OCR, правка: Андрей Мятишкин ([email protected])
Дополнительная обработка: Hoaxer ([email protected])
Бои за Крым
Крымский полуостров был свидетелем многочисленных битв в многовековой истории русского народа. Географическое положение полуострова делает его ключевым узлом всей южной России и Закавказья. Его заливы, форты и высоты покрыты громкой боевой славой. Не раз из Крыма начинались и там же заканчивались походы против России. Из-за Крыма, имеющего огромное военно-стратегическое значение, на протяжении веков происходило много кровопролитных битв. Крым был последним убежищем и для белогвардейских генералов, разгромленных Советской Армией в 1920 году.
Пытаясь реализовать свои захватнические планы, гитлеровское военное командование придавало большое значение Крымскому полуострову. Преодолевая упорное сопротивление и неся большие потери, гитлеровцы захватили полуостров в 1942 году. Советская Армия и Черноморский флот героически сражались против многократно превосходивших сил противника и лишь после носьми месяцев осады, в июле 1942 года, по приказу Верховного Главнокомандования оставили Севастополь - последнюю крепость на полуострове.
После прорыва немецкой обороны на реке Молочная и освобождения Мелитополя войска 4-го Украинского фронта развернули стремительное наступление на запад и 5 ноября вышли к нижнему течению Днепра и Перекопскому перешейку. Крымская группировка немцев оказалась отрезанной от остальных сил немецко-фашистской армии. Единственной узкой полоской земли, связывавшей полуостров с материком, был Перекопский перешеек. К нему и устремились части 2-й гвардейской армии под командованием генерала Захарова, однако они натолкнулись на хорошо организованную многополосную и глубоко эшелонированную оборону противника и были остановлены на позициях Турецкого вала.
Слева от 2-й гвардейской армии наступала 51-я армия. Она вышла на северный берег Сиваша в районе мыс Джангар, остров Русский.
Передовые части армии с помощью штурмовых подразделений нашей бригады форсировали «гнилое море» Сиваш и захватили небольшой плацдарм на его южном берегу. Так был повторен легендарный подвиг войск Красной Армии, форсировавших Сиваш в этом же районе в 1920 году под командованием М. В. Фрунзе.
Наступавшим красноармейцам приходилось не раз преодолевать водные преграды, но форсирование с боем горько-соленого Сивашского залива потребовало великого испытания моральных и физических сил. В районе мыса Джангар и острова Русский, где осуществлялось форсирование, Сиваш очень неудобен для этого. Его оба берега очень сильно изрезаны, а расстояние между ними составляет около трех километров. Береговая полоса не везде представляет собой твердую почву. На десятки и сотни метров берег покрыт слоем ила глубиной до пояса. Дно в этих местах тоже илистое и вязкое. Для преодоления вброд этих невероятно трудных трех километров залива Сиваш необходимо не меньше двух часов, и то при условии хорошей погоды и без воздействия со стороны противника.
Бойцы и командиры 51-й армии и наши штурмовые батальоны, преследуя немцев, форсировали в боевых порядках Сивашский залив в районе мыса Джангар и захватили плацдарм на северном берегу Крымского полуострова глубиной до 6 километров и по фронту протяженностью 8–9 километров. Чудеса героизма проявили саперы бригады, обеспечивая необходимые десанту боеприпасы и технику. Гитлеровцы сразу же повели против десанта ожесточенные контратаки. Удержание и расширение плацдарма имело исключительно важное значение, и потому ценой любых усилий нужно было доставить все необходимое для боя высадившимся на северный берег подразделениям. Напряжение возросло до такой степени, что для транспортировки боеприпасов использовались самолеты У-2.
Заместитель командира 57-го штурмового батальона капитан Волынский рассказывал: «Немцы считали Сиваш непроходимым, но это оказалось не так. Русский солдат пройдет даже там, где и олень не всегда может пройти. В ночь на 30 октября 1943 года одна из наших дивизий, преследуя врага, с ходу форсировала Сиваш и вышла на крымский берег. Задача была тяжелой - войска должны были ценой жизни удержать этот клочок земли. Естественно, что такую преграду дивизия преодолела только с легким оружием и минимальным количеством боеприпасов.
Переброска оружия и боевой техники дивизии и частей ее усиления была возложена на 57-й батальон. Я был назначен начальником пункта переправы и прибыл на место ночью 1 ноября. Первой моей мыслью было: «Батальон погибнет!» Да, так и подумал. Два-три дня работы в воде - простуда, госпиталь - и конец. Хоть тут и Крым, но ведь зима! Однако оказалось, как в поговорке: «Глаза боятся, а руки делают». Уже о утра на крымский берег двинулись наши паромы с орудиями, гаубицами, тягачами, боеприпасами и даже «катюшами». Нас обстреливали, бомбили, но переправа работала днем и ночью. Противник был близко. Переправа находилась в зоне огня артиллерии всех калибров. Удары противника нам мешали, но большого вреда причинить не могли. Нас спасали русская земля, Сиваш и наша зенитная и полевая артиллерия. Бойцы хорошо окопались на берегу, где уже была твердая почва. Для меня - шесть дней, а для батальона - десять были горячими боевыми днями. Плацдарм рос, набирался сил. Немцы были вынуждены перейти к обороне.
Закрепившись на плацдарме, советские войска развернули большое, проходившее в исключительно тяжелых условиях сражение за освобождение Крымского полуострова. Наибольшие трудности создавал Сиваш, через который нужно было переправить войска и огромное количество грузов и боевой техники.
В этих условиях встал вопрос о создании для войск более надежной переправы через Сиваш. Этот вопрос занимал и командование фронта. Полковник Р. Г. Уманский в своей книге «На боевых рубежах» приводит разговор командующего фронтом генерала Толбухина с начальником инженерных войск генерал-лейтенантом Петровым:
« - Нужен мост через Сиваш, - сказал Ф. И. Толбухин. - Знаю, трудно будет его построить, но что делать? Понимаете, задыхаемся. - Толбухин отошел к стене, где висела топографическая карта Крымского полуострова.
- Разрешите спросить, товарищ командующий, мост на какую нагрузку нужен?
Толбухин, которого всегда мучила жажда, выпил одним залпом стакан холодного кваса из графина, стоящего у него на столе, и вновь вернулся к Петрову.
- Мост, генерал, нужен под любую нагрузку. Я только думаю, что вы с этим сразу не справитесь. Поначалу сделайте, ну хотя бы, чтобы по мосту прошел автотранспорт с боеприпасами и небольшие орудия. Согласны?
Весь этот разговор стал мне известен этой же ночью из уст самого генерала»{15}.
В период с 30 октября по 6 ноября все батальоны бригады находились на берегу Сиваша. На лодках и паромах мы перевозили орудия, походные кухни, продовольствие, повозки и лошадей для войск, находившихся на плацдарме, численность которых непрерывно росла. Сказал «перевозили», а точнее сказать, перетаскивали, потому что оба берега залива на расстоянии 100–200 метров до воды представляли собой жидкую грязь. Потом тянулась небольшая полоска воды, и только затем начиналась глубина, необходимая для плавания. Вот по этой прибрежной грязи, утопая по пояс в жидкой, солевой и холодной тине, бойцы тянули тяжелые паромы.
В таких трудных условиях 57-й батальон майора Булатова и 84-й легкопереправочный парк капитана Зикрача с 2 по 12 ноября перебросили на южный берег Сиваша 143 76-мм орудия, 15 57-мм орудий, 75 45-мм орудий, 15 гаубиц, 31 пулемет, 15 минометов, 42 автомашины, 84 орудийных зарядных ящика, 16 535 ящиков с боеприпасами, 3400 противотанковых мин, 106 ящиков бутылок с зажигательной смесью, 2 лошадей, 1 тягач, 74 тонны продуктов и вывезли 416 раненых с южного берега. За это время на южный берег были переброшены части 10-го и 67-го стрелковых корпусов.
Тяжелая обстановка у Сиваша настоятельно требовала построить мост через «гнилое море», и командование фронта приняло такое решение.
Мост через Сиваш
5 ноября начальник инженерных войск 4-го Украинского фронта генерал-лейтенант Петров прибыл на командный пункт бригады в село Зентюб и сообщил мне приказ командующего фронтом - немедленно приступить к строительству моста через Сиваш. Я был назначен начальником строительства.
С Иваном Андреевичем Петровым мы познакомились еще в 1931 году. Он участвовал в гражданской войне и имел богатый боевой опыт. В академии был старшим нашей учебной группы. Веселый и жизнерадостный человек, он в то же время умел быть строгим и требовательным командиром. Мы все очень уважали его.
Я спросил Ивана Андреевича, какой тоннаж должен выдерживать мост, где взять материалы и рабочую силу, какие сроки строительства. Генерал Петров ответил коротко:
- Мост должен выдерживать среднюю нагрузку до шестнадцати тонн.
- А как с рабочей силой?
- Кроме вашей бригады в строительстве примет участие шестьдесят третья инженерно-саперная бригада подполковника Поплавского, которая прибудет завтра.
- А материалы?
- Их нет. Организуйте разведку и ищите местные материалы.
Я поручил своим ребятам поискать стройматериалы около Мелитополя: говорили, будто там есть дубовый лес.
После отъезда генерал-лейтенанта Петрова я собрал офицеров штаба, проинформировал их о полученной задаче и поручил техническому отделению заняться разработкой проекта, а начальнику штаба организовать поиски местных материалов.
В тот же день на маленькой резиновой лодке в сопровождении лейтенанта Глухова я переправился через Сиваш по маршруту будущего моста: до острова Русский и от него до северного берега полуострова. Большую часть пролива шириной три километра мы прошли пешком, утопая по пояс в тине. Когда поздно вечером мы возвратились из разведки, начальник штаба подполковник Дмитрий Сергеевич Борисов уже отдал необходимые распоряжения о сосредоточении подразделений, и мы приступили к обсуждению конструкции моста.
Задача была исключительно трудной: ни одна из известных в военном и гражданском мостостроении конструкций не подходила для условий Сиваша.
Главный инженер строительства майор Дуплевский, присланный из штаба фронта, и начальник технического отделения бригады капитан Жадович навели справки и доложили мне, что перед войной специальная комиссия изучала этот вопрос и сделала заключение, что строительство моста через Сиваш невозможно.
У меня не было времени уточнять достоверность этих сведений. Я ответил офицерам-специалистам, что нам приказано построить мост и мы его построим. Сказал, что проверил место, по которому пройдет мост, и у меня есть соображения относительно его конструкции. Опорами моста я предложил сделать рамы, но, чтобы они не тонули в тине, под опорное бревно рамы следовало подложить твердую подушку. О твердой опоре я думал еще тогда, когда мы с Глуховым шагали через Сиваш и по пояс утопали в его тине. Эту подушку мы могли бы сделать, скрепив ряд бревен под опорным бревном рамы. Бревна были единственным материалом, которым мы располагали. Идею все одобрили. Самый главный и наиболее трудный вопрос был решен. Оставалось сделать необходимые расчеты о размерах плоской бревенчатой опоры, которую инженеры назвали «деревянной плитой». Майор Дуплевский и капитан Жадовнч вместе с офицерами из технического отделения до утра подготовили всю техническую документацию этого грандиозного сооружения.
- 6 ноября я был вызван на командный пункт бригады, - рассказывает капитан Волынский. - Здесь состоялся вечер, посвященный 26-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции. Был зачитан приказ Верховного Главнокомандующего о присвоении бригаде наименования «Мелитопольская». Были вручены награды личному составу. Я получил орден Отечественной войны II степени. Это была большая радость. Однако мы собрались не только ради праздника. После торжественной части командир бригады полковник Павлов (Панчевский) собрал служебное совещание руководящего состава бригады. Присутствовали также офицеры из инженерного отдела армии и весь состав отделов штаба бригады. Обсуждался один вопрос - строительство моста через Сиваш!
Беспрецедентный случай в военном строительстве! По науке - без искусственной основы на сивашском дне мост построить нельзя. Инженерно-геологические исследования свидетельствуют, что толщина слоя ила составляет 15 метров, несущая способность грунта равна нулю.
Однако мы решили рискнуть. Основанием были наши шестидневные наблюдения за сивашским дном с понтонной переправы. Проектирование было поручено капитану Игорю Семеновичу Землянскому и мне.
Вечером 7 ноября проект был готов. Утром занялись организацией «строительного дома», а к сборке моста приступили 10 ноября. Строительство велось днем и ночью. Движение по мосту было открыто 27 ноября 1943 года.
Бойцы проявили невиданный героизм: зима, работа в ледяной воде, обстрел, бомбежки. Немцы бомбили нас по нескольку раз в день фугасными и осколочными бомбами. Мы пережили ужасные дни. Были дни, когда прямые попадания разрушали по три-четыре пролета, то есть 12–16 метров готового моста. Нас доставала и артиллерия, но от нее спасал Сиваш: снаряды уходили глубоко в илистое дно и только обдавали нас с ног до головы грязью. При налетах никто не покидал моста: все равно не успевали добраться до укрытий. Да и времени не было. Что можно еще сказать? Слышал о целебных свойствах сивашской грязи, но не верил. И что же? Мы купались в Сиваше до 20 декабря.
Офицеры штаба бригады встретили 26-го годовщину Великой Октябрьской революции с чувством исполненного долга. Уже 7 ноября 1943 года подразделения бригады широким фронтом приступили к строительству моста, к штурму «гнилого моря» Сиваш.
Командование фронта разрешило использовать рельсы узкоколейной железной дороги Херсон - Джанкой, и таким образом решался вопрос о продольном креплении моста. В качестве строительного материала разрешено было использовать бревна от хозяйственных и даже жилых построек ближайших населенных пунктов. Штаб фронта выделил значительное количество автомашин, которые уже с 7 ноября начали подвозить бревна, срубленные в лесах под Мелитополем.
Местное население тоже оказало нам неоценимую помощь в поисках и подготовке строительного материала.
На другой день по огромной водной поверхности Сиваша поплыли необыкновенные устройства. Это были срубленные на берегу рамные устои моста, прочно прикрепленные к «деревянной плите». Бойцы по пояс в горько-соленой воде, проваливаясь в грязь, тянули собранные на берегу рамные устои и устанавливали их в линию по оси моста.
Установленные на линии моста рамные устои должны были оставаться неподвижными на дне, но они всплывали на поверхность. Требовалась сила, которая могла бы заставить их подчиниться. Бойцы, шлепая по грязи, несли с берега мешки с землей, складывали их на «деревянную плиту», которая медленно погружалась и ложилась на свое место. Мешки готовили местные жители.
Большое оживление на обоих берегах Сиваша и на острове Русский не осталось незамеченным. Противник начал усиленно обстреливать строителей пулеметным и артиллерийским огнем. Пулеметный обстрел прекратился лишь после того, как войска 51-й армии отбросили немцев и расширили плацдарм, однако артиллерийский огонь и бомбежки продолжались до конца строительства и позже.
Командование 4-го Украинского фронта приняло контрмеры, усилив противовоздушную оборону, а специальные артиллерийские части вели контрбатарейную борьбу с артиллерией противника.
Мы широко применяли маскировку. Одновременно с началом строительства моста в 2,5 километра восточнее его шло строительство ложного моста из тростника и камыша. Артиллерия противника усиленно обстреливала ложный мост, а авиация сыпала на него бомбы.
Постоянная забота командования 4-го Украинского фронта об огневом прикрытии строительства моста и хорошая маскировка не позволили гитлеровцам разгадать, что через Сиваш строится мост. Авиационное и артиллерийское воздействие противник направлял в основном на сооружения, строящиеся для переправы на полуостров.
Дамбе, строящейся между островом Русский и крымским берегом, противник не причинил большого ущерба, и разрушения быстро устранялись. В районе насыпи работы велись преимущественно ночью, и там была занята всего одна рота капитана. Ростовцева из 7-й инженерной бригады. На строительстве моста работали две инженерные бригады. При налетах противник бомбил главным образом южную часть строительства (насыпь), а в северной части он сбрасывал бомбовый груз на ложный мост. Эффективным воздушным прикрытием от авиации противника оказалась наша воздушная засада из восьми истребителей, расположенная вблизи строительства.
На протяжении 20 дней и ночей, утопая в грязи Сиваша, почти без отдыха работали под огнем авиации и артиллерии противника несколько тысяч саперов и с честью выполнили боевую задачу.
Когда было завершено строительство моста, из Москвы прибыл профессор полковник Елисеевич, руководитель кафедры военно-мостового строительства Военно-инженерной академии имени В. В. Куйбышева. Оценив работу строителей моста, он остался доволен. Мы выдержали экзамен на самое главное - построенный нами мост обеспечивал переброску на крымский берег необходимых сил для разгрома противника.
27 ноября мост был открыт для движения. Позже, после соответствующего усиления, по нему пошли и танки Т-34.
Только благодаря трудовому героизму и самоотверженности саперов удалось так быстро построить это исключительно важное для разгрома врага в Крыму сооружение. Конечно, для этого потребовалась четкая организация работы, и ее умело осуществляли многие офицеры штаба бригады, командования батальонов и рот.
При строительстве моста руководствовались несколькими основными принципами.
На месте самого строительства велась лишь сборка изготовленных и подвезенных элементов. Работа по сборке моста осуществлялась широким фронтом, при этом все строительство шло по участкам, на которых одновременно велись работы по сооружению опор и укладке прогонов.
Широко использовался поточный метод работы во всех звеньях производственного процесса с расчленением комплексной работы на отдельные операции, чем обеспечивалась последовательность их выполнения.
Для каждого вида работы создавались отдельные команды, которые комплектовались в зависимости от трудоемкости операций.
Процесс строительства осуществлялся тремя этапами.
Первый этап - разведка и снабжение строительными материалами, подготовка и сооружение отдельных элементов - рам и подушек для них.
Второй этап - подвозка изготовленных элементов к отдельным участкам моста и переброска через Сиваш необходимых материалов на остров Русский для строительства насыпи до крымского берега.
Третий этап - работа по сборке моста. На этом этапе каждый батальон выполнял работу на своем участке. Независимо от различных условий работы на каждом отдельном участке упомянутые общие принципы строительства оставались в силе.
Несмотря на сжатые сроки и суровые условия, мост был надежно технически обоснован и рассчитан на то, чтобы выдержать большую нагрузку.
Испытание моста мы начали с того, что пустили по нему танк без башни. Затем на определенном расстоянии двинулись два танка один за другим, а потом по мосту пошли танки в полном боевом снаряжении. Результаты были хорошими, и мост использовался на полную нагрузку круглосуточно.
К концу декабря по инициативе начальника инженерных войск 51-й армии генерал-майора Боженова в четырех километрах западнее моста началось строительство второй переправы, представлявшей в основном земляную дамбу длиной свыше 2600 метров.
Это гигантское земляное сооружение возводилось силами 7-й инженерной бригады. В работу на дамбе включались и части нашей бригады, по мере того как они освобождались от строительства моста.
Конструкция дамбы была простой: земля, которую брали сначала на северном берегу, а потом и на южном, тачками подвозилась и ссыпалась на дно моря по оси дамбы. На середине дамбы образовался разрыв, его перекрыли понтонным мостом. К концу января это огромное сооружение было готово и действовало как вторая переправа через Сиваш. Оно состояло из двух дамб (северной - протяженностью 700 метров, южной - 600 метров) и понтонного моста длиной около 1350 метров
9 мая 1944 года, 70 лет назад, после генерального штурма, был освобожден Севастополь. К 12 мая остатки немецкой 17-й армии, бежавшие на мыс Херсонес, были окончательно разгромлены. «Третий сталинский удар» - Крымская наступательная операция, привел к полному освобождению Крымского полуострова от гитлеровцев. Отбив Крым и Севастополь Советский Союз вернул себе контроль над Чёрным морем.
Советские солдаты салютуют в честь освобождения Севастополя
Общая ситуация перед началом операции. Предшествующие операции
1943 год. Немецкое военно-политическое руководство цеплялось за Крым до последней возможности. Крымский полуостров имел огромное военно-стратегическое и политическое значение. Адольф Гитлер требовал удержать Крым любой ценой. Крымский полуостров был необходим Берлину не только из оперативных соображений (база для воздушного и морского флота, передовой форпост сухопутных сил позволяющий стабилизировать положение южного фланга всего фронта), но из политических. Сдача Крыма могла повлиять на позицию Румынии, Болгарии и Турции, на общую обстановку на Балканском полуострове. Потеря Крыма укрепляла возможности советских ВВС и Черноморского флота.
13 августа - 22 сентября 1943 г. войска Юго-Западного фронта под началом генерала Ф. И. Толбухина в ходе Донбасской наступательной операции вышли на рубеж рек Днепр и Молочная. Появились условия для освобождения Северной Таврии и Крымского полуострова. 9 сентября – 9 октября 1943 года была проведена Новороссийско-Таманская операция (). В ходе этой операции советские войска освободили Новороссийск, Таманский полуостров и вышли на побережье Керченского пролива. Успешное завершение операции создало благоприятные возможности для ударов по крымской группировке вермахта с моря и через Керченский пролив.
Положение немецких войск на южном крыле советско-германского фронта продолжало ухудшаться и дальше. 26 сентября – 5 ноября 1943 года Южный фронт (с 20 октября 1943 г. - 4-го Украинский) провёл Мелитопольскую наступательную операцию. 24-25 октября 1943 г. 19-й танковый корпус генерала И.Д. Васильева, гвардейский Кубанский казачий кавалерийский корпус генерала Н.Я. Кириченко и стрелковые части прорвали немецкую оборону. Красная Армия стремительно наступала к Перекопу, Сивашу и нижнему течению Днепра. В результате Мелитопольской операции Красная Армия разгромила 8 дивизий противника и 12 дивизиям нанесла большой урон. Советские войска продвинулись на 50-230 км, освободив почти всю Северную Таврию и выйдя к нижнему течению Днепра. Немецкие войска в Крыму были отрезаны от остальных войск. К исходу дня 31 октября передовые части 19-го танкового корпуса и кавкорпуса подошли к Турецкому валу и с ходу прорвали его. 1 ноября советские воины вели бой в районе Армянска. Удар советских танкистов и кавалеристов по Турецкому валу был столь внезапным, что гитлеровцы не успели организовать мощную оборону.
Проблема передовых частей заключалась в том, что у них не хватало артиллерии, боеприпасов, к тому же стрелковые части отстали. Немецкое командование поняв, что Турецкий вал прорван, организовало мощный контрудар. Весь день шёл упорный бой. В ночь на 2 ноября гитлеровцы ударом с флангов снова заняли Турецкий вал. Передовые советские части были вынуждены вести бой в окружении. Немецкие атаки следовали одна за другой. Комкор Васильев был ранен, но остался в строю и продолжал руководить войсками. На 3 ноября в частях осталось по 6-7 снарядов на орудие и по 20-25 патронов на винтовку. Ситуация была критической. Штаб фронта приказал выходить из окружения, но при возможности – удержать плацдарм. Командир 19-го танкового корпуса Иван Васильев (Указом Президиума Верховного Совета СССР от 3 ноября 1943 года генерал-лейтенанту танковых войск Васильеву присвоили звание Героя Советского Союза) решил удержать плацдарм и ударом с него (с юга) снова пробить немецкие позиции на валу. Ночью два небольших штурмовых отряда (в каждом было по 100 бойцов) составленных из танкистов, спешенных кавалеристов, сапёров, связистов и шоферов прорвали немецкую оборону. Так, плацдарм южнее Турецкого вала шириной 3,5 км и глубиной до 4 км смогли удержать.
Одновременно части 10-го стрелкового корпуса генерал-майора К.П. Неверова форсировали Сиваш и захватили ещё один важный плацдарм. Немецкое командование, понимая опасность этого прорыва, бросило в бой подкрепления с танками и артиллерией. Однако и советские войска получили подкрепления. Плацдарм был удержан и расширен до 18 км по фронту и 14 км в глубину. Таким образом, операция завершилась захватом плацдармов на Перекопе и южнее Сиваша, которые сыграли важнейшую роль в период проведения Крымской операции.
Советские войска переправляются через Сиваш
Командующий 17-й армией генерал Эрвин Густав Йенеке, опасаясь «нового Сталинграда», составил план эвакуации немецких войск с полуострова через Перекоп на Украину («операция Михаэль»). Эвакуацию планировали провести 29 октября 1943 года. Однако Гитлер в последний момент запретил проведение этой операции. Гитлер исходил из стратегического и военно-политического значения полуострова. Его поддержал и главнокомандующий военно-морскими силами гросс-адмирал К. Дениц. Немецким ВМС Крым был необходим для контроля значительной части Черного моря, потеря полуострова, резко ухудшала возможности немецкого флота. Адмирал пообещал, что в критической ситуации флот эвакуирует 200-тыс. 17-ю армию за 40 дней (при плохой погоде - за 80). Однако флотское командование ошиблось в своих прогнозах, оценке возможностей ВМС и советских войск. Когда возникла необходимость, 17-ю армию не смогли оперативно эвакуировать, что стало причиной её уничтожения.
31 октября – 11 ноября 1943 г. советские войска провели Керченско-Эльтигенскую десантную операцию. Советское командование планировало освободить Керченский полуостров. Полуостров освободить не удалось, но был захвачен важный плацдарм и привлечены значительные силы противника на это направление. Немецкие командование было вынуждено перебрасывать войска с северного (перекопского) направления, где гитлеровцы планировали нанести сильный контрудар по наступающим войскам 4-го Украинского фронта. Немецкая 17-я армия ещё больше увязла в Крыму, теперь находясь под угрозой ударов с двух направлений. Румынское руководство, потеряв доверие к немцам, начало эвакуировать свои войска из Крыма.
Бойцы Отдельной Приморской армии атакуют опорный пункт противника на территории металлургического завода в Керчи
1944 год. Немецкие силы и оборона
17-я армия Йенеке (Енеке) по-прежнему была мощной и вполне боеспособной группировкой. Она насчитывала до 200 тыс. солдат, 215 танков и штурмовых орудий и около 360 орудий и минометов, 148 самолётов. Штаб 17-й армии находился в Симферополе.
Армия получила приказ Адольфа Гитлера держаться на полуострове. В дальнейшем 17-я армия должна была совместно с 6-й армией, расположенной в районе Никополя, нанести контрудар по Красной Армии и, восстановить перерезанные советскими войсками сухопутные связи с остальными немецкими войсками. 17-я армия должна была сыграть важную роль в срыве советского наступления на южном крыле Восточного фронта. Ещё в ноябре 1943 года были разработаны планы «Литцман» и «Рудербоот». Они предусматривали прорыв большей части 17-й армии из Крыма через Перекоп на соединение с 6-й армией, удерживающей никопольский плацдарм, и эвакуацию меньшей части армии военно-морскими силами.
Однако действия советских войск сорвали эти планы. Части 10-го стрелкового корпуса, которые удерживали плацдарм южнее Сиваша, в ходе нескольких локальных операций улучшили свое тактическое положение и расширили плацдарм. Войска Отдельной Приморской армии в районе Керчи также провели ряд локальных операций, улучшив своё положение и расширив плацдарм. 17-я армия оказалась в ещё более сложном положении. Как отмечал генерал Э. Йенеке 19 января 1944 г.: «…оборона Крыма висит на «шелковой нитке»…».
Усугубляли положение 17-й армии и действия крымских партизан. 20 декабря 1943 г. оперативный и разведывательный отделы 5-го армейского корпуса признали бесперспективность борьбы с партизанскими отрядами, так как: «полное уничтожение больших банд в горах возможно только с привлечением очень больших сил». Командование 17-й армии также признавало безнадежность борьбы с партизанами. Партизанские отряды поддерживались «воздушным мостом» с СССР. Немцы пытались террором, в том числе истребляя население предгорных деревень, среди которого скрывались партизаны, подавить сопротивление. Однако карательные меры не дали ожидаемых результатов. Кроме того, для борьбы с партизанами привлекали крымских татар, которые массово сотрудничали с оккупантами.
К апрелю 1944 года в Крыму активно действовало три партизанских соединения, общей численностью до 4 тыс. бойцов. Наиболее мощным было Южное соединение партизан под командованием И. А. Македонского. Южный отряд располагался в заповеднике Южного берега Крыма, в районе Алушта - Бахчисарай - Ялта. Северное соединение под началом П. Р. Ямпольского дислоцировалось в Зуйских лесах. Восточное соединение под руководством В. С. Кузнецова базировалось в Старокрымских лесах. По сути, советские партизаны контролировали всю горно-лесную часть полуострова. Всё время оккупации они укрепляли свои позиции. К ним переходили даже некоторые захватчики. Так, на стороне партизан сражалась группа дезертировавших словаков.
Крымские партизанки
22-28 января Отдельная Приморская армия провела ещё одну локальную операцию. Наступление не привело к успеху, но показало шаткость положения 17-й армии. Немецкому командованию приходилось перебрасывать резервы с северного направления, что срывало возможность контрудара у Перекопа. С 30 января по 29 февраля 1944 года войска 3-го и 4-го Украинских фронтов провели Никопольско-Криворожскую операцию (). Никопольский плацдарм был ликвидирован, что окончательно лишило немцев надежды на восстановление сухопутной связи с окруженной в Крыму 17-й армией. 4-й Украинский фронт получил возможность направить все свои силы на освобождение Крымского полуострова.
Правда, в январе-феврале в Крым с юга Украины по воздуху перебросили 73-ю пехотную дивизию из 44-го отдельного армейского корпуса, а в марте - 111-ю пехотную дивизию из 6-й армии группы армий «А». Высшее немецкое командование по-прежнему хотело удержать Крым. Однако командование 17-й армии понимало, что подкрепления не способны изменить ситуацию, они только продлевают агонию. Йенеке и его штаб не раз докладывали верховному командованию о необходимости скорейшей эвакуации армии.
Танки Pz.Kpfw.38(t) 2-го румынского танкового полка в Крыму
Румынские артиллеристы ведут огонь из 75-мм противотанковой пушки во время боя в Крыму
К апрелю 17-я армия имела в своём составе 12 дивизий: 5 немецких и 7 румынских, 2 бригады штурмовых орудий. В районе Перекопа и против плацдарма на Сиваше оборону держали 49-й горно-стрелковый корпус (50-я, 111-я, 336-я пехотные дивизии, 279-я бригада штурмовых орудий) и румынский кавалерийский корпус (9-й кавалерийская, 10-я и 19-я пехотные дивизии). Всего Северная группировка насчитывала около 80 тыс. солдат. Штаб группировки располагался в Джанкое.
Немецкая оборона в районе Перекопа состояла из трёх полос протяженностью до 14 км и глубиной до 35 км. Их занимала 50-я пехотная дивизия, подкрепленная несколькими отдельными батальонами и частями (всего около 20 тыс. штыков, до 50 танков и штурмовых орудий и 325 орудий и минометов). Главная оборонительная полоса была глубиной до 4-6 км, имела три оборонительных позиции с окопами полного профиля и долговременными огневыми точками. Основным узлом обороны был Армянск. С северного направления город прикрывал глубокий противотанковый ров, минные поля и противотанковые пушки. Город был подготовлен к круговой обороне, улицы перекрыли баррикадами, многие здание превращены в опорные пункты. Ходы сообщения соединяли Армянск с ближайшими населенными пунктами.
Вторая полоса обороны проходила в южной части Перекопского перешейка между Каркинитским заливом и озерами Старое и Красное. Глубина второй полосы обороны составляла 6-8 км. Здесь немцы соорудили две оборонительные позиции, прикрытые противотанковым рвом, минными полями и другими заграждениями. Оборона основывалась на Ишуньских позициях, которые закрывали выход в степные районы полуострова. Третья полоса обороны, строительство которой не было завершено к началу наступления Красной Армии, проходила по реке Чартылык. В промежутках между полосами обороны находились отдельные узлы сопротивления и опорные пункты, минные поля. На побережье Каркинитского залива подготовили противодесантную оборону. Командование 17-й армии ожидало главный удар Красной Армии в районе Перекопа.
На южном берегу Сиваша немцы соорудили 2-3 оборонительные полосы глубиной до 15-17 км. Их занимали 336-я немецкая и 10-я румынская пехотные дивизии. Оборонительные позиции проходили по берегам четырёх озёр и имели по суше протяжённость всего 10 км. За счёт этого была достигнута высокая плотность обороны, насыщенной живой силой и огневыми точками. Кроме того, оборона была усилена многочисленными инженерными заграждениями, минными полями и дотами, дзотами. 111-я немецкая пехотная дивизия, 279-я бригада штурмовых орудий и часть 9-й румынской кавдивизии находились в резерве у Джанкоя.
Керченское направление оборонял 5-й армейский корпус: 73-я, 98-я пехотные дивизии, 191-я бригада штурмовых орудий, румынские 6-я кавалерийская дивизия и 3-я горно-стрелковая дивизия. Всего группировка насчитывала около 60 тыс. солдат. Береговая оборона на участке от Феодосии до Севастополя была возложена на румынский 1-й горно-стрелковый корпус (1-я и 2-я горнострелковые дивизии). Этот же корпус занимался борьбой с партизанами. Побережье от Севастополя до Перекопа контролировали два кавалерийских полка из состава румынской 9-й кавдивизии. Всего на противодесантную оборону и борьбу с партизанами выделили около 60 тыс. солдат. Штабы 17-й армии и румынского 1-го горно-стрелкового корпуса располагались в Симферополе. Кроме того, в состав 17-й армии входили 9-я зенитная дивизия ВВС, артиллерийский полк, три артполка береговой обороны, горно-стрелковый полк «Крым», отдельный полк «Бергман» и другие части (охранные, сапёрные батальоны и т. д.).
На Керченском полуострове было четыре полосы обороны. Их общая глубина достигала 70 километров. Главная полоса обороны опиралась на Керчь и окружающие город высоты. Вторая полоса обороны проходила вдоль Турецкого вала – от Аджибая до Узунларского озера. Третья полоса шла у населенных пунктов Семь Колодезей, Кенегез, Адык, Обекчи и Карасан. Четвертая полоса прикрывала Ак-Монайский перешеек («Перпач-позиция»). Кроме того, немцы оборудовали тыловые полосы обороны на линии Евпатория - Саки – Сарабуз – Карасубазар – Судак – Феодосия, Алушта – Ялта. Они прикрывали Симферополь. Мощным оборонительным узлом являлся Севастополь.
План операции и советские силы
Ставка Верховного Главнокомандования (ВГК) рассматривала Крымский полуостров как стратегически важный район. Освобождение Крыма восстанавливало возможности Черноморского флота. Севастополь был главной базой советского флота. К тому же полуостров был важной базой немецкого флота и авиации, прикрывал южный стратегический фланг противника. Крым имел важное значение в определение будущего Балканского полуострова и оказывал влияние на политику Турции.
Операцию по освобождению Крыма начали готовить в феврале 1944 года. 6 февраля начальник Генштаба А.М. Василевский и Военный Совет 4-го Украинского фронта представили Ставке план Крымской операции. 22 февраля 1944 года Иосиф Сталин утвердил решение о направлении главного удара со стороны Сиваша. Для этого через Сиваш организовали переправы, через которые на плацдарм стали перебрасывать живую силу и технику. Работа проходила в тяжёлых условиях. Море, налеты немецкой авиации и артиллерийские удары не раз разрушали переправы.
Срок начала операции несколько раз переносили. С начала это было связано с ожиданием освобождение от гитлеровцев побережья Днепра до Херсона, затем погодными условиями (из-за них начало операции отложили на период между 15 и 20 марта). 16 марта начало операции отложили в ожидании освобождения Николаева и выхода Красной Армии к Одессе. 26 марта началась Одесская наступательная операция (). Однако и после освобождения Николаева – 28 марта, операцию начать не смогли. Помешали плохие погодные условия.
Общий замысел Крымской операции состоял в том, чтобы войска 4-го Украинского фронта под командованием генерала армии Фёдора Ивановича Толбухина с севера – от Перекопа и Сиваша, а Отдельная Приморская армия генерала армии Андрея Ивановича Ерёменко с востока – от Керченского полуострова, нанесли одновременный удар в общем направлении на Симферополь и Севастополь. Они должны были прорвать немецкую оборону, расчленить и уничтожить немецкую 17-ю армию, не допустив ее эвакуации из Крымского полуострова. Наступление сухопутных войск поддерживали Черноморский флот под командованием адмирала Филиппа Сергеевича Октябрьского и Азовская флотилия под началом контр-адмирала Сергея Георгиевича Горшкова. Морские силы имели в своем составе линейный корабль, 4 крейсера, 6 эсминцев, 2 сторожевика, 8 базовых тральщиков, 161 торпедных, сторожевых и бронекатеров, 29 подводных лодок и другие корабли и суда. С воздуха наступление 4-го УФ поддерживали 8-я воздушная армия под командованием генерал-полковника авиации Тимофея Тимофеевича Хрюкина и авиация Черноморского флота. 4-я воздушная армия под командованием генерал-полковника авиации Константина Андреевича Вершинина поддерживала наступление Отдельной Приморской армии. Кроме того, с тыла по немцам должны были ударить партизаны. За координацию войск отвечали представители Ставки ВГК Маршалы Советского Союза К. Е. Ворошилов и А. М. Василевский. Всего в операции участвовали около 470 тыс. человек, около 6 тыс. орудий и минометов, 559 танков и самоходных артиллерийских установок, 1250 самолётов.
Начальник штаба 4-го Украинского фронта генерал-лейтенант Сергей Семенович Бирюзов, член Государственного комитета обороны маршал Советского Союза Климент Ефремович Ворошилов, начальник Генерального штаба маршал Советского Союза Александр Михайлович Василевский на командном пункте 4-го Украинского фронта
Главный удар наносил 4-й УФ. В его состав входили: 51-я армия, 2-я гвардейская армия и 19-й танковый корпус. Основной удар с Сивашского плацдарма наносили 51-я армия под командованием Героя Советского Союза, генерал-лейтенанта Якова Григорьевича Крейзера и усиленный 19-й танковый корпус под началом Героя Советского Союза, генерал-лейтенанта танковых войск Ивана Дмитриевича Васильева. Иван Васильев во время разведки будет ранен, поэтому наступлением корпуса будет руководить его заместитель И. А. Поцелуев. Они получили задачу наступать в направлении Джанкой - Симферополь - Севастополь. В случае прорыва немецкой обороны и захвата Джанкоя основная группировка 4-го УФ выходила в тыл немецких позиций у Перекопа. Она также могла развивать наступление на Симферополь и в тыл керченской группировке противника. 2-я гвардейская армия под командованием генерал-лейтенанта Георгия Фёдоровича Захарова наносила вспомогательный удар на Перекопском перешейке и должна была наступать в направлении Евпатория – Севастополь. Армия Захарова также должна была очистить от гитлеровцев западное побережье Крыма. Отдельная Приморская армия получила задачу прорвать немецкую оборону у Керчи и наступать в направлении на Владиславовку и Феодосию. В дальнейшем часть сил Приморской армии должна была наступать в направлении Симферополь – Севастополь, другая часть – вдоль побережья, от Феодосии к Судаку, Алуште, Ялте и Севастополю.
Черноморский флот получил задачу нарушать морские коммуникации противника. Подводные лодки и торпедные катера должны были атаковать вражеские суда на ближних и дальних подступах к Севастополю. Авиация (более 400 самолетов) должна была действовать на всём протяжении немецких морских коммуникация – от Севастополя до Румынии. Большие надводные корабли в операции не участвовали. Ставка приказала их беречь для будущих морских операций. Координировал действиями Черноморского флота представитель Ставки - главнокомандующий Военно-морскими Силами СССР нарком ВМФ адмирал Н.Г. Кузнецов. Азовская флотилия перевозила войска, грузы через Керченский пролив и поддерживала наступление Отдельной Приморской армии с моря.
Дальняя авиация под командованием маршала авиации А.Е.Голованова (более 500 самолетов) должна была ночными массированными ударами парализовать работу железнодорожных узлов и портов, наносить удары по важным объектам противника, топить немецкие корабли и суда. Дальняя авиация должна была нанести удары по важнейшим румынским портам Галац и Констанца.
Крымские партизаны получили задачу нарушить движение немцев на дорогах, прервать проводную связь, организовать нападения на штабы и командные пункты противника, помешать гитлеровцам разрушать города и населенные пункты при отступлении, воспрепятствовать уничтожению и угону населения. Также они должны были разрушить Ялтинский порт.
Продолжение следует…
1 ноября 1943 года началась операция по форсированию Сиваша. Бои за удержание плацдарма продолжались до 8 апреля 1944 года. В неимоверно сложных условиях с материка на полуостров перебрасывались живая сила, тяжелая боевая техника, боеприпасы, продовольствие… и даже питьевая вода. За 158 суток через Сиваш были переправлены вся 51-я армия и приданный ей 19-й танковый корпус.
Повторили подвиг
С Сивашского плацдарма советское командование планировало нанести по противнику главный удар, направленный на освобождение Крыма. Маршал Советского Союза Александр Василевский писал впоследствии: «Враг цеплялся за Крым до последней возможности. Владея им, гитлеровцы могли держать под постоянной угрозой все Черноморское побережье и оказывать давление на политику Румынии, Болгарии и Турции».
Сивашский плацдарм имел стратегическое значение. В связи с этим командующий войсками 4-го Украинского фронта Федор Иванович Толбухин отдал приказ – держать в секрете готовящуюся операцию по форсированию Сиваша.
Фашисты считали Сиваш непроходимым. Но это оказалось не так.
1 ноября 1943 года передовые части 51-й армии во главе с Яковом Григорьевичем Крейзером начали переход через Гнилое море, илистое и вязкое дно которого в несколько раз усложняло поставленную задачу. Заметив продвижение советских войск, немецкое командование в срочном порядке стало перебрасывать новые силы из резерва: 11 различных батальонов, до 50 танков и штурмовых орудий и все более усиливало удары артиллерии.
Однако, преодолев водные преграды, советским солдатам все же удалось захватить плацдарм на северном берегу Крымского полуострова протяженностью 8–9 километров. Они буквально повторили легендарный подвиг красноармейцев, форсировавших Сиваш в 1920 году под командованием Михаила Васильевича Фрунзе.
Метр за метром, вгрызаясь в мерзлую землю, солдаты рыли окопы и двигались в сторону противника. Формирование основных сил пришлось проводить только благодаря пехоте и спецподразделениям дивизий и полков, имевших на своем вооружении носимое оружие и легкую технику. Вся артиллерия осталась на материке, за Сивашом. Нужно было переправить 45-ти и 76-ти миллиметровые пушки. Поэтому сразу же после форсирования залива началась переправа вооружения и продовольствия.
Солдаты, находясь по пояс в ледяной воде, по 10-15 часов в сутки перетаскивали груженые плавсредства. Коченели ноги, а соль разъедала кожу.
Таким образом, с 1 по 9 ноября 1943 года на полуостров было доставлено 248 минометов, 15 гаубиц, 45 автомашин, 189 лошадей, 165 ящиков с боеприпасами и 20 тонн продовольствия. 12 инженерно-саперных бригад перетащили 10 тысяч мин и 100 управляемых фугасов. По дну Сиваша протянули полтора километра полевого водопровода.
30 суток действовала артерия по обеспечению Сивашского плацдарма. Но тяжелая обстановка настоятельно требовала более мощного вооружения. Для переброски тяжелой артиллерии и танков необходимо было построить мост. И командование фронта приняло такое решение.
Слава героям Сиваша!
5 ноября прибыл начальник инженерных войск 4-го Украинского фронта генерал-лейтенант Петров и сообщил приказ командующего фронтом – немедленно приступить к строительству моста через Сиваш.
К сборке моста притупили 10 ноября. Работали и днем, и ночью. Солдаты проявили невиданный героизм. Вода температурой 7-8°C, постоянные бомбежки, обстрел. Если была плохая погода, самолеты не летали, но обстрел продолжался.
Командование фронта разрешило использовать рельсы узкоколейной железной дороги Херсон – Джанкой. Таким образом, решался вопрос о продольном креплении моста. В качестве строительного материала разрешено было использовать бревна от хозяйственных и даже жилых построек ближайших населенных пунктов.
Красноармейцы могли работать в ледяной воде не более 30 минут. После чего выходили на берег, снимали шинели и отдыхали полтора часа в блиндаже, где стояла раскаленная бочка. Просушив вещи, вскакивали с нар и опять – в воду. Через 20 дней мост был готов.
Comment by legendaryw8forit
From Anshlun"s guide:"Nether Disruptor
The Nether Disruptor unlocks the Epic Hunter perk, which provides the following:
Four new World Bosses unlock on the Broken Shore: Si"vash, Apocron, Malificus, Brutallus. These bosses drop ilvl 890 loot.
Unstable Nether Portals spawn across the Broken Shore; use a Nether Portal Disruptor to summon the elite.
Crafters earn Armorcrafter"s Commendation which are related to the new crafted legendaries."
TLDR: the Nether Disruptor needs to be up (this is one of the 3 buildings that you can contribute to) to fight against this boss
Comment by JackLenY
Feel the Velvet.damn that bis relic mmm
Comment by JackLenY
This is Chivas Life.damn that bis relic mmm
Comment by antoniofari
Um dos 4 world bosses que aparece quando o disruptor esta ativo.Vi dois deles no mapa mas nao duraram nem 10 minutos qd olhei novamente ja tinham sumido. E depois nao vi mais infelizmente.
Comment by zeitgeist99
Defeating her grants 500 rep with the Armies of LegionfallComment by lucidfox
Interesting that this boss is a naga wearing an armor set available to players – specifically, .Testing the waters for playable naga in the future, perhaps?
Brutallus /way Broken Shore 59.1, 28.4 Brutallus
Apocron /way Broken Shore 60.0, 62.7 Apocron
Malificus /way Broken Shore 59.3, 28.5 Malificus
Note that this boss, like the other Broken Shore World Bosses, only spawn while the Nether Disruptor is active.
For defeating Si"vash , you also receive 500 Armies of Legionfall reputation
.
Comment by Cheatndeath
Got my first legendary from this NPc last night (Sephuz’s Secret) - prot spec’d!Comment by Pangolin
The drops are not guaranteed. I never got any drop from her, only reputation points. However everytime I did kill her I was in a LFG raid and a legendary dropped for someone, among epic quality items for others. All the items of epic quality had an item level of at least 900.Скажи-ка, дядя, ведь не даром...
М. Лермонтов, «Бородино».
Петра Григорьевича Здоровец я знал, как мне казалось, хорошо. Крепко помню его и теперь. Да и как не знать и не помнить, если был он моим родственником, роднёй. Он приходился родным дядей моей жене Екатерине Васильевне, был старшим братом моей тёщи Марии Григорьевны Беда, в девичестве Здоровец. Широколицый, чернявый, с полными щеками и подбородком. Внимательный, проницательный взгляд. Рассудительный, немногословный, но ни одно слово его, казалось, не отпускалось просто так, без какого-то потаённого смысла. Видно, природа долго трудилась над тем, чтобы явился такой красивый, южно-русский, истинно кубанский облик. Неведомо по каким полям и плавням собирался такой цельный, обаятельный человеческий характер.
Знал же я о нём то, что был он участником Великой Отечественной войны и инвалидом. Без правой ноги, выше колена. А потому ходил он на протезе, доставлявшем ему немало хлопот.
Помню его на лавочке перед домом, который он выстроил после войны. Помню его троих сыновей, моих ровесников, с которыми мы учились в одной школе.
Был Пётр Григорьевич человеком грамотным, хотя и закончил всего шесть классов школы. Пока в станице было несколько колхозов, он работал бухгалтером в колхозе «Красная Армия». Потом, когда все колхозы объединили, был счетоводом, учётчиком в бригаде. Видимо, ему непросто было добираться ежедневно в правление, в центр станицы.
Многие годы спустя я как-то увидел его послевоенную фотографию. Фотографию солдата Великой войны, победителя 1945 года! В гимнастёрке с сержантскими погонами. Он сидел у небольшого столика с букетом цветов. На столике раскрытая книга. Полное осознание всей значимости момента. Исполненный какого-то поразительного достоинства. А на груди - орден Красного Знамени и медаль «За отвагу». Я немало удивился этому и не мог не задаться вопросом: за какой подвиг он, сержант был удостоен столь высокой награды?
С началом Великой Отечественной войны жизнь Петра Григорьевича, как и всех станичников, мгновенно переменилась. Он, девятнадцатилетний юноша был мобилизован в бригаду по строительству аэродрома под станицей Крымской. Остатки этого аэродрома с ангарами, укрытиями для самолётов можно увидеть и теперь.
9 января 1942 года призывается в Красную Армию. А 15 января, как значится в его документах и наградных листах, уже участвует в боях. Насколько обстановка на Кубани становилась угрожающей можно судить по тому, что только что призванных, совершенно необученных новобранцев на шестой день бросили в бой... Да и что это были за бои, когда бронированная вражеская армада пёрла, казалось, неостановимо, ровняя наспех вырытые окопы и рассеивая мечущихся по полям людей. Оставшиеся в живых пробирались к своим или попадали в плен.
В Краснодар немецкие войска вошли 9 августа 1942 года. К середине августа вся равнинная часть края и предгорья были захвачены противником. А в Краснодаре захватчики устанавливали новые оккупационные порядки. Зловещей приметой стали лагеря для наших военнопленных, устроенные в городе. Было их, кажется, восемь. За высоким двойным забором из колючей проволоки, в грязи и пыли - тысячи пленных. На каждого приходилось менее метра родной земли, меньше, чем надобно для могилы... Охраняли лагерь полицаи, румыны и солдаты вермахта. У входа в лагерь с утра до вечера толпились женщины, пытаясь найти среди заключённых своих родных. Глядя на унылые колонны пленных, на грязных, чумазых и оборванных красноармейцев, каждый день направляемых на работы по восстановлению дорог, мостов и заводов, каждый думал: неужели уже всё потеряно и так будет теперь всегда?.. Неужели ничто во всём свете не может перебороть эту тёмную тупую силу, явившуюся сюда по какому-то попущению?..
Как известно, поначалу немцы заигрывали с кубанцами, наивно полагая, что в казачьем краю их встретят как «освободителей». И действительно, находилось немало выродков, побежавших в услужение завоевателям, в полицаи. А кое-где встречали захватчиков с хлебом-солью. Немцы даже открывали православные храмы, закрытые при советской власти. Но большинство людей встретили непрошенных гостей угрюмо, с надеждой на то, что когда-нибудь этот ад закончится. И захватчики вскоре убедились в этом. Видимо, неслучайно, что именно на Кубани немцы впервые применили адское изобретение по массовому уничтожению людей - газовые машины - душегубки...
Вход в лагерь военнопленных № 132 находился на углу улицы Красной и Хакурате. Сюда и попал где-то в конце августа красноармеец Пётр Григорьевич Здоровец. Смириться со своей неволей он не мог, но и что делать пока не знал. И всё же ему удалось передать на волю записку.
Какой-то незнакомый человек пришёл в станице Старонижестеблиевской к его матери Анне Ефимовне и передал эту записку. В ней Пётр Григорьевич сообщал, что находится в лагере ваоеннопленных в Краснодаре и просил передать хлеба и хоть каких-то продуктов. Анна Ефимовна снарядила в дорогу младшую дочь, сестру Петра Григорьевича, - Марусю. И та пошла в Краснодар пешком искать и спасать своего брата. Это расстояние в семьдесят километров от станицы до города рейсовый автобус преодолевает теперь почти за полтора часа. Трудно представить как преодолевала этот путь Маруся, как вообще не убоялась семнадцатилетняя девушка идти в захваченный противником город... А она, найдя брата в концлагере, ходила к нему из станицы несколько раз...
Однажды Пётр Григорьевич сказал сестре, чтобы она принесла ему одежду и спрятала в условленном месте.
Я видел по интернету фотографии этого лагеря для военнопленных. Высокое двойное ограждение из колючей проволоки. Где и каким образом можно было спрятать одежду, представить сложно. И всё же Марусе удалось передать брату гражданскую одежду. А он, переодевшись в дощатом туалете, под видом обслуживающего лагерь, вышел на улицу...
Идти было некуда, кроме как в родную Старонижестеблиевскую. В конце сентября он был уже в станице. Никто его не выдал, не донёс немцам или румынам, что он - красноармеец. Хотя были в станице свои полицаи, прислуживавшие противнику, имена которых помнятся и теперь...
Пётр Григорьевич бежал из лагеря военнопленных вовремя, так как с наступлением холодов положение военнопленных резко ухудшилось, стало по сути невыносимым. А, может быть, ухудшилось их положение потому, что немцы окончательно убедились в том, что «освободителями» их не считают.
А когда под натиском наших войск 11 февраля 1943 года немцы стали оставлять Краснодар, в городе, во многих его местах вспыхнули страшные пожары. Город был, по сути, подожжён. В лагере военнопленных запирали в деревянные сараи и поджигали. В подвалах заживо было сожжено триста человек. За шесть месяцев оккупации в городе было убито около семи тысяч мирных жителей. А сколько погибло военнопленных, точно не известно и до сего дня...
Станицу Старонижестеблиевскую в начале марта 1943 года освобождали части 58 и 50 Армий, 19-й и 131 бригад и 140-й танковой бригады. При освобождении станицы погибло 184 воина. А всего из станицы ушло на фронт около трёх тысяч станичников. Из них 816 погибло, 200 пропало без вести, то есть в большинстве случаев тоже погибли, гибель которых оказалась ничем не подтверждённой.
Когда наши части вошли в станицу, Пётр Григорьевич пошёл в штаб и представился, что он - красноармеец, стрелок ОА 37 стрелковой бригады.
По суровости военного времени в наказание за плен он был направлен в отдельную армейскую штрафную роту, которая была брошена под станицу Крымскую, в район села Молдаванское, где шли страшной жестокости бои. По условиям того времени в штрафном подразделении солдат оставался «до первой крови». То есть, те, кто уцелел, но был ранен, переводились в обычные подразделения.
Из отдельной армейской штрафной роты под селом Молдаванское уцелело всего два человека, в том числе и Пётр Григорьевич. Его спасло то, что осколок впился ему в правую лопатку и ранение оказалось не смертельным. Надо полагать, что сражался Пётр Григорьевич самоотверженно, так как за бой у села Молдаванское он был не только помилован, но и награждён медалью «За отвагу». Жене моей Екатерине Васильевне удалось разыскать в архивах этот документ, как и другие важные документы, свидетельствующие о том, как сражался её дядя - Пётр Григорьевич Здоровец. И в частности, этот приказ № 09/н по 696-му стрелковому полку 383 стрелковой дивизии от 17 июня 1943 года. От имени Президиума Верховного Совета Союза ССР наградить медалью «За отвагу»: «Связного отдельной армейской штрафной роты красноармейца Здоровец Петра Григорьевича за самоотверженность и отвагу, проявленные в период боёв северо-западнее станицы Крымской в районе села Молдаванское. Тов. Здоровец, не считаясь с интенсивным огнём противника, поддерживал связь. Днём и ночью он доставлял боевые приказания в подразделения и тем способствовал успешному управлению боем... Командир 696 стрелкового полка майор Кордюков. Начальник штаба 696 СП майор Артюшенко».
Надежды немцев на лояльное к ним отношение жителей Кубани, якобы изнывающих под советским «игом» не оправдались. Сошлюсь на свидетельство из дневника немецкого офицера, лейтенанта, которое приводит в своей книге генерал армии Иван Владимирович Тюленев: «Против нас кубанские казаки. Мой отец как-то рассказывал о них, но как его страшные рассказы далеки от того, что вижу я. Их не возьмёшь ничем. Они жгут наши танки... Сегодня моя рота была брошена на помощь стрелковому полку, попавшему в очень тяжёлое положение. И я вернулся с поля боя с четырьмя солдатами. Что там было! Как я остался невредимым?! Прямо чудо, что я жив и могу писать. Они атаковали нас на лошадях. Солдаты бежали. Я пытался их остановить, но был сбит с ног и так ушиб колено, что ползком пробирался назад к реке. Говорят, что наша бригада перестала существовать. Если судить по моей роте, то это правда». Надо полагать, что какое-то время Пётр Григорьевич находился на излечении в медсанбате. В октябре 1943 года, как видно из документов, он является командиром отделения 10 стрелкового корпуса, 953 стрелкового полка, 257 стрелковой дивизии, получившей потом почётное наименование Сивашской...
В ходе Мелитопольской наступательной операции войска 51 армии (командующий Герой Советского Союза генерал-лейтенант Я.К. Крейзер), совместно с 4 гвардейским Кубанским казачьим кавалерийским корпусом генерал-лейтенанта Н.Я. Кириченко стремительно вышли к Перекопу. О, этот неприступный Перекоп, известный со времён, вроде бы, совсем недавней войны Гражданской: «Красен, ох красен кизил на горбу Перекопа!» (М. Цветаева). О, этот гнилой Сиваш, снова представший непреодолимой преградой, как и перед красноармейцами 1920 года...
10 стрелковый корпус под командованием генерал-майора К.П. Неверова, 257 стрелковая дивизия под командованием Героя Советского Союза генерала А.М. Пыхтина вышли к Сивашу. Стало совершенно ясно, что ничего другого не остаётся, как проводить разведку, искать броды, переходить этот гнилой Сиваш, чтобы захватить плацдарм на Крымском берегу.
Каково же было наше удивление, восторг, а потом и печаль, когда нам удалось разыскать в архиве наградной лист, подписанный 11 ноября 1943 года. Согласно этому листу Здоровец Пётр Григорьевич, сержант, командир стрелкового отделения, 953 стрелкового полка, 257 Краснознамённой стрелковой дивизии, 1922 года рождения, русский, беспартийный, в рядах Красной Армии с 9 января 1942 года, на Отечественной войне с 15 января 1942 года, ранее награждённый медалью «За отвагу», за форсирование Сиваша представляется к присвоению звания ГЕРОЯ СОВЕТСКОГО СОЮЗА...
В графе «Краткое конкретное изложение личного подвига или заслуг» описание подвига было действительно кратким: «Тов. Здоровец смелый, бесстрашный сержант, энергичный командир отделения. В ночь на 2 ноября 1943 г. по приказу командования вместе со своим отделением успешно форсировал вброд Сиваш, неся на себе ящик винтовочных патрон, одновременно помогая отстающим бойцам нести боеприпасы и этим самым воодушевляя остальных бойцов на успешное форсирование Сиваша.
4 ноября 1943 г. когда противник перешёл в контратаку, тов. Здоровец во главе своего отделения первый бросился в атаку на врага и отбросил противника на свой рубеж.
За мужество, отвагу и личное геройство, проявленное при форсировании Сиваша и за стойкость при контратаке противника достоин присвоения звания «Героя Советского Союза».
Наградной лист подписали: командир 953 стрелкового полка майор Б.В. Григорьев-Сланевский 11 ноября 1943г. : «Достоин присвоения звания «Герой Советского Союза». Командир 257 Краснознамённой стрелковой дивизии генерал Пыхтин 11 ноября 1943 г. Заключение вышестоящих начальников: «Достоин присвоения звания «Героя Советского Союза», командир 10 стрелкового корпуса гвардии генерал-майор К.П. Неверов, 11 ноября 1943 г, заключение Военного Совета Армии: «Достоин присвоения звания «Героя Советского Союза». Командующий 51 Армией, Герой Советского Союза гвардии генерал-лейтенант Я.Г. Крейзер, член Военного Совета, начальник штаба армии генерал-майор А. Е. Халезов. 12 ноября 1943 г.
Заключение Военного Совета фронта. Командующий, член Военного Совета (неразборчиво); Заключение наградной Комиссии НКО (неразборчиво). В графе «Отметка о награждении» значится: «Приказом Войскам 4 Украинского фронта № 37/н от 7.12.1943 г. награждён Орденом Красного Знамени».
Командующим 4 Украинским фронтом был генерал Ф.И. Толбухин. Почему он не утвердил единодушное представление всех предшествующих инстанций, неизвестно...
Потом уже племянница Екатерина Васильевна припомнит, как в кругу родни, среди своих ровесников и фронтовиков дядя Петя, Пётр Григорьевич что-то взволнованно и обиженно доказывал, и тогда непременно возникало это шипящее слово Сиваш...
При форсировании Сиваша был проявлен массовый героизм. Как вспоминал начальник политотдела 51 Армии С.М. Саркисьян, подробности вступления 51 Армии в Крым стали известны Верховному Главнокомандующему И.В. Сталину, который дал указание особо отличившихся участников этой операции представить к званию Героя Советского Союза.
Но среди представленных к высшей награде был не только сержант П.Г. Здоровец, но и начальник разведки 10-го стрелкового корпуса подполковник Поликарп Ефимович Кузнецов (1904-1944), отец выдающегося русского поэта, нашего современника Юрия Кузнецова (1941-2003).
31 октября 1943 г. начальнику разведки 10 стрелкового корпуса подполковнику П.Е. Кузнецову командиром корпуса генералом К.П. Неверовым была поставлена боевая задача: отобрать отряд охотников, форсировать Сиваш, захватить плацдарм на крымском берегу, обеспечить переправу через Сиваш основных сил 257 и 216 стрелковых дивизий.
Утром 1 ноября 1943 г. П.Е. Кузнецов, отобрав тридцать бойцов, в 10 часов начал форсирование Сиваша. В 11.45 отряд был уже на крымском берегу. Кузнецов подал сигнал об этом костром. В тот же день Сиваш начали переходить подразделения стрелковых дивизий.
Отряду П.Е. Кузнецова была поставлена задача провести разведку на Крымском берегу в направлении Армянска. Совершив нападение на передовые части противника, было захвачено 18 немецких солдат и офицеров. А также легковая машина с двумя офицерами, от которых были получены сведения о группировке противника, а также то, что немецкое командование спешно выдвигает к Сивашу дивизию, усиленную танками и артиллерией. Именно с этого Сивашского плацдарма войска 4 Украинского фронта начали Крымскую наступательную операцию. За эту операцию по форсированию Сиваша и проявленные при этом мужество и героизм, подполковник П.Е. Кузнецов был представлен к званию Героя Советского Союза. 20 ноября 1943 г. П.Е. Кузнецов писал жене, что ждёт «результата утверждения на звание Героя Советского Союза». Однако представление утверждено не было. Конечно, он переживал, что его обошли высокой наградой. 6 февраля 1944 года он писал жене: «Всё же знай, что я войду в историю. Кто первый показал и провёл войска в Крым, это никто оспорить не может». П.Е. Кузнецов был награждён орденом Красного Знамени. Об отце Юрия Кузнецова и его фронтовых письмах к жене Раисе см. Вячеслав Огрызко «Через военное кольцо повозка слёз прошла...» («Литературная учёба», № 1, 2010).
Почему герои Сиваша не стали героями, сказать трудно. Говорили, что, мол, кадровики получили негласную разнарядку на героев оформлять солдат и сержантов, а не офицеров. Ну не кадровики это решали, а в нашем случае, в равной мере, не утверждены звания героев были сержанту и подполковнику. Значит, причины этого кроются в чём-то другом.
За эту же Сивашскую операцию так же был представлен к званию Героя Советского Союза начальник разведывательного отдела штаба 346-й Дебальцевской дивизии капитан, впоследствии подполковник Картоев Джабраил Дабиевич (1907-1981). Звание Героя ему тоже не было утверждено и он был награждён орденом Отечественной войны 1 степени. Это единственный случай, когда воин-ингуш был представлен во время Великой Отечественной войны к званию Героя Советского Союза.
Ингушские исследователи и историки полагают, что утверждение не состоялось по известным политическим причинам, так как в это время готовилось выселение ингушей в Казахстан и Киргизию, а потому, мол, командующий 4 Украинским фронтом генерал Ф.И. Толбухин не был свободен в своём решении, учитывал политическую ситуацию... А потому, необходимо ходатайствовать перед руководством страны о представлении Картоева Д.Д. к званию Героя Российской Федерации (посмертно). Тем более, что прецедент уже был, когда за заслуги в период войны в 1995 году Указом президента РФ Б.Н. Ельцына было присвоено звание Героя Российской Федерации трём участникам Великой Отечественной войны - М.А. Оздоеву, Ш.У. Костоеву, А.Т. Мальсагову. Двум последним - посмертно. К тому же память о Картоеве Д.Д. чтут в республике. Одна из улиц Назрани носит его имя. Указом президента республики М.М. Зязикова от 12 сентября 2002 г. Д.Д. Картоев награждён (посмертно) высшей наградой республики - орденом «За заслуги». Решением Волгоградской городской думы от 25 декабря 2016 г. одной из новых улиц Дзержинского района г. Волгограда присвоено имя Д.Д. Картоева, как участника Сталинградской битвы.
Мы можем лишь догадываться о том, почему звания Героя не утверждены. У Петра Григорьевича Здоровец отец Григорий Федотович был репрессирован в 1937 году. Реабилитирован в 1989 году. И были они из кубанских казаков. П.Е. Кузнецов был из терских казаков. Могли припомнить героям их принадлежность к казачеству. А П.Е. Кузнецову могли припомнить ещё довоенную опалу. Ведь он был начальником пограничной заставы на бессарабской границе. Но кто-то из земляков-ставропольцев села Александровского, видно из зависти к удачливому офицеру-пограничнику, написал совершенно нелепый донос, обвиняя его в принадлежности к кулачеству... Он был уволен из погранвойск. Но с началом Великой Отечественной войны направлен на учёбу в академию имени М.В. Фрунзе.
Видимо, эту сложную ситуацию надо исправить вне зависимости от того, как судьбы героев сложились в дальнейшем. Подполковник П.Е. Кузнецов погиб 8 мая 1944 г. на подступах к Севастополю, у Сапун-горы, попав под миномётный обстрел. Похоронен в с. Шули Балаклавского района в Крыму. На братском кладбище, возле школы, в первом ряду от улицы, могила № 7, слева направо (В. Огрызко). Там бывал его сын, поэт Юрий Кузнецов, много думавший об отце. Одно из самых пронзительных его стихотворений «Возвращение». Эти стихи положены на музыку В.Г. Захарченко. Песню исполняет Государственный академический Кубанский казачий хор.
Шёл отец, шёл отец невредим
Через минное поле.
Превратился в клубящийся дым -
Ни могилы, ни боли.
Мама, мама война не вернёт...
Не гляди на дорогу.
Столб клубящейся пыли идёт
Через поле к порогу.
Словно машет из пыли рука,
Светят очи живые.
Шевелятся открытки на дне сундука -
Фронтовые.
Всякий раз, когда мать его ждёт, -
Через поле и пашню
Столб клубящейся пыли бредёт,
Одинокий и страшный.
А Пётр Григорьевич Здоровец был ранен под литовским Шауляем, где шли страшные бои, 12 августа 1944 года. В архивной справке от 07.11.2016 г., полученной на имя Ткаченко Е.В. написано: «Командир орудия 953 стрелкового полка 257 стрелковой дивизии сержант Здоровец Пётр Григорьевич, 1922 года рождения, на фронте Великой Отечественной войны 12 августа 1944 года получил осколочное ранение правого коленного сустава, по поводу чего с 18 сентября 1944 года находился на излечении в СЭГ 1822. ...Операция (дата не указана): ампутация правого бедра в средней трети... Начальник отделения хранения И. Труханов».
Я верю в то, что на станичном кладбище, на надгробии Героя, находящемся в двух десятках шагов от могилы сестры, когда-то спасшей его, Марии Григорьевны Беда (1924-1998) будет выбита звезда Героя России. А улица Западная в станице Старонижестеблиевской Красноармейского района Краснодарского края, на которой он жил, название которой ни о чём не говорит, кроме её географического положения, будет носить имя Героя Петра Григорьевича Здоровец.
Дело не только в том, что свою трудную не столь уж долгую жизнь он прожил с некоторой обидой. А в том, что по совершённым им на фронте подвигам он является Героем вне зависимости от того, утверждено это окончательно или нет. Жаль только, что его ровесники и современники об этом не знали. И этому помешало это официальное неутверждение...
Словно действительно Богом хранимый он оставался живым там, где, казалось, уцелеть было невозможно - и у села Молдаванское под станицей Крымской, и на Сиваше, и у Сапун-горы, и в литовском Шауляе. Надеюсь на то, что уцелеет он и в нашей благодарной памяти...
Может быть, только теперь когда прошло время и мы, поколение детей их оказались уже старше их, предстаёт во всём значении и величии их подвиг. Уже не только страдания и муки, ими перенесённые и не только сострадание им. Уже не только быт, но - бытие. Какая разительная перемена людей произощла в этом поколении. Они вышли из этой войны совсем иными, чем в неё входили... Всей своей жизнью они преподали нам драгоценный урок и пример того, как преодолеваются невзгоды, которые в каждом поколении свои. Как в этом преодолении сосредотачивается и растёт человеческая душа, как закаляется и становится неуязвимой пред любыми новыми невзгодами и вселенскими ветрами.
А потому теперь нам так дорога и необходима каждая подробность их жизни, наполняющаяся со временем новыми смыслами. И, конечно, память о них не должна и не может быть омрачена никакими их обидами... Они уже не могут ничего ответить. Подвиг их, память о них теперь уже всецело зависит от нас. Они могут надеяться теперь только на нас...
Последняя моя встреча с Петром Григорьевичем оказалась памятной и даже символической. Дело в том, что приезжая в родную станицу, я в то время сотрудник отдела литературы газеты «Красная звезда», непременно записывал народные песни. Старушки фольклорной группы станичного хора всегда меня ждали. Ждали, когда мы соберёмся или в Доме культуры, или у кого-то на дому, в хате, за столом, уставленном всевозможными яствами. Я включал свой простенький магнитофон, и начинались рассказы, воспоминания и песни. Хотя, какие это были старушки, ровесники моим родителям, просто пожилые женщины, которые, казалось, будут рядом всегда.
Видимо, эта моя фольклорная деятельность была довольно активной. На что тёща моя Мария Григорьевна, однажды, с обидой сказала: «Ты всех записываешь, а нас так до сих пор и не записал...». И она имела право на эту обиду, так как её род слыл в станице песенным, певучим. Я ответил смущённо нечто в том роде, что всегда готов писать, лишь бы собралась родня.
И вот решили собраться у младшей сестры Марии Григорьевны - Веры Григорьевны Фоменко, в её хате. Оповестили всю родню. Вера Григорьевна приготовила стол. Все собрались, но Петра Григорьевича почему-то не было. Он упорствовал, не хотел идти на эту встречу. Тогда послали за ним машину. Наконец, он появился со своей женой Марией Степановной. Я не понял тогда, почему он упорствовал. Может быть, неважно себя чувствовал. А, может быть, каким-то интуитивным чутьём, ему присущим, угадывал, что эта встреча будет последней. Так всё и вышло. Осенью того же 1985 года его не стало. Ушёл, так и не успев поседеть, в 63 года, «и успе вечным сном, не созрев сединами...».
А тогда, помолчав, переглянувшись и не сговариваясь, они запели именно эту песню: «Зибралыся вси бурлакы до риднои хаты. Тут нам мыло, тут нам любо журбы заспиваты...». Уже потом, годы спустя, когда их голоса отзвучали на этой земле, и когда они нигде более не оставались, кроме как на моих магнитофонных кассетах, я издал диск народных песен родной станицы «Казацкая доля». И теперь, вспоминая их, вслушиваясь в их голоса, печальные и весёлые, ясно различаю глуховатый, как бы обиженный бас Героя - Петра Григорьевича Здоровец - сохранившийся и не затерявшийся.
Пётр ТКАЧЕНКО, литературный критик, публицист, прозаик