Что такое нарративный подход. Нарративный подход. Ольга дюпина, студентка мгппу

- Расскажите подробнее о том, что такое нарративный подход.

- Он базируется на идее, что мы осваиваем свой жизненный опыт с помощью историй. Поскольку люди не в состоянии запомнить абсолютно все, что происходит с ними, они выстраивают логические цепочки между отдельными событиями и ощущениями. И эти последовательности становятся историями.

Мы не рождаемся с этими историями. Они конструируются в социальном и политическом контексте. Мы не рождаемся в вакууме, свободные от мнений о том, что должен собой представлять «нормальный» человек. Более того, и тут есть нюансы: «белого человека» в Австралии судят согласно одним нормам, людей других культур и рас, даже если они тоже австралийцы, - уже по другим. Мы исследуем эти культурные истории, дискурсы. Способность видеть частные истории в широком контексте - это и есть фундамент нарративной практики.

- Как вы работаете с этими историями?

- Все используют их для осмысления собственного опыта. И часто случается, что люди, которые приходят к нам на терапию, осмысляют свой опыт через призму именно проблемных историй. Это заметно в том, что они говорят о себе, в повторяющихся травмах. «Я плохой», «я безнадежный», «я ужасный человек» - подобные выводы действительно могут завладеть сознанием. Они становятся как будто лупой, через которую люди смотрят на мир. Фокусировка в восприятии настоящего происходит только на определенных вещах. Тех, что соответствуют травмирующей истории. Ничего другого в своем опыте они увидеть просто не могут.

Нарративный подход позволяет отделить контекст и увидеть эти истории не как определяющие, а как ситуативные. Он учит искать под проблемной другие истории, спрятанные. Мы называем их альтернативными или предпочитаемыми. Когда они находятся, то травмирующие истории, определявшие жизнь, ведущие в неправильном направлении, растворяются и уходят.

- Можете привести конкретный пример?

- В Австралии я много работаю с женщинами и детьми, пережившими опыт насилия в семье. Я расскажу историю про женщину по имени Лайза. Мы встретились, когда ей было чуть меньше тридцати и она одна воспитывала двоих детей 4 и 6 лет. Примерно за год до этого Лайза ушла от мужа. Была в тревоге и депрессии. Страдала от социальной изоляции - не поддерживала связь с родственниками, не имела друзей.

Лайза считала себя плохой матерью, несмотря на то что очень любила детей и заботилась о них. Например, водила дочь на подготовку к школе. Кроме того, она думала, что окружающие ее осуждают. Она хотела пойти учиться, чтобы получить профессию. Но при этом не могла решиться позвонить и записаться на курсы. «Я не могу, у меня не получится», - говорил ее внутренний голос.

Так бывает часто: женщины пораженчески верят, что они не в силах ничего изменить

Мы смогли отделить этот голос, когда начали анализировать опыт проживания всего, что происходило с Лайзой. В нарративной терапии это называется экстернализацией. И я стала спрашивать: как долго этот голос живет в ее голове? когда он зазвучал впервые? что тогда с ней происходило? Мои вопросы должны были сделать очевидной разницу между реальной жизнью Лайзы и тем, как она себе ее представляла.

Стало понятно, что Лайза слышит этот голос долго. Он был голосом семьи: Лайза, единственная девочка в семье, росла среди многочисленных братьев. И постоянно слышала, что мальчики лучше и только мужчины достойны уважения. Кроме того, девочка регулярно подвергалась насилию со стороны родного дяди. И боялась огласки, поскольку дядя повторял, что люди непременно осудят ее, если узнают, что происходит.

Мы постепенно делали этот механизм видимым: показывали, как голос мешает ей делать для своих детей то, что она хочет. Лайза ощущала себя плохой матерью еще из-за того, что бывший муж жестоко обращался с детьми. Хорошая мать, считала она, не допустила бы подобного. По сути, она брала на себя ответственность за насилие, которое причинял ее партнер! И это, конечно, было болезненно. Так бывает часто: женщины пораженчески верят, что они не в силах ничего изменить.

Конечно, Лайза боялась и последствий развода для детей. Ее тревога была понятна: у одиноких матерей куда меньше денег. Материальное положение семьи ухудшилось, и голос постоянно напоминал об этом. И Лайза влезала в долги, покупая детям рождественские подарки… Просто чтобы заглушить этот голос. Нам понадобилось много времени, чтобы она поняла, что это просто голос, а не истина в последней инстанции.

- Как вам удалось ей помочь?

- Исследуя проблему, я пыталась найти самый крошечный намек на альтернативную историю, за который можно было бы зацепиться. Лайза была очень одинокой. Но все же была одна женщина, Бренда, с которой она подружилась. Мы стали развивать эту историю: как она решилась открыться другому человеку и начать ходить в гости? Как вообще мы делаем то, что может быть потом рассмотрено как полезные навыки? Здесь большой простор для размышления. Согласно подходу, нужно искать то, что для человека значимо, что он ценит, на что надеется и чего хочет. Понять его устремления. К чему стремилась Лайза, заводя эту дружбу?

Вспомним, что она отдала дочь в сад, хотя психологически ей далось это нелегко. Это был пример сопротивления внутреннему голосу. И я стала выяснять подробности. Оказалось, что Лайза позвонила Бренде, и та в разговоре напомнила ей про шарф, подаренный любимой тетей. Бренда знала, что Лайза иногда надевает его - как защиту, талисман. Лайза повязала утром шарф и подумала, как это важно - отдать дочь учиться. Так нашлась история о том, что Лайза хочет, чтобы у дочери были друзья-одноклассники, какое-то занятие. Чтобы ей нравилось быть собой. Отклики этого обнаружились потом в жизни самой Лайзы: когда ей было восемь, ее взяла под крыло учительница в воскресной школе.

Я спросила, что надо делать с ребенком, если ты хочешь, чтобы он так себя ощущал. И Лайза стала приводить трогательные примеры, такие кусочки каждодневных историй - например, как вечером она по очереди проводит время с каждым ребенком, а каждое воскресенье они идут куда-то втроем, но куда - решают дети.

Лайза начала ценить свои материнские усилия не сразу. Мы вели с ней длинные разговоры на протяжении долгого времени. Но в итоге она стала более успешной как мать и смогла никогда больше не допускать в своей жизни насилия. Когда она жила с Джимом, внутренний голос был очень громким, потому что он совпадал с голосом самого Джима: «Даже не пытайся уйти от меня, потому что опека заберет детей. Ты плохая мать». И только когда нашлась и стала развиваться другая история, Лайза начала понимать, почему предыдущая была такой могущественной, не будучи при этом правдивой.

Проблемная история ломается, трещит по швам, теряет власть над человеком, когда тот понимает, что это все неправда. Представляет «это» как голос или как что-то отдельное от него. Поскольку часто травмы уходят корнями глубоко в прошлое, нужно время для победы над ними. А для этого важно узнать как можно больше деталей предпочитаемых историй, чтобы сделать их различимыми в человеческом опыте.

- Я знаю, что вы можете объяснить, как работает нарративный подход, и с точки зрения нейробиологии.

- Действительно, я увлекаюсь этой наукой и имею представление о том, как работает мозг, в том числе в контексте памяти. Когда мы создаем новые истории, образуются новые связи между нейронами. «Зависать» в положительных историях полезно: чем больше люди опираются на предпочитаемые истории, тем быстрее соответствующие нейронные цепочки в мозгу становятся магистральными. И уже не нужно возвращаться к травме. Можно жить той жизнью, которой хочется.

Истории ведь живут не только на сознательном уровне. Они живут и в теле. Когда мы слышим неприятный внутренний голос, это тяжелое и болезненное ощущение. Любое насилие, в том числе эмоциональное, причиняет боль, которая остается в теле.

В процессе эволюции мы выработали умение очень быстро реагировать на опасность. Если навстречу бежит тигр, мы обычно не начинаем думать, что делать. Наш ответ автоматизирован. Выплеск адреналина и кортизола - и мы готовы убегать или драться. Или замереть - это тоже хороший вариант, если атакующий сильнее. То же самое происходит в результате травмы или насилия - автоматический ответ. Всем знакомы эти телесные ощущения: сердце бьется быстрее, дыхание становится коротким и прерывистым, желудок сводит.

К чему это приводит? К тому, что люди, которые прошли через травму, способны снова и снова испытывать эти ощущения под воздействием триггера. Триггером может оказаться что угодно - место, голос, запах. И человека отбрасывает в момент травмы. Вырабатываются те же гормоны, и, хотя реальной опасности нет, ощущения такие же. Это может быть источником настоящего стресса. Предпочитаемые истории превращают боль в слова, помогают ее вербализировать, понять, что она значит.

- А что она значит?

- Боль говорит о том, что какое-то ценное представление о жизни было сломано, нарушено, предано. Вот, например, человек плачет каждый день на протяжении двадцати лет. Друзья говорят: слушай, возьми себя в руки. Налаживай свою жизнь. А он чувствует себя раненым и беспомощным. Как будто с ним что-то не так. Из-за этой автоматической реакции. А это происходит, потому что его боль не была вербализирована, он не нашел для нее слова. Она скрыта, не отрефлексирована, сидит в теле как заноза. И тут начинается наша работа.

Нужно разбираться, о чем говорят эти слезы, какая за ними история. Что важное для себя и потерянное человек оплакивает? Допустим, человек страдает из-за того, что была предана ценность справедливости. «Так нечестно, я был всего лишь ребенком». Теперь можно строить историю. Можем поинтересоваться: что справедливость значит для тебя? это всегда было для тебя важно? кто еще знал об этом и поддерживал? Так мы «вытаскиваем занозу». Боль имеет значение, она не бессмысленна. И история постепенно проявляется, оформляется в слова, перемещается в сознание и уже не может свободно разгуливать по телу в ожидании, пока очередной триггер ее не активизирует. Для нее найдены слова, и значит, над ней гораздо больше контроля. Вот что значит осмыслить свой опыт.

Управлять своей жизнью могут сами люди, а не их проблемные истории. Но чтобы обрести контроль над жизнью, нужно знать, какие шаги сделать

- Кто угодно может облечь свои травмы в слова?

- Да. В конечном итоге подход апеллирует к человеческой свободе воли. Управлять своей жизнью могут сами люди, а не их проблемные истории. Но чтобы обрести контроль над жизнью, нужно знать, какие шаги сделать. Каждый может отрефлексировать свой опыт во всей его многогранности - не только травмы и боль. На плохую историю всегда найдется хорошая. Люди сопротивляются травмам. Им не нравится то, что происходит. А мы облекаем протест в слова. Просто разговаривая, каждый день, год за годом, придаем травматичному опыту совсем другое значение. Что, например, идея справедливости так важна для меня, что я не откажусь от нее. Эта борьба становится показателем силы, а не слабости.

- Какие самые частые последствия травматичного опыта?

Люди винят себя. Они себя ненавидят. Они перестают ценить себя и вообще что-либо. Это происходит очень часто. Травматический опыт уничтожает ценностный ряд человека. Возможность рефлексировать, размышлять о том, что я хочу, что я ценю, - это очень хрупко. Когда мы впервые встречаем людей с травматическим опытом, мы видим, что в них очень мало искры, мало предпосылок для предпочитаемых историй. Слаба связь с тем, что им дорого. И это часто приводит к изоляции. Люди чувствуют себя неспособными устанавливать связи с другими, потому что они не могут установить связь с собой, со своими ценностями и принципами. И нужно аккуратно возвращать им такую возможность.

- Как вы сами начали практиковать в нарративном подходе?

- Я изучала в университете психологию, но в начале 70-х это было ужасно: сплошной бихевиоризм, ничего про людей. Так что, когда я узнала про нарративные практики, я очень обрадовалась. Хотя встреча с Майклом Уайтом была абсолютно случайной. Это произошло 25 лет назад, и с тех пор я занимаюсь нарративной терапией. Постоянно путешествую. Я много времени провела в Скандинавии, в Индии (в Мумбае целое комьюнити), в Мексике и Чили.

Трудно сказать, где людям живется тяжелее. В Мексике коррупция и наркотрафик, и с людьми происходят ужасные вещи. В Индии много нищеты. Как вообще выживать и находить в жизни смысл? В Скандинавии другая история - нужно быть успешным, развиваться, двигаться куда-то, расти. Это тоже может приводить к изоляции и отчаянию. Очень интересно наблюдать за тем, как люди отвечают на жизненные вызовы в разных контекстах. Но везде очень важны истории. Контексты разные, но истории у всех одни - про желания, ценности, мечты. И проблемы тоже одинаковые. Так что на этом уровне все люди похожи, и устанавливать связи легко.

Мы рождаемся на свет, не обладая информацией о себе. Потом от окружающих узнаем свое имя и пол, достоинства и недостатки, шаг за шагом вместе с другими людьми создавая, «конструируя» себя. Создавать себя и значит писать историю своей жизни. А она продолжается, и разным событиям мы придаем уже определенный смысл: учитываем факты, которые совпадают с нашими сформированными представлениями о себе, и не замечаем другие. Мы словно стремимся к тому, чтобы все сюжетные линии нашей жизненной истории были между собой согласованы.

Андрея и Игоря задержал в автобусе контролер и взял с обоих штраф. Андрей мрачно задумался о том, что ему никогда и ни в чем не везло. Игорь же выглядел довольным: «Единственный контролер за целых три месяца!» Казалось бы, юноши попали в одинаковую ситуацию, но Андрей посчитал себя жертвой обстоятельств, а Игорь - победителем. Смысл одного и того же события для них оказался разным.

Игорь вырос в небогатой семье и в детстве много болел. Но потом выиграл международную стипендию, поступил в престижный вуз, и сегодня все считают его успешным человеком. Вспоминая детские болезни, одиночество и неудачи, Игорь говорит: «Я привык справляться с трудностями».

Андрей в детстве тоже болел. Бабушка часто называла его «нашим горюшком», мама - «бедным ребенком», папа - «недоразумением». В детском саду, школе мальчика тоже критиковали. Уже зная о себе много плохого, он запоминал негатив, потому что верил: это правда. Андрей тоже получил международную стипендию, но считает это случайностью на фоне предыдущей цепочки событий, которые он называет неудачами.

В истории жизни Андрея, написанной им самим с помощью окружающих, все события свидетельствуют о том, что он - жертва. Но юноша мог бы перестать чувствовать себя неудачником, обратившись к нарративному терапевту и изменив собственное представление о себе.

Кому это нужно

Нарративный метод появился в начале 80-х годов прошлого века в Австралии. В России нарративные консультанты начали работать с 2000-х. Narrative в переводе с английского означает «рассказ», «повествование». Рассказать о своей жизни так или иначе способен каждый: к нарративному консультанту могут обратиться любой человек или группа людей, какими бы ни были их проблемы. Консультанты работают и с пациентами, которым поставлены психиатрические диагнозы, и с совсем маленькими детьми - при этом используются рисунки или игрушки. Нарративный подход активно применяется в семейной терапии - на сегодняшний день это ведущее направление в этой области.

Переписать свою историю

Наша жизнь состоит из множества событий, но обычно мы обращаем внимание на те из них, которые подтверждают уже сконструированные нами истории - нарративные консультанты называют их «доминирующими». А эпизоды, которые противоречат им, мы считаем случайными.

У 13-летней Галины уже сложилась доминирующая история о том, что она стеснительная и замкнутая девочка. Она хорошо запомнила тот день, когда распределяли роли в школьном спектакле: Галя очень хотела играть в нем, но не решилась об этом сказать. За несколько месяцев до этого она подала заявку на участие в телевизионном конкурсе, а летом познакомилась с компанией ребят. Но этим эпизодам не было места в главной истории Гали о себе стеснительной, и девочка не обратила на них внимания.

Через несколько лет Галина рассказала нарративному консультанту о том, что у нее проблемы на работе и в личной жизни, а все потому, что она всегда была замкнутой. Консультант же, задавая вопросы, помог ей припомнить в деталях, наделить новым смыслом эпизоды, не вписывающиеся в привычную и уже не устраивающую девушку историю (на языке нарративного метода - «проблемно-насыщенную»). Привычный взгляд на себя «Я замкнутая и не умею общаться» сменился альтернативным «Я интересна другим людям, а они - мне».

Сочинение вместо диктанта

Историю своей жизни пишем мы сами, но есть те, кто постоянно учит нас ее писать: близкие и окружающие, на которых, в свою очередь, влияют общественные установки. Создатели нарративного подхода в психотерапии австралийские психологи Майкл Уайт и Дэвид Эпстон использовали идеи французского философа Мишеля Фуко, обратившего внимание на то, что в разных сообществах в разное время представления людей о том, что «нормально», отличаются друг от друга.

В каждом обществе существуют социальные институты (наука, церковь, совет старейшин), и во многом от них зависит, какое знание именно в этот момент станет доминирующим. Например: «каждый человек стремится к счастью» или «счастье нас может ждать только в загробной жизни», «приличные люди должны трудиться» или «уважаемый человек - это тот, кто может себе позволить не работать»...

Вслед за Фуко психологи предположили, что мы склонны легко соглашаться с доминирующими историями нашей культуры, считая, что они содержат истину о том, кто мы и какими нам следует быть. Это ограничивает нашу свободу выбора.

В ходе нарративной беседы меняется репертуар знаний, которые человек использует для интерпретации своего опыта

38-летняя Анна делает одну пластическую операцию за другой: любое «несовершенство» ее тела говорит Анне о ее «ненормальности». Женщина находится под влиянием популярных в современном обществе убеждений: «человек должен быть счастлив», «достичь счастья можно, лишь обладая красивым телом», а то, каким оно должно быть, объясняют средства массовой информации.

В процессе беседы с нарративным консультантом становятся ясными социальные стереотипы, поддерживающие проблемную историю. После встречи с ним Анна сможет обсуждать их влияние на себя, решить, насколько они для нее полезны, и, возможно, обратиться к каким-то другим знаниям. В результате работы складочка жира будет означать для Анны то, что она выберет сама, например: «Я способна о себе позаботиться», «Я готова к материнству».

В ходе нарративной беседы меняется репертуар знаний, которые человек использует для интерпретации своего опыта, а следовательно, меняются сам опыт и доминирующая история. У нас есть бесконечный источник уже свершившегося опыта, мы можем привлечь его для того, чтобы измениться - перестать писать диктант и начать писать сочинение.

Отделить себя от проблемы

Когда мы слышим: «Ты эгоист!» - или говорим себе: «Как я невнимательна!», это звучит так, словно проблемы «эгоизм» или «невнимательность» - наша неотъемлемая часть. Мы начинаем считать себя «человеком с проблемами», и визит к психотерапевту становится грандиозным предприятием по изменению себя. Нам кажется, что терапия должна длиться долго и мучительно и может потребовать серьезных усилий.

Майкл Уайт и Дэвид Эпстон считают, что, разговаривая с человеком так, будто с ним что-то не в порядке, психотерапевты могут увеличивать его ощущение собственной «проблемности». Нарративные консультанты не беседуют с «проблемным человеком», а говорят с человеком о его проблеме. Во время встречи идет речь не об алкоголике, а об «алкоголизме», не о перфекционисте, а о «перфекционизме». Человек исследует, как проблема влияет на его жизнь, каковы его опыт и методы противостояния ей, как его планы и мечты отличаются от той схемы, которую готовит ему его проблема, - и таким образом отделяет себя от нее.

Этапы работы

Нарративные консультанты не считают себя экспертами в историях жизни других людей. Сам человек становится автором своей истории и экспертом в своей жизни. Только он может решить, что для него предпочтительно. На приеме у нарративного консультанта не приходится мучительно меняться, трансформируя свое «я». Человеку помогают самостоятельно выбрать истории и события своей жизни, придать им смысл, чтобы «сконструировать» себя таким, каким хочется быть. Ход беседы может идти следующим образом (допустим, речь о семейных конфликтах).

• Если бы вы захотели дать обсуждаемой нами проблеме имя, как бы вы ее назвали?
• Можно ли описать, как вы живете, когда относительно свободны от проблемы?
• В те моменты, когда ваши семейные отношения не замутнены, не омрачены проблемой, что можно вновь увидеть яснее? Что в эти свободные моменты вы знаете о себе и отношениях с другими людьми?
• Что бы произошло, если бы члены вашей семьи объединились против проблемы, вместо того чтобы подчиняться ей?
• Как эта проблема препятствует тому, чтобы вы доверяли друг другу?

Разговор с консультантом построен так, что человек начинает видеть альтернативу, понимает то, о чем раньше не задумывался, ощущает, что может быть другим, всегда может выбирать, как жить и кем быть.

Критерий эффективности в нарративной практике - решение самих людей, что они достигли своих целей. Поэтому в конце каждой встречи терапевт спрашивает, нужна ли людям следующая и через какое время, по их мнению, было бы полезно ее организовать. Иногда бывает достаточно одной беседы. Но чаще - от 3 до 10 встреч раз в неделю, 1-2 часа каждая.

статья Дарьи Кутузовой

Нарративный (от лат. narrare – повествовать, рассказывать) подход – одно из самых молодых, бурно развивающихся направлений в сфере терапии и работы с сообществами. При переводе на русский язык мы сохраняем термин «нарративный» (а не «повествовательный», например), чтобы отличить этот подход от других направлений, ориентированных на работу с историями (М.Эриксон, Н.Пезешкиан, сказкотерапия и пр.), — а также для того, чтобы представителям международного нарративного сообщества было проще узнавать друг друга.

Нарративный подход возник на рубеже 70-80 годов прошлого века в ходе сотрудничества австралийца и новозеландца Дэвида Эпстона.

В настоящее время сообщества нарративных терапевтов существуют более чем в 40 странах мира; ; регулярно появляются новые книги, посвященные нарративному подходу; проводятся ; правительственные и международные организации дают гранты на проведение программ и проектов в русле нарративного подхода. Нарративные идеи и методики применяются в различных сферах – в индивидуальном консультировании, при с подростками и взрослыми, при реабилитационной работе , — и диапазон применения неуклонно расширяется.

Исторически первым, что привлекло внимание «терапевтической общественности», была успешная работа со сложными проблемами, порой считавшимися неизлечимыми. Отделение проблемы от человека, вынесение ее вовне (экстернализация ) позволяло воплотить в жизнь «шаловливый подход к серьезным проблемам», таким, как страхи, навязчивые состояния, анорексия, энкопрез, слуховые галлюцинации и пр. Если человек и проблема не суть одно , то тогда для того, чтобы преодолеть проблему и последствия ее жизнедеятельности, не надо бороться с человеком. Современная культура настойчиво предлагает людям поверить, что неспособность справляться с проблемами – признак какого-то «недостатка в конструкции» человека, какой-то постыдной дефективности или слабости воли. Экстернализация позволяет если не полностью избавиться от стыда и чувства вины, связанных с проблемой, то, по крайней мере, ослабить их. В результате человеку становится проще взять ответственность за собственную жизнь, почувствовать себя вправе выбирать предпочитаемое направление развития. Человек чувствует себя знающим, начинает лучше осознавать свою позицию по отношению к собственной жизни, к проблеме и ее последствиям, к социальным предписаниям. Если мы представляем, что проблема не внутри того или иного человека, это способствует сотрудничеству, объединению людей друг с другом для того, чтобы что-то сделать с проблемой. В силу этого часто происходит « .

Однако нарративный подход отнюдь не исчерпывается экстернализацией. Нарративный подход – это больше, чем просто набор техник. Это мировоззрение; заняв соответствующую мировоззренческую позицию, можно изобретать новые техники в соответствии с требованиями контекста.

В чем же состоит нарративное мировоззрение? В первую очередь, можно сказать, что оно отличается от модернистского. Нарративные терапевты верят, что «объективная реальность» непостижима непосредственно. В нашей жизни и в культуре сосуществуют различные описания реальности. Они не «истинные» или «ложные», а более или менее согласованные и правдоподобные. . Любое знание есть знание с определенной позиции. Необходимо учитывать социальный, культурный и исторический контекст, в котором порождается знание.

Эти описания реальности поддерживаются и воспроизводятся разными сообществами. Человек не является изолированным индивидуумом, он является частью сообществ, он «узел отношений», точка интерференции разных смысловых влияний. Некоторые описания поддерживаются сообществом особенно интенсивно. Это доминирующие дискурсы . Они проявляют власть, давая определения «правильного» и «достойного» образа жизни. Все то, что им не соответствует, вытесняется на обочину жизни, т.е. маргинализуется .

Жизнь каждого человека полиисторична . В ней состязаются за привилегированное положение разные истории. Какая-то из них доминирует. Если доминирующая история закрывает человеку возможности развития, можно говорить о существовании проблемы .

Однако всегда есть опыт, не включенный в истории. Из него можно собрать истории, альтернативные доминирующей, и выяснить, какая из них является предпочитаемой. «Исключения» из проблемной истории в нарративном подходе называются « «.
Так как нет истинных, правильных для всех историй, терапевт не может знать, что такое «правильное» развитие вообще и для данного человека в частности. Терапевт – не эксперт по жизни клиента, в этом клиент сам является экспертом.

Позиция терапевта — децентрированная и влиятельная. Это означает, что в центре разговора – клиент, его ценности, знания, опыт и умения. Терапевт своими вопросами может преумножать возможности и создавать пространство для прославления различий. Терапевт очень отчетливо осознает отношения власти и противостоит злоупотреблению властью в любых формах.

Важные принципы нарративного подхода – забота о том, кто обращается за помощью, и неэкспертная позиция терапевта. Терапевт умеет определенным образом задавать вопросы, но он не является экспертом по тому, в каком направлении и каким образом человеку следует двигаться в жизни. Человек сам является экспертом по собственной жизни. Поэтому нарративный терапевт (или «практик», как многие из них предпочитают себя называть) не навязывает тому, кто обратился за помощью (слово «клиент» тоже не употребляется) никаких методов, которые сам считает правильными. Скорее, терапевт постоянно просит его выбрать из нескольких возможных альтернативных направлений развития беседы тот, который больше всего подходит, представляется наиболее интересным, перспективным и полезным. В результате человек укрепляет контакт с тем, что для него важно в жизни – с ценностями, принципами, мечтаниями и добровольно взятыми на себя обязательствами, воплощаемыми в предпочитаемых историях его жизни.

При работе с теми, кто пережил насилие и травму, нарративный терапевт не будет заставлять клиента заново переживать травмирующий опыт ради «отреагирования эмоций»; он постарается создать безопасный контекст, чтобы этот опыт был вписан в историю человека, в осмысленную преемственность его жизни как эпизод, имеющий начало и конец. При этом акцент будет ставиться на так называемое «двойное описание», или «описание с обеих сторон» — .

«Неэкспертность» терапевта, акцент на уважительное любопытство в отношениях с людьми задает исключительную неиерархичность и инклюзивность нарративного сообщества. В нем нет «лестницы», по которой необходимо залезть, чтобы тебя посчитали стоящим человеком, а твое мнение – достойным внимания. В сообществе принята этика заботы о коллегах, а не этика контроля; принято вкладывать много сил и внимания в то, чтобы никто не чувствовал себя лишним, ненужным, игнорируемым, — в этом воплощается особый акцент на «общность», коммунитарность, в противовес индивидуалистической направленности доминирующей культуры. Даже когда мы работаем с человеком индивидуально, это все равно так или иначе работа с сообществом, в которое человек включен.

Цель нарративной терапии — создать пространство для развития альтернативных, предпочитаемых историй для того, чтобы человек почувствовал себя способным влиять на собственную жизнь, в большей степени автором предпочитаемой истории своей жизни и стал бы воплощать ее, привлекая и объединяя «своих» людей в сообщество заботы и поддержки.

Основная форма работы в нарративном подходе — пересочинение истории, (вос)создание авторской позиции (re-authoring) посредством вопросов, направленных на развитие «хорошей» истории. С литературной точки зрения хорошая история – это такая история, в которой персонажи и события описаны насыщенно , а не тонко (через описание поступка, а не называние качества); есть описание с разных точек зрения; отражены не только действия героя, но и его намерения/переживания/ценности и пр.; имеются бреши и пробелы в изложении сюжета – чтобы читатель мог достраивать сам. В рамках устной культуры «хорошая» история ориентирована на конкретную аудиторию и вызывает у нее резонанс, создавая общее переживание; вовлекает слушателей и влияет на них; помогает хранить знание о важном; реорганизует знакомое и привычное так, что становится возможным знать нечто новое.

Основные приемы нарративного подхода : 1) экстернализация (мы уже немного поговорили о ней выше); 2) деконструкция ; 3) восстановление участия (re-membering); 4) работа с внешними свидетелями (церемония признания самоопределения); 5) написание писем, создание летописей, памяток и грамот ; 6) развитие сообществ (в т.ч. виртуальных)

, или вынесение проблемы вовне, включает позиционирование проблемы в качестве антагониста в рамках нарративной метафоры. При этом исследуется влияние проблемы на человека и влияние человека на проблему. Человек определяет свою позицию по отношению к проблеме и осознает, почему эта позиция такова.

При проведении деконструкции осознается, исследуется и опротестовывается попытка других людей и сообществ быть автором истории данного человека; исследуется контекст возникновения дискурсивных предписаний, отношения власти, в т.ч. то, кому выгодно существование подобных предписаний.

состоит в том, что к работе (реально или виртуально) привлекаются другие люди и персонажи, дающие дополнительную точку зрения на человека и его историю, чтобы создать сообщество поддержки для предпочитаемой истории. Исследуется роль человека в их жизни и их миссии.

Работа с внешними свидетелями , или соприкосновение жизней общими темами – особый способ продвинуть развитие сюжета предпочитаемой истории. Слушателей истории расспрашивают о том, что у них отозвалось, какой образ протагониста, его ценностей, намерений и умений создался; почему их привлекли именно эти слова и выражения, какой их личный опыт откликается; чему их учит эта история, на что она их сподвигает.

Нарративный подход – одно из немногих терапевтических направлений, творчески использующих в работе с людьми . Поэтому написание писем , создание сертификатов, грамот и прочих удостоверений идентичности выделяется в отдельный прием.

Работа с сообществами – важное и быстро развивающееся направление нарративного подхода. Здесь часто используются приемы искусства и для того, чтобы люди вновь обрели надежду и веру в то, что они способны справиться с тяжелыми жизненными ситуациями. Организация виртуальных сообществ («лиг») помогает и их последствий, а также освобождает терапевта от бремени экспертного знания.

Нарративный подход изначально был ориентирован на работу с маргинализованными группами населения, с теми, кто «оттеснен на обочину жизни» доминирующим большинством. Многие так называемые «психологические проблемы» во многом поддерживаются предрассудками общества, стереотипами, социальной политикой, а также . Возвращение проблем «на место», т.е. в социально-культурное пространство, ведет к тому, что работа часто оказывается краткосрочной, что важно при работе терапевта в государственных учреждениях.

И преподавателя нарративного подхода – в первую очередь перед теми, для кого он работает, т.е. перед людьми, которые приходят на консультацию. Нарративные терапевты очень внимательно относятся к тому, как на их работу влияет привилегированное положение. Нарративный подход возник как Австралии и Новой Зеландии североамериканскими школами и направлениями; это был «австралийский путь». Распространение нарративного подхода за пределами Австралии (и даже шире – за пределами англоязычной культуры) ставит перед членами нарративного сообщества новую задачу: как перевести, пересказать, переложить идеи и практики таким образом, чтобы сохранился их дух, но при этом был бы учтен местный культурно-исторический контекст, традиции и обычаи локальной культуры? Это вопрос, на который нет и не может быть единственно правильного ответа, это приглашение к дискуссии и совместному творчеству. Как перевести с английского придуманные Уайтом неологизмы?.. Есть ли в России доминирующая культура, или сосуществует много разных субкультур?.. «Пересочинение» подхода на русском языке – увлекательное путешествие, приключение, и мы приглашаем читателя поучаствовать в нем.

Перед тем приступить к описанию такого явления, как нарративность в современных а также обозначить его характеристики и структуры, необходимо, прежде всего, дать определение самому термину «нарратив».

Нарратив - что это такое?

Существует несколько версий о происхождении термина, точнее, несколько источников, из которых он мог появиться.

Согласно одной из них, наименование «нарратив» берёт начало от слов narrare и gnarus, которые в переводе с латинского языка означают "знающий о чём-либо" и "эксперт". В английском языке также есть похожее по смыслу и звучанию слово narrative - «рассказ», которое не менее полно отражает суть нарративной концепции. Сегодня нарративные источники можно обнаружить практически во всех научных социологии, филологии, философии и даже психиатрии. Но для изучения таких понятий, как нарративность, наррация, нарративные техники, и прочих существует отдельное самостоятельное направление - нарратология. Итак, стоит разобраться, сам нарратив - что это такое и каковы его функции?

Оба этимологических источника, предложенные выше, несут в себе единый смысл - донесение знания, рассказ. То есть, говоря проще, нарратив - это некое повествование о чём-либо. Однако не стоит путать это понятие с простым рассказом. У нарративного повествования есть индивидуальные характеристики и особенности, которые и привели к возникновению самостоятельного термина.

Нарратив и рассказ

Чем же нарратив отличается от простого рассказа? Рассказ - это способ коммуникации, способ получения и передачи фактической (качественной) информации. Нарратив же - это так называемый «объясняющий рассказ», если пользоваться терминологией американского философа и искусствоведа Артура Данто (Данто А. истории. М.: Идея-Пресс, 2002. С. 194).

То есть нарратив - это, скорее, не объективное, а субъективное повествование. Нарратив возникает тогда, когда в обыкновенный рассказ добавляются субъективные эмоции и оценки повествователя-нарратора. Появляется необходимость не просто донести информацию до слушателя, но произвести впечатление, заинтересовать, заставить слушать, вызвать определённую реакцию. Иными словами, отличие нарратива от обыкновенного рассказа или повествования, - в привлечении индивидуальных нарраторских оценок и эмоций каждого повествующего. Или же в указании причинно-следственных связей и наличии логических цепочек между описываемыми событиями, если речь идёт об объективных исторических или научных текстах.

Нарратив: пример

Для того чтобы окончательно установить суть нарративного повествования, необходимо рассмотреть его на практике - в тексте. Итак, нарратив - что это такое? Примером, демонстрирующим отличия нарратива от рассказа, в данном случае может выступить сравнение следующих отрывков: «Вчера я промочил ноги. Сегодня я не пошёл на работу» и «Вчера я промочил ноги, поэтому сегодня заболел и не пошёл на работу». По содержанию эти высказывания практически идентичны. Однако всего один элемент меняет сущность повествования - попытка связать оба события. Первый вариант высказывания свободен от субъективных представлений и причинно-следственных связей, во втором же они присутствуют и имеют ключевое значение. В первоначальном варианте не было указано, почему герой-повествователь не вышел на службу, возможно, это был выходной день, или же он действительно плохо себя чувствовал, но по другой причине. Однако второй вариант отражает уже субъективное отношение к сообщению определённого нарратора, который путём собственных соображений и обращением к личному опыту провёл анализ информации и установил причинно-следственные связи, озвучив их в собственном пересказе сообщения. Психологический, «человеческий» фактор может полностью изменить смысл повествования, если контекст предоставляет недостаточно информации.

Нарративы в научных текстах

Тем не менее не только контекстная информация, но и собственный опыт воспринимающего (наррататора) влияет на субъективное усвоение информации, привнесение оценок и эмоций. Исходя из этого, объективность рассказа снижается, и можно было бы предположить, что нарративность присуща не всем текстам, а, например, она отсутствует в сообщениях научного содержания. Однако это не совсем так. В большей или меньшей степени нарративные черты обнаружить можно в любых сообщениях, поскольку в тексте присутствует не только автор и повествователь, которые по сути своей могут являться разными действующими лицами, но также читатель или слушатель, которые по-разному воспринимают и трактуют получаемую информацию. В первую очередь, конечно, это касается художественных текстов. Однако и в научных сообщениях имеются нарративы. Они присутствуют скорее в исторических, культурных и социальных контекстах и не являются объективным отражением реальности, а больше выступают как показатель их многомерности. Однако также могут повлиять на формирование причинно-следственных связей между исторически достоверными событиями или другими фактами.

Учитывая такое многообразие нарративов и обильное присутствие их в текстах различного содержания, наука не могла более игнорировать явление нарративности и вплотную занялась его изучением. На сегодняшний день различным научным сообществам интересен такой способ познания мира, как повествование. Он имеет в ней перспективы развития, поскольку повествование позволяет систематизировать, упорядочить, распространить информацию, а также отдельным гуманитарным отраслям изучить человеческую природу.

Дискурс и нарратив

Из всего вышеперечисленного следует, что структура нарратива неоднозначна, формы его нестабильны, не существует каких-либо их образцов в принципе, и в зависимости от контекста ситуации они наполняются индивидуальным содержанием. Поэтому контекст или дискурс, в котором воплощается тот или иной нарратив, - немаловажная часть его существования.

Если рассматривать смысл слова в широком понимании, дискурс - это речь в принципе, языковая деятельность и её процесс. Однако в данной формулировке термин «дискурс» используется для обозначения определённого контекста, необходимого при создании любого текста, как та или иная позиция существования нарратива.

Согласно концепции постмодернистов, нарратив - это дискурсивная реальность, которая в нём и раскрывается. Французский теоретик литературы и постмодернист Жан-Франсуа Лиотар называл наррацию одним из возможных типов дискурса. Свои идеи он подробно излагает в монографии «Состояние модерна» (Лиотар Жан-Франсуа. Состояние постмодерна. Санкт-Петербург: Алетейя, 1998. - 160 с.). Психологи и философы Йенс Брокмейер и Ром Харре описывали нарратив как «подвид дискурса», с их концепцией также можно ознакомиться в исследовательской работе (Брокмейер Йенс, Харре Ром. Нарратив: проблемы и обещания одной альтернативной парадигмы // Вопросы философии. - 2000. - №3 - С. 29-42.). Таким образом, очевидно, что применительно к лингвистике и литературоведению понятия «нарратив» и «дискурс» неотделимы друг от друга и существуют параллельно.

Нарратив в филологии

Большое внимание нарративу и нарративным техникам было уделено лингвистикой, литературоведением. В лингвистике этот термин, как уже было сказано выше, изучается совместно с термином «дискурс». В литературоведении он относится скорей к постмодернистским понятиям. Учёные Й. Брокмейер и Р. Харре в своём трактате «Нарратив: проблемы и обещания одной альтернативной парадигмы» предлагали понимать его как способ упорядочивания знаний и придания смысла опыту. По их мнению, нарратив - это инструкция по составлению историй. То есть набор определённых лингвистических, психологических и культурных конструкций, зная которые, можно составить интересный рассказ, в котором будет чётко угадываться настроение и сообщение нарратора.

Нарратив в литературе имеет важное значение для художественных текстов. Поскольку здесь реализует себя сложная цепочка интерпретаций, начиная с точки зрения автора и заканчивая восприятием читателя/слушателя. Создавая текст, автор вкладывает в него определённую информацию, которая, пройдя длинный текстовый путь и достигнув читателя, может совершенно видоизмениться или быть иначе трактована. Для того чтобы правильно расшифровать авторские интенции, необходимо учитывать присутствие других персонажей, самого автора и автора-повествователя, которые сами по себе являются отдельными нарраторами и наррататорами, то есть рассказывающими и воспринимающими. Восприятие усложняется, если текст носит драматургический характер, поскольку драма является одним из родов литературы. Тогда интерпретация искажается ещё больше, пройдя через изложение её актёром, который также вносит в повествование свои эмоциональные и психологические характеристики.

Однако именно эта неоднозначность, возможность наполнить сообщение разными смыслами, оставить читателю почву для размышлений и является важной частью художественной литературы.

Нарративный метод в психологии и психиатрии

Термин «нарративная психология» принадлежит американскому психологу-когнитивисту и педагогу Джерому Брунеру. Его и психолога-криминалиста Теодора Сарбина по праву можно считать основополжниками данной гуманитарной отрасли.

Согласно теории Дж. Брунера, жизнь - это череда повествований и субъективных восприятий тех или иных историй, цель нарратива - в субъективации мира. Т. Сарбин же придерживается мнения, что в нарративах соединяются факты и вымысел, определяющие опыт конкретного человека.

Суть нарративного метода в психологии - узнавание человека и его глубинных проблем и страхов посредством анализа его рассказов о них и их собственной жизни. Нарративы неотделимы от общества и культурного контекста, поскольку именно в них они и формируются. Нарратив в психологии для личности имеет два практических значения: во-первых, открывает возможности для самоидентификации и самопознания путём создания, осмысления и проговаривания различных историй, во-вторых, это способ самопрезентации, благодаря такому рассказу о самом себе.

В психотерапии также применяется нарративный подход. Он был разработан австралийским психологом Майклом Уайтом и новозеландским психотерапевтом Дэвидом Эпстоном. Суть его в том, чтобы создать вокруг лечащегося (клиента) определённые обстоятельства, почву для создания своей истории, с привлечением определённых людей и совершением определённых поступков. И если нарративная психология считается скорее теоретической отраслью, то в психотерапии нарративный подход демонстрирует уже своё практическое применение.

Таким образом, очевидно, что нарративная концепция успешно используется практически в любых областях, изучающих человеческую натуру.

Нарратив в политике

Есть своё понимание нарративного повествования и в политической деятельности. Однако термин «политический нарратив» несёт скорее отрицательную коннотацию, нежели положительную. В дипломатии нарративность понимается как преднамеренный обман, сокрытие истинных намерений. Нарративный рассказ подразумевает заведомое утаивание некоторых фактов и истинных намерений, возможно, подмену тезиса и использование эвфемизмов для придания тексту благозвучности и избегания конкретики. Как уже упоминалось выше, отличием нарратива от обыкновенного рассказа является желание заставить слушать, произвести впечатление, что характерно для речи современных политиков.

Визуализация нарратива

Что касается визуализации нарративов, то это довольно сложный вопрос. По мнению некоторых учёных, например теоретика и практика нарративной психологии Дж. Брунера, визуальный нарратив - это не облачённая в текстовую форму реальность, а структурированная и упорядоченная речь внутри нарратора. Этот процесс он назвал неким способом конструирования и установления реальности. Действительно, не «буквенная» лингвистическая оболочка формирует нарратив, а последовательно изложенный и логически правильный текст. Таким образом, визуализировать нарратив можно, озвучив его: рассказав устно или написав в виде структурированного текстового сообщения.

Нарратив в историографии

Собственно, исторический нарратив - это то, что положило начало формированию и изучению нарративов в других областях гуманитарных знаний. Сам термин «нарратив» был заимствован из историографии, где существовало понятие «нарративная история». Смысл её заключался в рассмотрении исторических событий не в их логической последовательности, а через призму контекста и интерпретации. Интерпретация имеет ключевое значение в самой сущности нарратива и наррации.

Исторический нарратив - что это такое? Это повествование от первоисточника, не критическое изложение, а объективное. К нарративным источникам в первую очередь можно отнести как раз исторические тексты: трактаты, хроники, некоторые фольклорные и литургические тексты. Нарративные источники - это те тексты и сообщения, в которых присутствуют нарративные повествования. Однако, по мнению Й. Брокмейера и Р. Харре, всё же не все тексты являются нарративами и отвечают «концепции рассказывания».

Относительно исторической нарративности существует несколько заблуждений, вызванных тем, что некоторые «истории», например автобиографические тексты, основаны только на фактах, другие же либо уже были пересказаны, либо видоизменены. Таким образом, правдивость их снижается, однако реальность при этом не изменяется, меняется лишь отношение к ней каждого отдельного нарратора. Контекст остаётся прежним, однако каждый рассказчик по-своему связывает его с описываемыми событиями, извлекая важные, по его мнению, ситуации, вплетая их в канву повествования.

Что касается конкретно автобиографических текстов, то здесь существует и другая проблема: желание автора привлечь внимание к своей персоне и деятельности, а значит, возможность предоставления заведомо ложной информации или искажение истины в собственную пользу.

Подводя итог, можно сказать, что нарративные техники, так или иначе, нашли себе применение в большинстве гуманитарных наук, которые изучают природу человеческой личности и среду его обитания. Нарративы неотделимы от субъективных человеческих оценок, так же как человек неотделим от социума, в котором и формируется его индивидуальный жизненный опыт, а значит, собственное мнение и субъективный взгляд на окружающий мир.

Резюмируя вышеизложенную информацию, можно сформулировать следующее определение нарратива: нарратив - это структурированный логичный рассказ, отражающий индивидуальное восприятие реальности, а также это способ организации субъективного опыта, попытка самоидентификации и самопрезентации личности.

Нарративный подход появился в психотерапии примерно в 80-х гг. ХХ века, благодаря развитию постмодернистских идей философии, литературоведения и социологии. У нарративной психотерапии нет конкретного основателя, метод сформировался под влиянием ряда выдающихся деятелей, таких как: Ж.Лакан, Вацлавик, Фридмн , Р.Барт, Ж.Делез, Ж.Деррида, М.Бахтин, У. Эко и мн. др. Сам метод стал известен во многих странах мира благодаря книге австралийца Майкла Уайта и новозеландеца Девида Эпстона "Narrative means to therapeutic ends ".

Само определение "нарративная психотерапия " происходит от термина "нарратив " (от англ. "сюжет ", "история "), заимствованного из философии и литературоведения. Что представляет собой этот метод? Это направление в консультативной и социальной терапии, основанное на том, что каждый человек строит свою жизнь, исходя из историй, которые мы рассказываем друг другу и самим себе. Каждая культура обладает набором стереотепических представлений о реальности. Широко распространенные представления иначе еще называют дискурсом (одно из толкований этого понятия). Во время нарративной сессии клиент с помощью терапевта выявляет такие дискурсы, которые негативно влияют на его жизнь и поддерживают проблемные истории. Дискурсы, поддерживающие проблемные ситуации, могут быть замечены клиентом, оценены и заменены на альтернативные, благоприятно влияющие на дальнейшую жизнь. Уникальная особенность нарративной психотерапии в том, что она позволяет показать проблему отдельно от человека, и дает возможность клиенту иметь в отношении своей собственной проблемы достаточно компетенции, чтобы изменить ситуацию.

У любой проблемы, невроза, психосоматического состояния есть своя история, мешающая человеку жить полноценно. Мы каждый день пишем главную историю — историю нашей жизни — и, зачастую, легко вписываем в нее доминирующие дискурсы нашей культуры, якобы содержащие истину о том, кто мы и какие, что нам следует делать, как реагировать — это ограничивает свободу нашего выбора. В процессе работы с проблемными историями клиента, терапевт всего лишь помогает совершить выбор в пользу желательной позитивной истории вместо существовавшей негативной. Клиент выступает экспертом своей жизни, сам выбирает, как трансформировать свою историю, и принимает осознанную ответственность за этот выбор. Терапевтический процесс в нарративном подходе организован через серию вопросов клиенту, с помощью которых он может увидеть свою историю отдельно от себя и поработать с ней желательным образом. Это крайне экологичная и мягкая методика. И сегодня она находит всё больше сторонников во всем мире в связи с тем, что весьма соответствует сознанию и образу жизни человека XXI века, живущему в плотном информационном потоке. Нарративная (повествовательная) терапия является эффективным и очень динамично развивающимся, открытым методом, постмодернистским направлением в консультировании, и подходит, как для индивидуальной сессии, так и для работы с семей любой структуры.