Перечитывая работы одного из наиболее популярных советских философов Эвальда Васильевича Ильенкова, всегда обретаешь какую-то веру в человека, в его способности, начинаешь верить в свои силы и возможности. Понятное дело, возмущаешься методам педагогики в школах нашего времени, осознавая, как там в начале убеждали тебя в твоей талантливости в одной узкой сфере. Затем, проводя селекцию, отправляли в специализированный класс, где заставляли до посинения «зубрить» тот предмет, к которому, по словам «специалистов», у тебя были склонности - добиваясь, таким образом, лишь развития ненависти к обучению. И особенно, к тому предмету, к которому у тебя были склонности.
А ведь в таких работах Эвальда Васильевича как «Психика и мозг», «Откуда берется ум?», «Школа должна учить мыслить», «Что же такое личность?» и многих других, в полной мере аргументируются идеи того, что человек - есть ансамбль общественных отношений. Что формирование мышления происходит в процессе деятельности, в процессе взаимодействия с другими людьми - обществом. Что настоящая личность рождается с пониманием, осознанием деятельности, выработанной обществом, и актуальных задач общества, которые необходимо решать сегодня. И что человек для того, чтобы решать любую задачу, даже в узкой сфере деятельности, должен становиться гармоничной личностью, всесторонне развитой. Да и вообще, что любой ребенок - кандидат в люди - является талантливым, то есть способным стать личностью. И что неталантливыми детьми не рождаются, а они формируются у неталантливых педагогов.
Так вот, после прочтения работ Ильенкова возникает настойчивое желание изменить нашу школу, наших педагогов. Чтобы они стали макаренками и сухомлинскими, чтобы у них в таком серьезном деле, как создание человека, брака было все меньше. Чтобы если и не тебя, то хотя бы твоих детей, детей следующих поколений не калечили и браковали как второсортный товар, а формировали шедевр педагогического искусства - личность.
Но и тут начинают мыслящего человека переполнять сомнения. Тот же Эвальд Васильевич, как и выдающиеся советские педагоги - Макаренко и Сухомлинский, жили при социализме. И Советский Союз, несмотря на все свои недостатки, которые были связаны в первую очередь с недоразвитостью страны, в которой состоялись революция, войнами, разрушавшими производство и уничтожающими тысячами людей, и другими историческими причинами, все-таки был «страной для человека». В нем все было направленно на развитие личности, на преобразовании отсталого рабочего в развитого человека. Человека, который не просто, как раньше, был бы придатком к станку, машине, орудию труда, а постоянно усовершенствовал эти орудия, совершенствуя их до невероятных высот, уменьшая время, необходимое на производство продуктов потребления, и увеличивая время для саморазвития, самосовершенствования человека.
Потому и Ильенков как философ, Макаренко и Сухомлинский, Мещеряков и Соколянский, и многие другие педагоги и психологи обязаны были в таком обществе ставить вопрос о формировании всесторонне развитой личности, и решать поставленную перед ними задачу, что общество требовало для своих нужд таких людей. И педагогика, даже вопреки всем недостаткам лучшей из педагогик того времени - советской педагогики - давала обществу таких людей.
Какую сферу общественной жизнедеятельности мы не возьмем: то ли производства, то ли военной промышленности, то ли сферы науки, искусства, музыки, кино, - везде мы найдем Людей с большой буквы, которые запечатлели свои имена в истории, создав, или активно и смело приняв участие в деле, которое стояло на краю, на передовой линии человеческого развития, и с достоинством справились с ним. Сразу в голову приходят десятки фамилий: Королев, Патон, Амосов, Ландау, Шолохов, Гагарин, Рокоссовский, Никулин, Выгодский, Лобановский... . И это только первая десятка Людей, которые вспоминаются на лету. Этот список можно продолжать, и, наверное, не хватит книги, чтобы просто напечатать все фамилии через запятую не просто известных нам людей, а личностей мирового уровня - известных всему миру.
Но имеем ли мы права требовать от наших сегодняшних преподавателей такого результата? Ильенков жил при социализме, а потому и имел право ставить вопрос критики школы той эпохи, ведь хотя выдающихся людей было и много, но не все. Педагогическое мастерство еще не превратилось в «конвейер» по созданию Людей. И если не решать эту проблему - то общество развалится, перестанет быть обществом для людей, вернется в торгашескую среду капиталистических отношений. Ильенков оказался прав.
Как же быть теперь, при современных нам, но отсталых, согласно логике развития человечества, капиталистических отношениях, когда человек как личность не требуется. Этому обществу необходимы безмозглые тела для труда, придатки к машинам, задачей которых является увеличение капитала - поддержание этой системы на плаву. В ответ система поддерживает эти безмозглые тела на необходимом для них уровне - платит зарплаты, чтобы они не умерли от голода, хотя и поддерживает их на грани голода, и дает им возможность удовлетворить свои телесные потребности.
В нашем случае, в обществе, в котором мы сейчас выживаем, даже как-то глупо звучит требование к педагогам учить детей, школьников, студентов мышлению, увеличивать их знания, повышать уровень их умственного развития, делать их всеобще развитыми. Что мы предлагаем сегодня человеку? Куда мы его ведем? Какую жизнь ему готовим? Ведь это в лучшем случае поспособствует тому, что он сможет продать свою рабочую силу подороже. Но и это не факт. Ведь этому обществу не нужны мыслящие люди, ему нужны хорошие узкие специалисты. И наш подопечный просто станем изгоем в этом обществе рабов и односторонних калек. У него останется два варианта - или стать узким специалистом, иначе он просто не сможет найти себе работу, ему не будут платить деньги и он умрет с голоду - что есть второй вариант. Не лучше ли нам воспитывать подрастающее поколение таким, какое требует это общество? Чтобы оно жило себе спокойно и не знало никаких проблем? А науку Эвальда Васильевича позабыть как неактуальную.
Такие вопросы действительно могут возникать у мыслящего человека, но мыслящего, как современные философы, абстрактно, однобоко. А вот человек мыслящий по-гегелевски, по-ильенковски, правильно - конкретно, то есть деятельный человек, человек, не только умеющий заполнять чернилами листы бумаги в угоду заказчику, но человек, который повидал и ощутил на себе все «прелести» жизни современного общества под гнетом капитализма, не будет так категоричен в этом вопросе.
Ведь о поколении, которое живет спокойно и не знает никаких проблем, может думать только человек, который не видел этого поколения реально. Который представляет не настоящего, а абстрактного человека. А ведь абстрактного человека не бывает, есть человек конкретный, человек капиталистического общества со всеми противоречиями этого общества. Где есть классы, и где противоречия между классами достигают наибольшей остроты. Где уделом большинства является нищета, убогость и необразованность, которые лишь ужесточают угнетение и эксплуатацию.
Рабочий не просто стает частью этой системы, придатком к машине, а «ломовой лошадью». Что работники фабрик и заводов, которые днями выполняют монотонную работу у станка, что обслуживающий персонал, который днями у своего станка - телефонного аппарата или компьютера деградирует, перебирая бумажки, что молодежь, которая сутки напролет расставляет товары в супермаркетах и раздает листовки, или преподаватель, который обязан монотонно ежедневно из класса в класс, из группы в группу читать одни и те же лекции и слушать одни и те же семинарские ответы - это не спокойная жизнь, это реальная смерть физически живых людей.
Ведь привыкая к такой монотонной повседневности, тем самым отказываясь мыслить, человек попадает в очень «неприятную ситуацию», которая связана с реальными свойствами нашего мира - с его изменчивостью. Все в мире меняется, и ничего не стоит на месте. Весь мир меняется через постоянную борьбу, через беспрерывное возникновение и разрешение противоречий. И человек, личность отличается от «придатка к машине» тем, что она умеет вычленять эти противоречия и вовремя их разрешать.
Именно этой важной идеи и не могут вычленить у Ильенкова, у великих советских педагогов их сегодняшние «коллеги». А ведь именно это - одна из самых важных идей Эвальда Васильевича. Подразумевая под мышлением и под всесторонне-развитой личностью не знание обо всем на свете, не умение приспосабливаться к окружающей действительности, а наоборот, умение находится на переднем краю исторического процесса, в эпицентре борьбы, и занимать то место, которое необходимо для разрешения противоречия, то есть продолжения борьбы - вот те необходимые качества человека, который является личностью.
И такая цель нисколько не должна смущать честного педагога. Поскольку такие люди просто необходимы обществу, погрязшему в океане капиталистических противоречий, спрос на них никогда не падает. Люди, которые будут решать эти противоречия, главное из которых - сам капитализм, конечно же не будут всеобще развитыми, они будут невероятно ограниченными. Ограниченными одной сферой деятельности и одной профессией - революцией. Уничтожением старого для создания нового - вот каких людей требует современное общество и о каких людях пишет в своих работах Эвальд Васильевич Ильенков.
Что же такое личность?
|321| Так что же такое «личность» и откуда она берется? Вновь задать себе этот старый вопрос, обратиться к анализу понятия «личность» (именно – понятия, то есть понимания существа дела, а не термина) побуждают отнюдь не схоластические соображения. Дело в том, что ответ на этот вопрос непосредственно связан с проблемой формирования в массовом масштабе личности нового, коммунистического типа, личности целостной, всесторонне, гармонически развитой, которое стало ныне практической задачей и прямой целью общественных преобразований в странах социализма. Ведь коммунизм – это общество, где свободное развитие каждого является условием свободного развития всех.
В мире довольно широко, и притом среди людей весьма образованных, бытует мнение, которое, если обрисовать его схематично, сводится примерно к следующему. Марксистское учение, блестяще оправдавшее себя там, где речь идет о событиях всемирно-исторического значения и масштаба, то есть о судьбах миллионных масс, классов, партий, народов и государств, короче говоря, о совокупной судьбе человеческого рода, ничего (или почти ничего) не дало и, больше того, якобы не может дать для рационального уразумения внутреннего строя личности, индивидуальности, «Я» – этой своего рода молярной единицы исторического процесса. Тут-де кончаются его полномочия, его теоретические возможности и начинается область забот какого-то иного научного ведомства, сфера, внутри которой оказываются малопригодными те методы мышления, которые характерны для научного исследования общественно-исторического процесса в целом.
Наиболее отчетливо и последовательно такое представление выразилось в требовании «дополнить» марксизм некоей особой, относительно автономной этической теорией, ставящей в центр своего внимания личность, как таковую, интересы и счастье индивидуального «Я», проблему свободы и достоинства личности и подобные этим сюжеты. От таких сюжетов классический марксизм якобы сознательно и намеренно абстрагируется именно для того, чтобы выявить общие закономерности суммарных исторических процессов, то есть строго научно очертить те объективные «рамки», внутри которых – хотят они того или не хотят, нравится им это или не нравится – вынуждены действовать живые участники истории – индивиды.
|322| На основе такого представления кое-кто предлагает марксизму своего рода разделение труда: объективные условия и закономерности, не зависящие от воли и сознания человека и задаваемые ему природой и историей, – это-де монополия и забота марксистской теории, а вот уж о субъективном мире человека, о том, что и как ему в этих условиях делать, позвольте судить специалистам по человеческой «душе», теоретикам экзистенциальной ориентации.
Человеческая личность, по старинке называемая иногда «душой», той самой «душой», которую каждый человек знает как свое «Я», как нечто уникально-неповторимое, неразложимое на какие-либо общие составляющие и, стало быть, принципиально ускользающее от научно-теоретических определений и даже невыразимое в словах (ведь слово выражает только «общее»), тем самым объявляется своего рода запретной зоной не только для марксистского учения о человеке, но и для объективного изучения вообще, для научного мышления.
Вот почему экзистенциалисты предпочитают писать на эту деликатную тему не на языке науки, а в эссеистско-беллетристическом жанре, а то и вообще в виде романов, повестей и пьес. И это далеко не случайная деталь, а выражение существа их позиции – принципиального отрицания самой возможности создать материалистическую концепцию (теорию) личности, то есть материалистическую психологию как науку. Ведь психология и есть наука «о душе», о человеческом «Я», а не о чем-либо ином.
А возможна ли вообще, в принципе материалистически-ориентированная психология? Если да, то она обязана прежде всего определить свой предмет, то есть объяснить, что же такое личность.
Отечественный философ.
«В 1955 г. произошло одно знаменательное событие, которое стоит упоминания в анналах истории советской философской мысли. Эвальд Ильенков и ещё один отчаянный фронтовик, Валентин Коровиков, выступили с простыми и ясными, как им казалось, идеями: нет ни «диамата», ни «истмата», а есть материалистическая диалектика (понятая как логика и мышления, и деятельности) и материалистическое понимание истории. Но в то время это было равносильно самоубийству. «Куда они нас зовут, Ильенков и Коровиков, - заявил тогдашний декан философского факультета профессор B.C. Молодцов. - Они зовут нас в душную сферу мышления ». Уже по этому замечанию можно было понять состояние нашей философии в те годы, когда мышление считалось «душной сферой». После этого два друга вынуждены были уйти с философского факультета: один вообще в журналистику (он стал известным собкором газеты «Правда»), другой - в Институт философии АН СССл.
Мареев С.Н., Э.В. Ильенков, М., ИКЦ «Марһ; Ростов-на-Дону, Издательский центр «Марһ, 2005 г., с. 8.
«Диссертацию Ильенкова не утверждали два года. Он ушёл в Институт философии, который - при всей его реакционности - всё-таки считался тогда прогрессивнее МГУ.
Эвальд написал там, развивая идеи диссертации, свою, на мой взгляд, наиболее интересную книгу «Диалектика абстрактного и конкретного в "Капитале" К. Маркса». Писал он её под личным контролем П.Н. Федосеева, тогдашнего директора института. Когда книга дошла до вёрстки (это было уже после нашего знакомства, я ещё сидел над Гегелем , тогда как он уже выдавал свою «ревизионистскую продукцию»), Федосеев, прочитав её, приказал рассыпать набор.
Директор вызвал к себе Ильенкова и имел с ним двухчасовой разговор. Эвальд пришёл домой (а я там ждал результатов этого разговора), и у него не закрывалась челюсть. Просто физически не закрывалась, он тщетно пытался её закрыть, а она всё равно отвешивалась. Единственные слова, которые он тогда выдавил из себя: «Я должен думать так, чтобы я мог откровенно разговаривать с Федосеевым».
Они меня ошарашили: откровенничать с цензором? Искать с ним общий язык?
Это был уже совершенно не ильенковский образ мыслей. Потом я понял, что уже тогда Эвальд надломился. Не случайно его любимым автором после этого «откровенного разговора» стал Оруэлл , «главную книгу» которого он перевел «для себя» (по-моему, едва ли не всю), вложив в этот художественный перевод весь свой опыт общения с философскими «инстанциями».
Давыдов Ю.Н., «Дух мировой тогда осел в эстетике», в Сб.: Российская социология шестидесятых годов в воспоминаниях и документах / Отв. ред. Г.С. Батыгин, Ред.-сост. С.Ф. Ярмолюк, СПб, «Русский христианский гуманитарный институт», 1999 г., с. 388.
«Личность тем значительнее, чем полнее и шире представлены в ней - в её делах, в её словах, в поступках – коллективно-всеобщая, а вовсе не сугубо индивидуальная её неповторимость. Неповторимость подлинной личности состоит именно в том, что она по-своему открывает нечто новое для всех...»
Ильенков Э.В., Что же такое личность? / Философия и культура, М., «Политиздат», 1991 г., с. 413.
«Ильенков так пояснял «субстанцию» Спинозы
: взгляните на статую Родена
«Мыслитель». Мускулатура его тела хранит в себе траектории умных движений в трудах по формированию изделий, по мерам вещей, их полагая. Труд и есть Умная Материя, что и обозначил Спиноза термином «субстанция». И отсюда Ильенков строил диалектико-материалистическое понимание Идеального (см. его знаменитую статью в Философской энциклопедии и посмертные публикации статей в «Вопросах философии» за 1989 год).
Он был философ большого стиля и классик, не модернист по вкусам.
А Маркса
он распахивал в мировую культуру - и этого ему не могли простить скудоумные идеологи, стоявшие тогда у руля.
Его обвиняли в «гегельянстве» и «идеализме». Его книга «Диалектика абстрактного и конкретного в «Капитале» Маркса» долго не могла пробиться у нас и вышла в Италии (одновременно с тем, как и «Доктор Живаго» Пастернака
был там напечатан): подобный же разнос устроен был и в философской среде, и он, Ильенков, хрупкий, надорвался. Его душитель – П. Федосеев, тогда директор Института философии, и ныне здравствует и до недавнего времени был аж вице-президент Академии наук. Кащей бессмертный, что к 90 подходит. А тот не дожил до 55. Как и у Станкевича, у Ильенкова
был туберкулёз, да и пивал он ещё, русский человек.
Умер в 1979 году, и уж устроили ему пышные похороны в Институте-философии - как философу-марксисту, классику почти...
А слух есть небезосновательный, что с собой он покончил... Да, ещё помню, как он восклицал: «Тошка Платонов! Тогака Платонов!»... Это сын Андрея Платонова
Антон, они дружили в детстве. Того арестовали, чтоб удушить отца, что и случилось; выйдя из заключения, он умер от чахотки, за ним и отец ушёл. Такое мученическое поколение...»
Гачев Г.Д. , Воображение и мышление, М., «Вузовская книга», 1999 г., с. 21.
«Сначала Ильенков приходил только в экспериментальную группу при лаборатории обучения и изучения слепоглухонемых детей имени И.А. Соколянского НИИ дефектологии АПН СССР (после смерти Ивана Афанасьевича эту лабораторию возглавлял А.И. Мещеряков ). Эта экспериментальная группа существует и сейчас; там обучаются наиболее сложные ребята, с которыми не справляются в Загорском (ныне Сергиев-Посадском) учреждении; там же осуществлялся с 1971 года и эксперимент по обучению на факультете психологии МГУ четырёх слепоглухих учеников Александра Ивановича.
24 мая 1968 года Мещеряков привёз Ильенкова в Загорск, где автор настоящей статьи с Эвальдом Васильевичем и познакомился. С тех пор Эвальд Васильевич почти неизменно сопровождал Александра Ивановича в его поездках в Загорск. Нередко появлялся и без Александра Ивановича, привозил своих коллег, в том числе зарубежных. Когда «четвёрку» перевели в Москву, в упоминавшуюся экспериментальную группу, Мещеряков с Ильенковым приходили к нам почти ежедневно, общались «за жизнь», гуляли с нами, баловали как могли. Они нас очень любили. После смерти Мещерякова 30 октября 1974 Ильенков неофициально руководил нашим обучением, занимался проблемами нашего трудоустройства и жизнеустройства, сам беспокоился и всех тормошил. Поэтому после смерти Мещерякова нас называли «ребятками Ильенкова» с не меньшим правом, чем учениками Мещерякова».
Суворов А.В., Экспериментальная философия (Э.В. Ильенков и А.И. Мещеряков), в Сб.: Э.В. Ильенков: личность и творчество / Сост. И.П. Фарман, М., «Языки русской культуры», 1999 г., с. 178.
Драма советской философии. Эвальд Васильевич Ильенков (Книга - диалог) Толстых Валентин Иванович
В.И.Толстых Ильенков: формула личности
Особое место в ильенковской «триаде» занимает тема и проблема личности. Этой части творческого наследия философа обычно уделяют мало внимания, что подтвердила и наша дискуссия. Между тем именно эта проблема, как она была поставлена и решена Э.В.Ильенковым, позволяет понять его позицию и взглядах как социального философа не в меньшей мере, чем блестяще проведенный им анализ логики «Капитала» или феномена идеального. Предстоит еще разобраться в том, почему ильенковскую «формулу личности» никто сегодня открыто не оспаривает, и в то же время она как бы замалчивается. Впрочем, ничего странного и неожиданного в этом нет: когда валят, пускают под откос целые философские «леса» и «поезда», стоит ли беспокоиться об отдельных «щепках» и «вагонах». Еще вчера без «диалектики» и шагу ступить не могли, рынок вместе с его «вещной связью» критиковали и обличали, а сегодня те же самые авторы одно отбрасывают как ненужный хлам, а другое превозносят как панацею… На фоне временного затмения умов и всеобщего разбазаривания былого богатства забвение или недооценка какой - то идеи, мысли, формулы становится явлением привычным, обыденным. Но не только «рукописи не горят», не горят и счастливо найденные идеи, решения.
Сравнительно небольшая по объему, но весьма плотная, «тесная» по высказанным в ней мыслям статья Э.В.Ильенкова «Что же такое личность?» (1979 г.) была написана специально для книги - сборника «С чего начинается личность». Как один из инициаторов создания этого сборника хорошо помню, с каким желанием и энтузиазмом взялся Эвальд Васильевич за статью, написав текст, что называется, в один присест, без версий и переделок. Кто хотя бы раз побывал в его рабочем кабинете в разгар работы над текстом, наверняка заметил пол, усеянный «забракованными» страницами и заправленный в старый «Ундервид» чистый лист бумаги. Недовольный написанным, Ильенков начинал все сызнова. Но в данном случае тема была явно наболевшей, давно и тщательно обдуманной в своей логике и аргументации. Статья как бы венчала многолетние раздумья по вопросам, имеющим к проблеме личности прямое или косвенное отношение. Уже написаны были «Откуда берется ум?», «Учиться мыслить!», дискуссионный цикл статей на тему «Психика и мозг», обобщавший наблюдения и размышления философа в связи с исследованиями А.И.Мещерякова по проблемам психики слепоглухонемых детей. Последние были как бы экспериментальным подтверждением собственно философского поиска ответа на вопрос - как рождается личность.
Есть у меня и личная причина для того, чтобы обратить внимание на вклад Э.В.Ильенкова в разработку темы и проблемы личности. Я тогда работал над книгой очерков «Сократ и мы», представив статью под этим названием в упомянутый выше сборник. И должен признаться, что находился под сильным влиянием именно ильенков - ской методологии и подхода к феномену личности. Меня интересовала природа «проблематичных характеров», будь то Сократ, Галилей, Лев Толстой или провинциальный инженер Зилов, герой «Утиной охоты» В.Вампилова. В отличие от Ильенкова, искавшего философское решение проблемы, я попытался посредством «портретных» характеристик обрисовать психологию и поведение реальных личностей, используя опыт современного искусства. Я не ставил себе это целью, но моя скромная работа была попыткой подтвердить продуктивную силу и операциональные возможности ильенковской «формулы личности». Разумеется, Э.В.Ильенков не в ответе за то, насколько мне удалось это сделать.
Что же привлекло меня и продолжает привлекать по сей день в ильенковском толковании (прочтении) понятия личности?
На первый взгляд, понятие личности по - Ильенкову вполне соответствует представлению, сложившемуся в нашей отечественной философии. Оно обозначает человеческого индивида как субъекта отношений и сознательной деятельности, с одной стороны, и некую устойчивую систему социально значимых черт его как члена определенной общности или общества - с другой. Личность - это некая своеобразная целостность, индивидуальность (лицо) или, иначе, социально - психологический облик данного индивида. Взятая в самом общем виде, ильенковская трактовка личности мало чем отличается от общепринятых марксистских представлений и определений. Различия возникают и приобретают концептуальный характер в процессе развертывания, раскрытия и конкретизации самого понятия. Оказывается, внутри последнего таится много подвохов и загадок, меняющих его смысл в зависимости от подхода и логики мышления интерпретатора.
Начнем с того, что для Ильенкова личность не задается фактом рождения индивида, она рождается, «вырабатывается» в ходе прижизненного его существования и развития. Генетические предпосылки при этом признаются, учитываются, но личностное начало есть результат и продукт сложного взаимодействия, переплетения и пересоздания условий и обстоятельств, в которых «волею судеб» оказывается тот или иной индивид. Нисколько не умаляя уникальности, неповторимости личности (невоспроизводимо - индивидуального образования), Ильенков настаивает на том, что человеческую личность тем не менее нельзя превращать в простой синоним чисто логической категории «единичного» вообще как такового. При этом подходе и понимании ничего другого, кроме «дурной индивидуальности», не возникает и возникнуть не может. В этом смысле Ильенков действительно скорее «гегельянец» и «марксист», чем, скажем, приверженец экзистенциализма, для которого проблема соотношения единичного и общего сводится к антитезе «одинаковости и неодинаковости» и всеобщее при этом не более чем «одинаковое».
Не приемлет Ильенков и широко известный тезис о двойственной, «биосоциальной» сущности человека, человеческой индивидуальности, личности. Биологическое начало составляет лишь предпосылку (безусловно, необходимую и ближайшую), лишь условие человеческого, «родового» в индивиде, но никак не «сущность», не внутреннее условие и не конкретную общность, не общность личности и личностей. И чем последовательнее вы проводите, отстаиваете точку зрения социально - биологического дуализма в понимании сущности человеческой индивидуальности и личности, тем дальше уходите сами (и уводите других) от разгадки ее возникновения и становления в данных, совершенно определенных и конкретных исторических обстоятельствах жизнедеятельности индивида.
Ильенков не скрывает, что ему импонирует, представляется более резонной и убедительной логика марксова подхода к определению сущности личности. А для Маркса, как известно, сущность личности выступает в совокупности всех общественных отношений, в каждом конкретном случае воспроизводимой индивидуально, персонифицированно. Читавший «Капитал» в подлиннике, Ильенков считает более точным сказать, перевести «ансамбль», ибо у Маркса имеется в виду не механическая сумма одинаковых единиц и свойств, а единство многообразия всех социальных отношений. Сторонник биосоциального дуализма, провозглашая себя материалистом в толковании человеческой психологии, на самом деле является механицистом, редукционистом. Как раз конкретная сущность личности, которую он пытается выявить и объяснить, остается невыявленной и необъясненной.
По Ильенкову, такой подход вообще присущ пседоматериализ - му, каковым и является физиологический идеализм с его попытками вывести сущность личности из морфологии и функции мозга. Сведение личностного начала личности к мозговой (интеллектуальной) деятельности настолько укоренилось в научной практике и повседневном сознании, что личность предстает как продукт условнореф - лекторной деятельности и отождествляется с «умом», «башковитостью». Ильенков констатирует простейшее, наглядно наблюдаемое явление: «Личности без мозга быть не может, а мозг без намека на личность бывает». В том - то и состоит хитрость проблемы, что личность и мозг, как ни соблазнительно повязать их причинно - следственными узами, буквально понятым определением «Хомо сапиенс» - это принципиально различные по своей сущности «вещи». Да, в своем непосредственном, фактическом существовании они связаны и неотрывны друг от друга, но при этом слиты в некое единство, как образ «Сикстинской мадонны» и те краски, которыми он написан на куске холста Рафаэлем, или троллейбус и те материалы, из которых он сделан на заводе (примеры самого Ильенкова).
Выходит, чтобы проникнуть в тайну возникновения личности, надо исходить совсем из другого основания и системы элементов, нежели то, что обозначается словом «мозг». «Тайна человеческой личности потому - то веками и оставалась для научного мышления тайной, что ее разгадку искали совсем не там, где эта личность существует реально» 11 . Тут имеет место быть совсем другая реальность и другое пространство, в лоне которых и возникает такое специфическое культурно - историческое образование, как личность. Она является плодом и продуктом коллективного труда людей, вступающих в процессе своей деятельности в некие отношения друг с другом. А именно: как совокупность («ансамбль») реальных, чувственно - предметных, через вещи осуществляемых отношений данного индивида к другому индивиду (к другим индивидам) 12 . Это отношения деятельности, активного взаимодействия, сотворчества, в процессе которого создаются не только вещи, но возникает и собственно человеческая индивидуальность, личность.
Ильенковская формула личности, вполне марксистская по своему определению и понятийному оформлению, представляется и сегодня (во всяком случае, автору этих строк) наиболее точным, операционально продуктивным подходом к проблеме, которую философия и философы издавна сводили к дуализму тела и души (Декарт), природы: и духа (Гегель), воли и представления (Шопенгауэр), сознательного и бессознательного (Фрейд), наличного бытия и существования (Кьеркегор). Ильенков снимает саму дуалистическую установку (парадигму, как модно сейчас говорить) в подходе к феномену личности, предложив «формулу личности», которая позволяет понять и объяснить, «из какого сора» возникает уникальный сплав человеческой индивидуальности.
Разумеется, нет никакого общего аршина, мерила, каким можно было бы измерить величие, достоинство и уникальность той или иной личности. Но это не значит, что критерий оценки вообще невозможен или отсутствует. В этом отношении особенно интересны суждения Ильенкова по поводу «неповторимости» человеческой индивидуальности, на чем много и часто спекулируют по сей день.
Вряд ли можно, скажем, излишне доверять самоощущению и самочувствию человека, его претензии на личностный статус. Склонность к завышенной самооценке собственной персоны - увы, явление широко известное, и дело здесь не в скромности или нескромности того или иного претендента. Никто не вправе запретить человеку думать о себе лучше, чем он есть на самом деле (да и не сможет человек сделать что - то серьезное, дельное без веры в себя, в свой талант и способности). Но самомнение индивида не случайно воспринимается окружающими иронично, как хвастовство или признак ограниченности. Это очень разные «вещи», или установки - видеть себя в обычном зеркале, на что способна и обезьяна, или увидеть себя «со стороны», глазами других людей. Это тоже зеркало, но совсем иного рода и свойства - зеркало, так сказать, личностное. Такая оценка и самооценка есть привилегия людей не только и не просто мыслящих, но еще и совестливых, т. е. способных воспринять и сопереживать «вести», идущие от других людей, близких и дальних. Суть не в том, что «со стороны виднее», как обычно говорят. Просто в этом случае более «весомо, грубо, зримо» выступает общественная (общечеловеческая) значимость личности и ее дела. Масштабы этой значимости, конечно, разные, но другой меры и оценки творческого вклада личности и ее уникальности человечество не придумало.
Тут все завязано на некоем объективном основании, которое Ильенков усматривает в загадочной и специфически человеческой способности индивида «относиться к самому себе как к некоему другому». Именно отношения «Я» к «Не - Я», настаивает он, составляют внутреннее пространство собственно личностного развития индивида. Ибо в результате такого взаимоотношения и взаимодействия возникает нечто третье (кроме «тела» и «души») - качественно новое, культурно - историческое образование - «Я - сам/а/", т. е. личность, отличная от других человеческая индивидуальность. Рождение личности, формирование ее индивидуальной неповторимости есть продукт и эффект развитой «обратной связи» индивида с окружающим его миром, природой и социумом. Связь не внешняя, не поверхностная, не обязательно «активистская» по форме своего проявления (можно вести уединенный образ жизни и не отличаться даром коммуникабельности), но глубоко внутренняя, с развитой способностью сопереживания, причастности и ответственности за все, что происходит «вокруг», с другими людьми. Именно здесь таится главный источник социокультурной активности и самоотдачи личности, а не в особенностях устройства и деятельности «церебральных структур» мозга. Скрытый от внешнего взора «подземный рост души» (А.Блок) имеет своим основанием жизнедеятельный процесс взаимодействия человека с природой, социальной действительностью, доставшейся ему «по наследству» культурой.
Безусловно, в разговоре о личности никак не обойтись без понятий «самосознание» и «самовыражение». Вопрос, однако, в том, какое реальное, фактическое содержание вкладывается в эти понятия и что они в каждом конкретном случае представляют и выражают. Ведь возможно такое «индивидуально неповторимое самочувствие» плоти или тела, за которым скрывается (порой очень умело, даже мастерски) пустота внутреннего пространства индивида, претендующего на личностный статус и общественное внимание. Далекого от какой - либо апологетики понятия личности Ильенкова эта сторона проблемы особенно интересует.
Он не случайно вспоминает и обыгрывает известную притчу о «голом короле», характерную не только для придворной ситуации. Все мы не только «немножко лошади», как сказал поэт, но часто оказываемся в положении то «короля», то «подданных», исполняем некие роли и надеваем маски, имитирующие отсутствие или подмену всамделишной жизни всевозможными эрзацами. Превращенная форма существования порождает одинаково ложное «единичное самосознание» - кого - то в качестве «короля», а кого - то в качестве «подданных». И можно так вжиться в роль и слиться с надетой на лицо маской, что появляется вместо личности «дурная индивидуальность», выдающая себя, однако, за личность. Этот самообман в определенных условиях может приобрести массовый характер, создавая и воспроизводя вполне «карнавальную» действительность и соответственно «карнавальные» отношения.
Но дело не в самообмане, и даже не в уродливом социальном строе человеческих взаимоотношений, который может наглухо закрыть возможность индивиду проявить себя, свою индивидуальность в реальном социальном действии. В этих случаях, справедливо замечает Ильенков, человеку приходится, чтобы выделиться и проявить себя, поневоле искать выхода в пустяках, в ничего не значащих (для других, для всех) причудах и странностях. Процитирую Ильенкова: «Чем меньше действительно индивидуального, заранее не заштампованного отношения к действительно серьезным, социально значимым вещам дозволяется ей (индивидуальности) проявлять, тем больше она хорохорится своей «неповторимостью» в пустяках, в ерунде, в курьезных особенностях: в словах, в одежде, в манерах, в мимике, призванных лишь скрыть (и от других, и прежде всего от себя самой) отсутствие личности (индивидуальности) в главном, в решающем - в социально значимых параметрах» 13 .
Написанные в 1978 году, эти строки имели в виду не только нашу советскую действительность, адептом которой Ильенков никогда не был, но и социальный строй так называемой «западной» жизни с его культом индивидуализма, в сущности которого он также не обманывался. Для Ильенкова подлинная личность, утверждающая себя со всей присущей ей энергией и волей, «становится возможной лишь там, где налицо назревшая необходимость старые стереотипы жизни ломать, лишь там, где кончился период застоя, господства косных штампов и настала пора революционного творчества, лишь там, где возникают и утверждают себя новые формы отношений человека к человеку, человека к самому себе» 14 . И потому настоящая личность, подлинная, а не «дурная» индивидуальность, возникает там и тогда, где и когда индивид в своих действиях и продукте своих действий вдруг производит результат, всех других индивидов волнующий, всех других касающийся, всем другим близкий и понятный, короче - всеобщий результат, всеобщий эффект. На самом высоком, очевидном для всех уровне это - Платон или Евклид, Ньютон или Спиноза, Бетховен или Наполеон, Робеспьер или Микеланджело, Чернышевский или Толстой, и т. д. Это правило, формула личностного самовыражения относится в равной степени и к великим, и к так называемым «простым» людям. Конечно, масштаб личности измеряется масштабом тех реальных задач, в ходе решения которых она возникает и оформляется в своей определенности. Но сути дела это не меняет. Личность тем значительнее, чем, подчеркивает Ильенков, полнее и шире представлена в ней - в ее делах, словах и поступках - именно коллективно - всеобщая, а вовсе не сугубо индивидуальная неповторимость.
Ильенковская формула личности философична и гуманистична в самом широком и глубоком смысле этих определений и понятий. Вне и без понятия личности невозможно объяснить появление человеческой культуры и цивилизации, нравственности и искусства. Пространство и характеристика собственно личностного развития индивида фиксируется понятиями «свобода», «творчество», «самосознание» и т. д. Но как ни велико значение этих ипостасей, каждое из них и все вместе они не исчерпывают смысла и значимости фактора личности в человеческом бытии и истории.
Есть еще чувство человеческого достоинства и связанный с ним огромный, непредсказуемый мир эмоций, оно - то и является, по Ильенкову, фундаментом и стержнем всей нравственно - эстетической культуры человечества. Это великое чувство отнюдь не иррациональное по своей природе и сущности, как принято думать, заявляющее себя точным и мудрым «языком» высокой нравственности и настоящего искусства, выражает и защищает человеческую индивидуальность, неповторимость, больше и лучше, чем все «писаные» законы, кодексы и правила. Истина, которая на языке нравственности и искусства давно уже была поведана миру, заключается в том, что для человека самым высшим и самым интересным предметом в универсуме является все - таки Человек. Со всеми его «несовершенствами». И нет на земле другой «высшей ценности», ради которой человеку стоило бы жертвовать собой, кроме разве только другого человека. И если жертвовать, то собой, а не другим.
Прошло много лет (десятилетия!), а я до сих пор помню впечатление, которое произвела на меня финальная часть статьи Э.В.Ильенкова «Почему мне это не нравится» в сборнике «Культура чувств» (1968 г.). Он разбирает эпизод из фильма «Суд» по Тендрякову, где председатель сельсовета, чтобы освободить «нужного человека» от тяжести подозрения в нечаянном убийстве, решает пожертвовать «никому не нужным» стариком - егерем, свалить вину на него. «Ты же знаешь, что я не убивал? - спрашивает его с горечью старик. - Знаю! - патетически восклицает председатель. - А надо! Ради дела! Ради нашего общего дела!» Да я ради общего дела не только тебя, я и себя не пожалею!»
Ильенков пишет: «Всмотритесь в шкалу его (председателя) ценностей! Как будто все верно. «Общее дело» на первом месте… А на втором - «Я». И уж на третьем «он», другой человек. Вот она, самая отвратительная казуистика, превращающая «общее дело» в звук пустой, в ширму, в абстракцию. Ибо конкретная реальность этого «общего дела» только в том и состоит, что я его делаю сообща, вместе с другим человеком. А если я ради «общего дела» решил пожертвовать другим человеком, то и превращается тотчас это дело в мое, в эгоистическое дело…
И уж если ты настолько умен и дальновиден, что рассчитал совершенно точно - обстоятельства сложились так, что за прогресс приходится платить самой дорогой платой во вселенной - человеческой жизнью, человеческой кровью, человеческим здоровьем, человеческим счастьем (случается, увы, еще в наш век и такое), то уж будь настолько благороден - плати прежде всего из своего собственного кармана». И отвечает старик - егерь председателю: «Себя - можешь. А меня - спроси сперва, согласен я али нет?»
Я выбрал и привел этот пример ильенковских размышлений не случайно. На мой взгляд, он убедительно показывает, насколько сложным и тонким был подход Эвальда Васильевича к феномену личности, обнаружению истоков ее индивидуальности, неповторимости. Быть или не быть личностью, и что значит быть личностью - на оселке этого вопроса в наше время развертывается диалог и спор двух цивилизаций - традиционного и технотронного общества. Оба культа и обе культуры, настоянные на «коллективизме» и «индивидуализме», ищут выхода из драматического, точнее - трагического, противоречия, которое ныне поставило человечество, все мировое сообщество перед проблемой собственного выживания. Но это уже другая тема, и о ней надо говорить специально…
Э.В.Ильенков нащупал и обнажил живой «нерв» этой проблемы, предложив теоретическую модель ее разрешения, которую еще предстоит по достоинству оценить.
Из книги НИЧЕГО ОБЫЧНОГО автора Миллмэн ДэнАбсолютная формула Энергия плюс препятствие равно страдание. Беспрепятственно текущая энергия ощущается как блаженство; перекрытое течение энергии воспринимается как боль. Чем выше уровень энергии и/или объем препятствия, тем сильнее страдание. Живые существа
Из книги Диалектика мифа автора Лосев Алексей Федорович2. Диалектическая формула мифа Несмотря, однако, на то, что я исчерпал, по моему мнению, все существенные стороны мифического сознания, и несмотря также на то, что полученная мною последняя формула достаточно проста и точна, я хочу в заключение дать все-таки еще одно
Из книги Диалектическая логика. Очерки истории и теории автора Ильенков Эвальд ВасильевичЭ.В.Ильенков. ДИАЛЕКТИЧЕСКАЯ ЛОГИКА Комаров Виктор
«Формула» строения мира Окружающий нас мир настолько многообразен и многолик, что все его аспекты невозможно описать ни одной, ни даже несколькими всеобъемлющими формулами. О чем-то подобном может идти речь лишь по отношению к каким-либо ограниченным интервалам времени
Из книги Драма советской философии. Эвальд Васильевич Ильенков (Книга - диалог) автора Толстых Валентин ИвановичВ.В.Давыдов Ильенков - это направление и школа ДАВЫДОВ Василий Васильевич - доктор психологических наук, профессор, вице - президент Российской Академии образования. Мне кажется вполне правомерным, что судьбу и драму советской философии напрямую связывают с судьбой и
Из книги Бытие как общение автора (Зизилуас) ИоаннГ.Г.Водолазов Ильенков как проблема ВОДОЛАЗОВ Григорий Григорьевич - доктор философских наук, профессор, главный редактор журнала «Мегаполис» Мне кажется, мы пока не нащупали сегодняшний нерв разговора об Ильенкове. Пожалуй, лишь Бородай попытался говорить об
Из книги Итоги тысячелетнего развития, кн. I-II автора Лосев Алексей ФедоровичВ.В.Ванслов Ильенков: эстетика и жизнь ВАНСЛОВ Виктор Владимирович - доктор искусствоведения, академик и директор НИИ Российской Академии художеств. В 1950–58 годах я работал в Институте философии Академии наук СССР сначала в качестве младшего, затем старшего научного
Из книги Космология духа автора Ильенков Эвальд ВасильевичЭ.В.Ильенков Проблема предметности сознания «Экономо - философские рукописи» 1844 года представляют собою исследование, результатом которого явилось четкое и окончательное размежевание Маркса с «философией самосознания», отлившееся в формулировки «Святого семейства».
Из книги Философия Науки. Хрестоматия автора Коллектив авторовЭ.В.Ильенков К докладу о Спинозе («История диалектики») Пытаясь развернуть текст раздела о Спинозе, хотя бы и только черновой, я сразу же столкнулся с большими трудностями, которые вряд ли удастся преодолеть до тех пор, пока передо мною не будут лежать хотя бы черновые
Из книги Философия права автора Алексеев Сергей Сергеевич1. От маски к личности: Зарождение онтологии личности 1. Многие писатели представляют древнегреческую мысль в основном"без -личностной". В её платоновском варианте всё конкретное и"индивидуальное"в конечном итоге относится к абстрактной идее, которая составляет ее
Из книги автора5. Формула античного тела Если постараться учесть все главнейшие признаки понятия"тело", как это понятие фигурировало в античности, то можно сказать следующее. Тело есть 1а. субстанциальная 1б. потенция быть 2а. индивидуально нераздельным 2б. носителем 3а.
Из книги автораЭвальд Ильенков Космология духа Попытка установить в общих чертах объективную роль мыслящей материи в системе мирового взаимодействия (Философско-поэтическая фантасмагория, опирающаяся на принципы диалектического материализма)Не совершая преступления против аксиом
Из книги автора Из книги автораНовая обобщающая формула. Наиболее всеохватной Юридической категорией, характеризующей состояние и особенности права в советском обществе начиная с середи-1930-х годов, стала формула (и одновременно - лозунг, принцип, идеологический постулат) "социалистическая
Особое место в ильенковской «триаде» занимает тема и проблема личности. Этой части творческого наследия философа обычно уделяют мало внимания, что подтвердила и наша дискуссия. Между тем именно эта проблема, как она была поставлена и решена Э.В.Ильенковым, позволяет понять его позицию и взглядах как социального философа не в меньшей мере, чем блестяще проведенный им анализ логики «Капитала» или феномена идеального. Предстоит еще разобраться в том, почему ильенковскую «формулу личности» никто сегодня открыто не оспаривает, и в то же время она как бы замалчивается. Впрочем, ничего странного и неожиданного в этом нет: когда валят, пускают под откос целые философские «леса» и «поезда», стоит ли беспокоиться об отдельных «щепках» и «вагонах». Еще вчера без «диалектики» и шагу ступить не могли, рынок вместе с его «вещной связью» критиковали и обличали, а сегодня те же самые авторы одно отбрасывают как ненужный хлам, а другое превозносят как панацею… На фоне временного затмения умов и всеобщего разбазаривания былого богатства забвение или недооценка какой - то идеи, мысли, формулы становится явлением привычным, обыденным. Но не только «рукописи не горят», не горят и счастливо найденные идеи, решения.
Сравнительно небольшая по объему, но весьма плотная, «тесная» по высказанным в ней мыслям статья Э.В.Ильенкова «Что же такое личность?» (1979 г.) была написана специально для книги - сборника «С чего начинается личность». Как один из инициаторов создания этого сборника хорошо помню, с каким желанием и энтузиазмом взялся Эвальд Васильевич за статью, написав текст, что называется, в один присест, без версий и переделок. Кто хотя бы раз побывал в его рабочем кабинете в разгар работы над текстом, наверняка заметил пол, усеянный «забракованными» страницами и заправленный в старый «Ундервид» чистый лист бумаги. Недовольный написанным, Ильенков начинал все сызнова. Но в данном случае тема была явно наболевшей, давно и тщательно обдуманной в своей логике и аргументации. Статья как бы венчала многолетние раздумья по вопросам, имеющим к проблеме личности прямое или косвенное отношение. Уже написаны были «Откуда берется ум?», «Учиться мыслить!», дискуссионный цикл статей на тему «Психика и мозг», обобщавший наблюдения и размышления философа в связи с исследованиями А.И.Мещерякова по проблемам психики слепоглухонемых детей. Последние были как бы экспериментальным подтверждением собственно философского поиска ответа на вопрос - как рождается личность.
Есть у меня и личная причина для того, чтобы обратить внимание на вклад Э.В.Ильенкова в разработку темы и проблемы личности. Я тогда работал над книгой очерков «Сократ и мы», представив статью под этим названием в упомянутый выше сборник. И должен признаться, что находился под сильным влиянием именно ильенков - ской методологии и подхода к феномену личности. Меня интересовала природа «проблематичных характеров», будь то Сократ, Галилей, Лев Толстой или провинциальный инженер Зилов, герой «Утиной охоты» В.Вампилова. В отличие от Ильенкова, искавшего философское решение проблемы, я попытался посредством «портретных» характеристик обрисовать психологию и поведение реальных личностей, используя опыт современного искусства. Я не ставил себе это целью, но моя скромная работа была попыткой подтвердить продуктивную силу и операциональные возможности ильенковской «формулы личности». Разумеется, Э.В.Ильенков не в ответе за то, насколько мне удалось это сделать.
Что же привлекло меня и продолжает привлекать по сей день в ильенковском толковании (прочтении) понятия личности?
На первый взгляд, понятие личности по - Ильенкову вполне соответствует представлению, сложившемуся в нашей отечественной философии. Оно обозначает человеческого индивида как субъекта отношений и сознательной деятельности, с одной стороны, и некую устойчивую систему социально значимых черт его как члена определенной общности или общества - с другой. Личность - это некая своеобразная целостность, индивидуальность (лицо) или, иначе, социально - психологический облик данного индивида. Взятая в самом общем виде, ильенковская трактовка личности мало чем отличается от общепринятых марксистских представлений и определений. Различия возникают и приобретают концептуальный характер в процессе развертывания, раскрытия и конкретизации самого понятия. Оказывается, внутри последнего таится много подвохов и загадок, меняющих его смысл в зависимости от подхода и логики мышления интерпретатора.
Начнем с того, что для Ильенкова личность не задается фактом рождения индивида, она рождается, «вырабатывается» в ходе прижизненного его существования и развития. Генетические предпосылки при этом признаются, учитываются, но личностное начало есть результат и продукт сложного взаимодействия, переплетения и пересоздания условий и обстоятельств, в которых «волею судеб» оказывается тот или иной индивид. Нисколько не умаляя уникальности, неповторимости личности (невоспроизводимо - индивидуального образования), Ильенков настаивает на том, что человеческую личность тем не менее нельзя превращать в простой синоним чисто логической категории «единичного» вообще как такового. При этом подходе и понимании ничего другого, кроме «дурной индивидуальности», не возникает и возникнуть не может. В этом смысле Ильенков действительно скорее «гегельянец» и «марксист», чем, скажем, приверженец экзистенциализма, для которого проблема соотношения единичного и общего сводится к антитезе «одинаковости и неодинаковости» и всеобщее при этом не более чем «одинаковое».
Не приемлет Ильенков и широко известный тезис о двойственной, «биосоциальной» сущности человека, человеческой индивидуальности, личности. Биологическое начало составляет лишь предпосылку (безусловно, необходимую и ближайшую), лишь условие человеческого, «родового» в индивиде, но никак не «сущность», не внутреннее условие и не конкретную общность, не общность личности и личностей. И чем последовательнее вы проводите, отстаиваете точку зрения социально - биологического дуализма в понимании сущности человеческой индивидуальности и личности, тем дальше уходите сами (и уводите других) от разгадки ее возникновения и становления в данных, совершенно определенных и конкретных исторических обстоятельствах жизнедеятельности индивида.
Ильенков не скрывает, что ему импонирует, представляется более резонной и убедительной логика марксова подхода к определению сущности личности. А для Маркса, как известно, сущность личности выступает в совокупности всех общественных отношений, в каждом конкретном случае воспроизводимой индивидуально, персонифицированно. Читавший «Капитал» в подлиннике, Ильенков считает более точным сказать, перевести «ансамбль», ибо у Маркса имеется в виду не механическая сумма одинаковых единиц и свойств, а единство многообразия всех социальных отношений. Сторонник биосоциального дуализма, провозглашая себя материалистом в толковании человеческой психологии, на самом деле является механицистом, редукционистом. Как раз конкретная сущность личности, которую он пытается выявить и объяснить, остается невыявленной и необъясненной.
По Ильенкову, такой подход вообще присущ пседоматериализ - му, каковым и является физиологический идеализм с его попытками вывести сущность личности из морфологии и функции мозга. Сведение личностного начала личности к мозговой (интеллектуальной) деятельности настолько укоренилось в научной практике и повседневном сознании, что личность предстает как продукт условнореф - лекторной деятельности и отождествляется с «умом», «башковитостью». Ильенков констатирует простейшее, наглядно наблюдаемое явление: «Личности без мозга быть не может, а мозг без намека на личность бывает». В том - то и состоит хитрость проблемы, что личность и мозг, как ни соблазнительно повязать их причинно - следственными узами, буквально понятым определением «Хомо сапиенс» - это принципиально различные по своей сущности «вещи». Да, в своем непосредственном, фактическом существовании они связаны и неотрывны друг от друга, но при этом слиты в некое единство, как образ «Сикстинской мадонны» и те краски, которыми он написан на куске холста Рафаэлем, или троллейбус и те материалы, из которых он сделан на заводе (примеры самого Ильенкова).
Выходит, чтобы проникнуть в тайну возникновения личности, надо исходить совсем из другого основания и системы элементов, нежели то, что обозначается словом «мозг». «Тайна человеческой личности потому - то веками и оставалась для научного мышления тайной, что ее разгадку искали совсем не там, где эта личность существует реально» 11 . Тут имеет место быть совсем другая реальность и другое пространство, в лоне которых и возникает такое специфическое культурно - историческое образование, как личность. Она является плодом и продуктом коллективного труда людей, вступающих в процессе своей деятельности в некие отношения друг с другом. А именно: как совокупность («ансамбль») реальных, чувственно - предметных, через вещи осуществляемых отношений данного индивида к другому индивиду (к другим индивидам) 12 . Это отношения деятельности, активного взаимодействия, сотворчества, в процессе которого создаются не только вещи, но возникает и собственно человеческая индивидуальность, личность.
Ильенковская формула личности, вполне марксистская по своему определению и понятийному оформлению, представляется и сегодня (во всяком случае, автору этих строк) наиболее точным, операционально продуктивным подходом к проблеме, которую философия и философы издавна сводили к дуализму тела и души (Декарт), природы: и духа (Гегель), воли и представления (Шопенгауэр), сознательного и бессознательного (Фрейд), наличного бытия и существования (Кьеркегор). Ильенков снимает саму дуалистическую установку (парадигму, как модно сейчас говорить) в подходе к феномену личности, предложив «формулу личности», которая позволяет понять и объяснить, «из какого сора» возникает уникальный сплав человеческой индивидуальности.
Разумеется, нет никакого общего аршина, мерила, каким можно было бы измерить величие, достоинство и уникальность той или иной личности. Но это не значит, что критерий оценки вообще невозможен или отсутствует. В этом отношении особенно интересны суждения Ильенкова по поводу «неповторимости» человеческой индивидуальности, на чем много и часто спекулируют по сей день.
Вряд ли можно, скажем, излишне доверять самоощущению и самочувствию человека, его претензии на личностный статус. Склонность к завышенной самооценке собственной персоны - увы, явление широко известное, и дело здесь не в скромности или нескромности того или иного претендента. Никто не вправе запретить человеку думать о себе лучше, чем он есть на самом деле (да и не сможет человек сделать что - то серьезное, дельное без веры в себя, в свой талант и способности). Но самомнение индивида не случайно воспринимается окружающими иронично, как хвастовство или признак ограниченности. Это очень разные «вещи», или установки - видеть себя в обычном зеркале, на что способна и обезьяна, или увидеть себя «со стороны», глазами других людей. Это тоже зеркало, но совсем иного рода и свойства - зеркало, так сказать, личностное. Такая оценка и самооценка есть привилегия людей не только и не просто мыслящих, но еще и совестливых, т. е. способных воспринять и сопереживать «вести», идущие от других людей, близких и дальних. Суть не в том, что «со стороны виднее», как обычно говорят. Просто в этом случае более «весомо, грубо, зримо» выступает общественная (общечеловеческая) значимость личности и ее дела. Масштабы этой значимости, конечно, разные, но другой меры и оценки творческого вклада личности и ее уникальности человечество не придумало.
Тут все завязано на некоем объективном основании, которое Ильенков усматривает в загадочной и специфически человеческой способности индивида «относиться к самому себе как к некоему другому». Именно отношения «Я» к «Не - Я», настаивает он, составляют внутреннее пространство собственно личностного развития индивида. Ибо в результате такого взаимоотношения и взаимодействия возникает нечто третье (кроме «тела» и «души») - качественно новое, культурно - историческое образование - «Я - сам/а/", т. е. личность, отличная от других человеческая индивидуальность. Рождение личности, формирование ее индивидуальной неповторимости есть продукт и эффект развитой «обратной связи» индивида с окружающим его миром, природой и социумом. Связь не внешняя, не поверхностная, не обязательно «активистская» по форме своего проявления (можно вести уединенный образ жизни и не отличаться даром коммуникабельности), но глубоко внутренняя, с развитой способностью сопереживания, причастности и ответственности за все, что происходит «вокруг», с другими людьми. Именно здесь таится главный источник социокультурной активности и самоотдачи личности, а не в особенностях устройства и деятельности «церебральных структур» мозга. Скрытый от внешнего взора «подземный рост души» (А.Блок) имеет своим основанием жизнедеятельный процесс взаимодействия человека с природой, социальной действительностью, доставшейся ему «по наследству» культурой.
Безусловно, в разговоре о личности никак не обойтись без понятий «самосознание» и «самовыражение». Вопрос, однако, в том, какое реальное, фактическое содержание вкладывается в эти понятия и что они в каждом конкретном случае представляют и выражают. Ведь возможно такое «индивидуально неповторимое самочувствие» плоти или тела, за которым скрывается (порой очень умело, даже мастерски) пустота внутреннего пространства индивида, претендующего на личностный статус и общественное внимание. Далекого от какой - либо апологетики понятия личности Ильенкова эта сторона проблемы особенно интересует.
Он не случайно вспоминает и обыгрывает известную притчу о «голом короле», характерную не только для придворной ситуации. Все мы не только «немножко лошади», как сказал поэт, но часто оказываемся в положении то «короля», то «подданных», исполняем некие роли и надеваем маски, имитирующие отсутствие или подмену всамделишной жизни всевозможными эрзацами. Превращенная форма существования порождает одинаково ложное «единичное самосознание» - кого - то в качестве «короля», а кого - то в качестве «подданных». И можно так вжиться в роль и слиться с надетой на лицо маской, что появляется вместо личности «дурная индивидуальность», выдающая себя, однако, за личность. Этот самообман в определенных условиях может приобрести массовый характер, создавая и воспроизводя вполне «карнавальную» действительность и соответственно «карнавальные» отношения.
Но дело не в самообмане, и даже не в уродливом социальном строе человеческих взаимоотношений, который может наглухо закрыть возможность индивиду проявить себя, свою индивидуальность в реальном социальном действии. В этих случаях, справедливо замечает Ильенков, человеку приходится, чтобы выделиться и проявить себя, поневоле искать выхода в пустяках, в ничего не значащих (для других, для всех) причудах и странностях. Процитирую Ильенкова: «Чем меньше действительно индивидуального, заранее не заштампованного отношения к действительно серьезным, социально значимым вещам дозволяется ей (индивидуальности) проявлять, тем больше она хорохорится своей «неповторимостью» в пустяках, в ерунде, в курьезных особенностях: в словах, в одежде, в манерах, в мимике, призванных лишь скрыть (и от других, и прежде всего от себя самой) отсутствие личности (индивидуальности) в главном, в решающем - в социально значимых параметрах» 13 .
Написанные в 1978 году, эти строки имели в виду не только нашу советскую действительность, адептом которой Ильенков никогда не был, но и социальный строй так называемой «западной» жизни с его культом индивидуализма, в сущности которого он также не обманывался. Для Ильенкова подлинная личность, утверждающая себя со всей присущей ей энергией и волей, «становится возможной лишь там, где налицо назревшая необходимость старые стереотипы жизни ломать, лишь там, где кончился период застоя, господства косных штампов и настала пора революционного творчества, лишь там, где возникают и утверждают себя новые формы отношений человека к человеку, человека к самому себе» 14 . И потому настоящая личность, подлинная, а не «дурная» индивидуальность, возникает там и тогда, где и когда индивид в своих действиях и продукте своих действий вдруг производит результат, всех других индивидов волнующий, всех других касающийся, всем другим близкий и понятный, короче - всеобщий результат, всеобщий эффект. На самом высоком, очевидном для всех уровне это - Платон или Евклид, Ньютон или Спиноза, Бетховен или Наполеон, Робеспьер или Микеланджело, Чернышевский или Толстой, и т. д. Это правило, формула личностного самовыражения относится в равной степени и к великим, и к так называемым «простым» людям. Конечно, масштаб личности измеряется масштабом тех реальных задач, в ходе решения которых она возникает и оформляется в своей определенности. Но сути дела это не меняет. Личность тем значительнее, чем, подчеркивает Ильенков, полнее и шире представлена в ней - в ее делах, словах и поступках - именно коллективно - всеобщая, а вовсе не сугубо индивидуальная неповторимость.
Ильенковская формула личности философична и гуманистична в самом широком и глубоком смысле этих определений и понятий. Вне и без понятия личности невозможно объяснить появление человеческой культуры и цивилизации, нравственности и искусства. Пространство и характеристика собственно личностного развития индивида фиксируется понятиями «свобода», «творчество», «самосознание» и т. д. Но как ни велико значение этих ипостасей, каждое из них и все вместе они не исчерпывают смысла и значимости фактора личности в человеческом бытии и истории.
Есть еще чувство человеческого достоинства и связанный с ним огромный, непредсказуемый мир эмоций, оно - то и является, по Ильенкову, фундаментом и стержнем всей нравственно - эстетической культуры человечества. Это великое чувство отнюдь не иррациональное по своей природе и сущности, как принято думать, заявляющее себя точным и мудрым «языком» высокой нравственности и настоящего искусства, выражает и защищает человеческую индивидуальность, неповторимость, больше и лучше, чем все «писаные» законы, кодексы и правила. Истина, которая на языке нравственности и искусства давно уже была поведана миру, заключается в том, что для человека самым высшим и самым интересным предметом в универсуме является все - таки Человек. Со всеми его «несовершенствами». И нет на земле другой «высшей ценности», ради которой человеку стоило бы жертвовать собой, кроме разве только другого человека. И если жертвовать, то собой, а не другим.
Прошло много лет (десятилетия!), а я до сих пор помню впечатление, которое произвела на меня финальная часть статьи Э.В.Ильенкова «Почему мне это не нравится» в сборнике «Культура чувств» (1968 г.). Он разбирает эпизод из фильма «Суд» по Тендрякову, где председатель сельсовета, чтобы освободить «нужного человека» от тяжести подозрения в нечаянном убийстве, решает пожертвовать «никому не нужным» стариком - егерем, свалить вину на него. «Ты же знаешь, что я не убивал? - спрашивает его с горечью старик. - Знаю! - патетически восклицает председатель. - А надо! Ради дела! Ради нашего общего дела!» Да я ради общего дела не только тебя, я и себя не пожалею!»
Ильенков пишет: «Всмотритесь в шкалу его (председателя) ценностей! Как будто все верно. «Общее дело» на первом месте… А на втором - «Я». И уж на третьем «он», другой человек. Вот она, самая отвратительная казуистика, превращающая «общее дело» в звук пустой, в ширму, в абстракцию. Ибо конкретная реальность этого «общего дела» только в том и состоит, что я его делаю сообща, вместе с другим человеком. А если я ради «общего дела» решил пожертвовать другим человеком, то и превращается тотчас это дело в мое, в эгоистическое дело…
И уж если ты настолько умен и дальновиден, что рассчитал совершенно точно - обстоятельства сложились так, что за прогресс приходится платить самой дорогой платой во вселенной - человеческой жизнью, человеческой кровью, человеческим здоровьем, человеческим счастьем (случается, увы, еще в наш век и такое), то уж будь настолько благороден - плати прежде всего из своего собственного кармана». И отвечает старик - егерь председателю: «Себя - можешь. А меня - спроси сперва, согласен я али нет?»
Я выбрал и привел этот пример ильенковских размышлений не случайно. На мой взгляд, он убедительно показывает, насколько сложным и тонким был подход Эвальда Васильевича к феномену личности, обнаружению истоков ее индивидуальности, неповторимости. Быть или не быть личностью, и что значит быть личностью - на оселке этого вопроса в наше время развертывается диалог и спор двух цивилизаций - традиционного и технотронного общества. Оба культа и обе культуры, настоянные на «коллективизме» и «индивидуализме», ищут выхода из драматического, точнее - трагического, противоречия, которое ныне поставило человечество, все мировое сообщество перед проблемой собственного выживания. Но это уже другая тема, и о ней надо говорить специально…
Э.В.Ильенков нащупал и обнажил живой «нерв» этой проблемы, предложив теоретическую модель ее разрешения, которую еще предстоит по достоинству оценить.