Почему гитлер хотел уничтожить ленинград. Что спасло ленинград. Головокружение от успеха

3. ПЕРВЫЙ ПЯТИЛЕТНИЙ ПЛАН - ПЛАН ПОСТРОЕНИЯ ФУНДАМЕНТА СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИКИ Создание плановых органов. Плановая система - детище социализма, выражение его коренных преимуществ по сравнению с капитализмом. Ее основы были определены великим В. И. Лениным. В

Версия военного переводчика, писателя

Мне, как военному переводчику, довелось в начале 90-х годов участвовать во встречах российских и немецких ветеранов. С собой бывшие немецкие солдаты привозили истории дивизий, воспоминания, дневники, которые оседали в моей библиотеке. Постепенно их набралось немало. Вот тогда и появились сомнения: а всё ли однозначно в вопросе, почему устоял Ленинград? Почему немецкое наступление, начавшееся летом 1941 года, закончилось 24 сентября на подступах к Ленинграду, превратившись в 900-дневную блокаду?

В поисках ответов на эти вопросы я кое-что перевёл из немецких источников и показал ведущим петербургским историкам. Кто-то выразил заинтересованность в новых материалах, кто-то стал резко защищать принятую в советские годы точку зрения. А она была такой: «Мы не позволили врагу штурмом захватить Ленинград». В доказательство мне приводили дневники начальника генерального штаба сухопутных войск Германии генерал-полковника Франца Гальдера. Действительно, в них неоднократно повторялась мысль о необходимости захвата Ленинграда. Гальдеру при всём желании никто не смог бы возразить. Его хроника Второй мировой войны считается ценнейшим источником. Я уже не знал, что делать. Сомнения не оставляли меня, а ответа на них не было. На помощь пришёл мудрый питерский историк, доктор исторических наук Валентин Михайлович Ковальчук. Он порекомендовал мне, как специалисту немецкого языка, ознакомиться с гальдеровскими дневниками в оригинале.

После этого всё встало на свои места.

Оказалось, что термин «захват» был в советское время искусственно вставлен в русскую редакцию дневника Гальдера. На самом деле тот ни разу это слово не употребляет, притом делает это сознательно. Напротив, Гальдер, видя постоянно возраставшее сопротивление советских войск, стал внушать Гитлеру мысль о блокировании Ленинграда.

Это ему удалось, и 5 сентября Ленинград был объявлен второстепенным театром военных действий. Предстояло окружить его тесным кольцом и ждать, когда советские власти вывесят белый флаг.

Оказывается, в своих сомнениях я был не одинок. На международной конференции «Блокада Ленинграда: спорное и бесспорное» в сентябре 2007 года в Санкт-Петербурге писатель Даниил Гранин озадачил присутствовавших необычным заявлением. Он сказал: «Мне непонятно, почему немцы не вошли в город осенью 1941 года, когда, казалось бы, всё было готово для этого? Во второй декаде сентября город был совершенно открыт для вторжения немцев. 17 сентября, будучи солдатом-ополченцем, я был послан в город, прошёл от передовой у Шушар рядом с Пушкиным почти до центра Ленинграда, не встречая никаких кордонов и патрулей. Проснувшись на следующий день, был в полной уверенности, что немцы уже вошли в город».

На той же конференции я постарался ответить на вопрос писателя. Мой ответ звучал так: «Не было приказа брать Ленинград. Был другой приказ: «Блокировать город и ждать капитуляции». Однако не убедил я тогда Гранина и других участников конференции. Больно уж просто все это выглядело. Правда, мы договорились вместе продолжить изучение этой темы. Выступали, писали статьи, появились и книги. У Гранина в новой редакции вышла «Блокадная книга». С большим интересом читатели восприняли его новые повести и романы: «Заговор», «Всё было не совсем так», «Мой лейтенант». У меня тоже появилось несколько работ. Вышла книга «Ленинградский “блицкриг”», где я привожу полный дневник Лееба и даю корректный перевод текста дневника Гальдера, касающийся действий немецких войск под Ленинградом. Затем появились другие мои книги: «Блокадный пасьянс» и «Уходящие в вечность».

К исследованиям подключились и другие люди, в том числе и с немецкой стороны. Например, сын командующего группой армий «Север» фельдмаршала фон Лееба прислал в 2007 году Гранину письмо, где приводит слова своего отца о том, что ему непонятно, почему не последовало приказа захватить Ленинград, который почти нечем было оборонять.

Георгию Жукову, возглавлявшему Ленинградский фронт, тоже было непонятно, почему немцы прекратили свое наступление. Он не поверил своему начальнику разведки полковнику Евстигнееву, доложившему, что танковые дивизии отходят от Ленинграда. Недоверие Жукова можно объяснить. Как военный стратег он прекрасно отдавал себе отчёт, что огромная ударная группировка противника, сконцентрированная под Ленинградом, просто обязана была штурмовать город. И лишь убедившись, что танковые и моторизованные соединения действительно отошли от Ленинграда, Жуков признал, что штурма не будет.

Подвел итог такого рода размышлениям адъютант фельдмаршала фон Лееба барон фон Грисенбек. Уже после войны он записал в своем дневнике: «Захвату города, который охранялся лишь слабыми силами, препятствовал приказ свыше, согласно которому были отведены семь дивизий с целью их дальнейшей переброски на Москву. Предостережение Лееба, высказанное им в личной беседе с Гитлером, что таким образом не будут взяты ни Москва, ни Санкт-Петербург, подтвердились».

Как же всё происходило в начальный период войны под Ленинградом? Вначале несколько слов о группе армий «Север». Это была огромная группировка войск, численностью свыше 500 тысяч человек. В её состав входили 18-я и 16-я армия, а также 4-я танковая группа. Поддержку им оказывал 1-й воздушный флот в составе 1-го и 8-го авиакорпусов.

В первый же день войны 22 июня 1941 года командующий группой армий «Север», наступавшей на Ленинград, фельдмаршал Риттер фон Лееб столкнулся с тем, чего не было до этого в покорённой немцами Европе. Два определения Лееба: «сопротивление противника» и «плохие дороги» – будут сопровождать его дневниковые записи вплоть до самой отставки.

Это оказалось серьёзным русским контраргументом против немецких войск. Видя растущее сопротивление Красной армии на Восточном фронте, начальник генерального штаба сухопутных войск Гальдер решил пожертвовать одним из трех направлений наступления на Советский Союз. 2 июля он выразился совершенно недвусмысленно о предстоящей блокадной судьбе города на Неве: «4-я танковая группа должна оцепить Ленинград». Гальдер решил ограничиться окружением Ленинграда в надежде на то, что город, в конце концов, сдастся сам. Тем самым, по его мнению, можно было бы сохранить силы и средства для действий на центральном и южном направлениях. Там уже серьёзно ощущалось снижение темпа наступления. Эти мысли он начал внушать Гитлеру. По существу, это был отход от плана «Барбаросса».

10 июля считается официальной датой начала битвы за Ленинград. В этот день немецкие войска нанесли удары на лужском, новгородском и старорусском направлениях. Финны перешли в наступление на Карельском перешейке и в Восточной Карелии. Непосредственно на Ленинград начали надвигаться немецкая 4-я танковая группа вместе с 18-й армией с юга и финская Юго-Восточная армия с севера. Темп наступления немецких войск неуклонно снижался, чем глубже они вторгались на русскую территорию. У финнов, напротив, успех следовал за успехом: они отвоёвывали свою землю.

Лееб пишет 12 июля: «Большие потери. Если наступление и дальше так пойдёт, то войска вскоре будут измотаны. Фюрер уже больше не придаёт особого значения Петербургу». Этому имелось объяснение. Менее чем через месяц после начала войны импульсивный Гитлер изменил мнение относительно Ленинграда. Город на Неве перестал быть для него объектом, имеющим первостепенное значение. Главенствующая роль в этом судьбоносном решении принадлежит Гальдеру, которому удалось переспорить командование вермахта и окончательно убедить Гитлера отказаться от захвата Ленинграда. Основной причиной этого было всё более возраставшее сопротивление советских войск.

Леебу приходилось вновь и вновь подчиняться приказам из Берлина, которые расходились с его планами по захвату Ленинграда. 2 августа состоялось совещание в штабе командования сухопутных войск. Там была в очередной уже раз озвучена главная цель группы армий «Север»: блокирование Ленинграда. 18 августа в ставке Гитлера это было объявлено официально. Гитлер распорядился начать с Киева, который пожелал не захватывать, а ждать, когда тот выбросит белый флаг. После этого превратить город в пепел и развалины. Такая же судьба ожидала и Ленинград. Однако требование Гитлера не было подкреплено реальными техническими возможностями по уничтожению мегаполисов. Кроме того, большинство немецких военачальников не поддерживали подобных замыслов. Для них уничтожение захваченных городов попросту не имело смысла. Ведь, помимо расхода огромного количества боеприпасов войсками, которые в это время уже блокировали данный город, после его падения нужно было размещаться в тёплых квартирах. А это можно было сделать только в самом городе. С приближением зимы такие мысли всё чаще одолевали немецкий генералитет. Представители высшей военной власти отчётливо сознавали, что идея блицкрига потерпела крах. Поэтому немецкие генералы обоснованно надеялись на то, что Гитлер разрешит всё-таки овладевать крупными городами. С Киевом так и произошло в сентябре после того, как советское командование оставило город. Разрушать город гитлеровцы не стали.

По мере приближения к Ленинграду силы группы армий «Север» все больше истощались.

В дневнике Лееба появилась примечательная фраза о том, что «войска уже не те, что были в начале войны». Она говорит о физической и моральной усталости немецких солдат за два месяца непрерывных боёв. В России война оказалась совсем не такой, как на Западе.

Изменилась даже роль немецких пропагандистских рот. Первоначальной их задачей было отслеживать победоносный путь гитлеровских войск. Теперь для них, как пишет Лееб, наступил этап «вдохновения». Речь шла о «мучительной борьбе с противником». Если темп наступления немцев в первые дни войны действительно соответствовал планам, то на завершающем этапе похода на Ленинград он снизился до двух километров за день, а затем и вовсе до нескольких сотен метров. Немцы буквально прогрызали оборону на подходе к городу-крепости.

Тем не менее командующий группой армий «Север» не оставлял надежды на окружение Ленинграда не только с южного, но и с северо-восточного направления для последующего соединения с финнами на Карельском перешейке. После полного блокирования города, его было бы легче захватить. Для этого он планировал задействовать переданные ему соединения 3-й танковой группы: 39-й моторизованный и 28-й армейский корпуса. Он намеревался оснастить их мостовым имуществом с целью наведения переправы после преодоления Невы на штурмовых лодках. При этом его всё больше беспокоило положение с резервами. Он называл его катастрофическим.

Захват Шлиссельбурга 8 сентября, который считается официальным днём начала блокады Ленинграда, радости у Лееба не вызвал. Именно в этот день он делает примечательную запись в своем дневнике о том, что на данном участке группы армий «Север» придётся вести «войну несчастного человека». Лееб был удручён тем, что рушились его планы: финны остановились на Карельском перешейке и восточнее Ладожского озера, ленинградский фронт был объявлен «второстепенным направлением», сопротивление противника повсеместно нарастало.

С 9 сентября начался самый тяжёлый этап боёв за Ленинград. Несмотря на приказ Гитлера не брать город, командование группы армий «Север» всё делало для того, чтобы создать благоприятную ситуацию для изменения этого решения. Но приказ на уход семи немецких дивизий был уже объявлен. Без них взять город не представлялось возможным. Настроение у немецких солдат в этот период было не самым радужным. С психологической точки зрения это изменение планов означало их поражение. Они уходили, так и не завершив задуманного. 14 сентября немецкая 6-я танковая дивизия стояла передовыми танковыми батальонами у Пулковских высот вблизи Пушкина и ждала приказа ворваться в Ленинград. В дивизионной истории в этот день появилась запись: «Имеется твёрдое чувство, что сопротивление противника на внешнем кольце укреплений сломлено. Продолжение наступления привело бы, по крайней мере, в зоне ответственности дивизии, к тому, что её части ворвались бы в город. Но кажется, что по указу сверху приказано прекратить наступление. Решение, которого не понимает ни один человек». На следующий день 6-я танковая дивизия повернула на Москву.

С 24 сентября 1941 года под Ленинградом начался новый этап боевых действий. С этого момента ослабленные и измотанные войска группы армий «Север» перешли под Ленинградом к позиционной обороне. Парадоксальная ситуация, когда 18-я немецкая армия, как осаждающая сторона даже не пыталась ворваться в город, а лишь отбивала атаки осаждённых, продолжалась два с половиной года, закончившись 27 января 1944 года снятием немецкой блокады Ленинграда.

С Даниилом Александровичем Граниным мы сошлись, в конце концов, во мнении, что сентябрьская эпопея 1941 года не завершилась взятием Ленинграда из-за стратегической ошибки Гитлера, упустившего благоприятный момент. Но он был обречен на эту ошибку, так как не ожидал столь ожесточенного сопротивления в России.

Здесь будет к месту вспомнить Пушкина:

Гроза двенадцатого года
Настала – кто тут нам помог?
Остервенение народа,
Барклай, зима, иль русский бог?

Юрий Лебедев,

член Союза писателей Санкт-Петербурга

Специально для «Столетия»

В статье критически рассматриваются утверждения некоторых журналистов и историков о якобы нежелании Гитлера овладеть Ленинградом в 1941 году.

25 сентября 1941 г., на 96-й день войны против СССР, командующий группой армий «Север» фельдмаршал фон Лееб доложил штабу верховного командования вермахта (ОКВ), что имеющимися силами он не может продолжать наступление на Ленинград. Впервые в истории Второй мировой войны под городом на Неве была окончательно остановлена крупная группировка немецких войск. Немецкие и финские войска перешли здесь к обороне по всему фронту. Рухнула важнейшая из ближайших оперативно-стратегических задач плана «Барбаросса».

Однако в последние годы наблюдаются тревожные симптомы искажения исторической правды в угоду сиюминутной конъюнктуре. Одной из попыток переписать историю героической Ленинградской эпопеи является утверждение, что Гитлер и не пытался захватить Северную столицу, что немецкие войска не вступили в город не из-за самоотверженного сопротивления Красной армии, его защитников, а якобы по приказу фюрера его не брать.

Попытаемся взглянуть на эту проблему глазами немецких историков и мемуаристов, бывших генералов вермахта. Сегодня не найдётся, пожалуй, ни одного немецкого историка, который бы отрицал страстное желание Гитлера овладеть Ленинградом в минимально короткие сроки. Все они единодушны в том, что в плане ведения войны против СССР военно-политическое руководство Германии особое место отводило захвату Ленинграда, учитывая его значение как экономического и военно-стратегического центра страны. Дискуссии идут по другому вопросу: когда и почему Гитлер был вынужден отказаться от плана захвата Ленинграда, и решил задушить Ленинград голодом.

В соответствии с планом «Барбаросса», войска немецких армий были сосредоточены в трёх группировках: группа армий «Север», группа армий «Центр» и группа армий «Юг». Группа армий «Север» должна была, наступая из Восточной Пруссии, во взаимодействии с группой армий «Центр» уничтожить советские войска, сражавшиеся в Прибалтике. «Лишь после обеспечения этой неотложной задачи, которая должна завершиться захватом Ленинграда и Кронштадта, - говорится в директиве, - следует продолжать наступательные операции по овладению важнейшим центром коммуникаций и оборонной промышленности - Москвой.».

Обращаем внимание читателей на три обстоятельства. Во-первых, в директиве речь идет не о принуждении к капитуляции, не об окружении, не о блокаде, а ясно и недвусмысленно говорится о захвате Ленинграда. Во-вторых, взятие Ленинграда определяется как неотложная, то есть первейшая задача, от решения которой во многом зависит ход и исход войны против СССР. И, в-третьих, фашисты намеривались взять Москву лишь поле того, как падет Ленинград.

Подчеркиваем, что эта цель войны определена в плане «Барбаросса» по настоянию Гитлера. Фюрер неоднократно подчеркивал необходимость взятия Ленинграда в первую очередь. В протоколе совещания ОКВ 3 февраля 1941 г. по поводу плана «Барбаросса» указывается «Фюрер в общем и целом с операцией согласен. При детальной разработке иметь в виду главную цель: овладеть Прибалтикой и Ленинградом».

Выступая на совещании высшего руководства вермахта в рейхсканцелярии 14 июня 1941 года, то есть непосредственно перед нападением на СССР, Гитлер назвал «...взятие Ленинграда, так же как и завоевание Украины, индустриальной Донецкой области и нефтяных районов Кавказа, одной из решающих оперативных целей новой войны».

Укажем, что особое стремление Гитлера овладеть Ленинградом отмечали немецкие генералы, причастные к подготовке плана нападения на СССР, его осуществление. Ф. Паулюс, назначенный заместителем начальника Генерального штаба, которому было поручено свести все планы воедино и учесть замечания фюрера, впоследствии писал: «Особое значение в планах ОКВ придавалось взятию Москву. Однако взятию Москвы должно было предшествовать взятие Ленинграда. Взятие Ленинграда преследовало несколько военных целей: ликвидации основных баз Балтийского флота, вывод из строя военной промышленности этого города и ликвидация Ленинграда как пункта сосредоточения для контрнаступления против немецких войск, наступающих на Москву» «Стратегические цели Гитлера, - указывал генерал-фельдмаршал Манштейн, - покоились преимущественно на политическом и военно-экономическом соображениях. Это был в первую очередь захват Ленинграда, который он рассматривал как колыбель большевизма и который должен был принести ему одновременно и связь с финнами, и господство над Прибалтикой». Гитлер хотел взять Ленинград, как указывает немецкий историк И. Хюртер, как «объект своей идеологической ненависти; сначала захватить, а потом сравнять с землёй, и нашёл в руководстве ОКВ (Кейтель) искренних сторонников».

Мы подробно останавливаемся на этом аспекте битвы за Ленинград, чтобы показать беспочвенность всех разговоров, «поисков правды» и утверждений о нежелании Гитлера захватить Ленинград. Они служат не поиску истины, а нередко являются следствием сиюминутной конъюнктуры.

Таким образом, Ленинград являлся важнейшим объектом на направлении одного из главных стратегических ударов немецко-фашистской армии. От устойчивости его обороны в значительной мере зависел ход войны и возможность нашей победы над врагом.

Стремясь достичь наибольшего превосходства в силах и средствах, германское командование, исходя из поставленной задачи и оценки сил советских войск в Прибалтике, сосредоточило в группе армий «Север» 18-ю и 16-ю полевые армии, 4-ю танковую группу. Её боевые действия поддерживал 1-й воздушный флот. Группа армий «Север» имела в своём составе 20 пехотных дивизий, три танковые дивизии и три моторизированные дивизии. Нередко, особенно в СМИ, можно встретить рассуждения, что численный состав группы армий «Север» был значительно меньшим, чем групп армий «Центр» и «Юг». Это якобы явно опровергало утверждение о намерении немцев взять Ленинград в первую очередь. Но подобные суждения не учитывают, что по левому флангу нашего Северо-Западного фронта, прикрывающего ленинградское направление, удар намечался не группой армий «Север», а соединениями 3-й танковой группы и 9-й полевой армий из группы «Центр».

Таким образом в составе группировки, направленной против войск Особого Прибалтийского военного округа, имелось 42 дивизии, в том числе семь танковых и шесть моторизованных, общей численностью около 725 тыс. солдат и офицеров, более 13 тыс. орудий и миномётов, не менее 1500 танков. К тому же, что нередко не учитывается, группа армий «Север» рвалась вперёд на более узком участке, чем другие группы - отсюда плотность её боевых порядков была почти вдвое больше. Надо также иметь в виду, что в войне против СССР на стороне Германии участвовала Финляндия. Финской армии планом «Барбаросса» чётко определялось ленинградское направление. На северных подступах к Ленинграду финское командование сосредоточило 21 дивизию и 3 бригады общей численностью более 325 тыс. человек с 4 тыс. орудий и миномётов всех калибров. Их поддерживали с воздуха 5-й воздушный флот Германии (240 самолётов) и финские военно-воздушные силы (307 самолётов) *

Бросив на Ленинград огромные силы, германское командование рассчитывало овладеть северной столицей в минимально короткие сроки. Эта уверенность был так велика, что Гитлер даже заявил, что «через три недели мы будем в Петербурге». В обстановке эйфории, вызванной первыми крупными успехами, фюрер заверил 2 июля 1941 г., что война практически выиграна. Он полагал, что «через 14 дней или самое большее через четыре недели овладеть Москвой и Ленинградом» , а геббельсовская пропаганда утверждала, что захват Ленинграда является вопросом нескольких дней. Да и в Финляндии были убеждены, что дни Ленинграда сочтены. В это время была подготовлена специальная речь по финскому радио. В ней говорилось: «Пала впервые в своей истории некогда столь великолепная российская столица, находящаяся вблизи наших границ. Это известие, как и ожидалось, подняло дух каждого финна . Есть и немало других доказательств, свидетельствующих о скором ожидании взятия Ленинграда немецкими войсками. В выпущенных в ФРГ книгах приводятся многочисленные документы, подтверждающие уверенность группы армий «Север» в скором взятии Ленинграда. 8 июля фон Лееб подписал приказ по группе армий «Север». В нём говорится, что попытки противника организовать фронт на старой русской границе не удалось. Фронт прорван. Группа армий «Север» продолжает наступление в направлении Ленинграда и овладевает Ленинградом (подч. - авт.) . 10 июля началось наступление обоих корпусов 4-й танковой группы. Было решено преодолеть расстояние от занимаемого ими района до Ленинграда примерно за четыре дня.

Это был так называемый 300-километровый рейд , потерпевший крах. Как отмечал военный историк ФРГ генерал вермахта Б. Мюлле-Хиллебрант, противник перешёл к упорной обороне, что основательно изменило не только положение воюющих сторон, но и соотношение сил. Это же подтверждал историк Г. Юбершер, отметивший усиление сопротивления Красной армии, что «сделало невозможным спроектированный в наступление «танковые рейд-удар» от Новгорода на Ленинград».

«В конце июля (подч.авт.), - пишут авторы многотомной истории «Германский рейх и Вторая мировая война», обнаружилась, что группа армий «Север» одна вряд ли может овладеть городом на Неве, хотя [для группы армий «Север»] дальнейшее наступление еще возможно, но решительного поражения противника достать нельзя»

Именно в это время, как отмечают немецкие историки, возникли и усилились разногласия по поводу направления наступления главными силами вермахта, что нашло отражение и в отдельных приказах и в высказываниях Гитлера.

15 июля в дневнике Ф. Гальдера записано, что «задача группы армий [«Север» - прим.автора] пока состоит не в овладении Ленинградом, а только в его блокировании, а 17 июля в высказываниях Гитлера впервые встречается термин «окружение». Но вскоре через два дня во время посещения 21 июля 1941 г. штаба группы армий «Север» он дает указание «возможно скорее овладеть Ленинградом и очистить от противника Финский залив.»

23 июля 1941 г. Ф. Гальдер отметил «18.00 - Доклад фюрера... в настоящий момент Москва фюрера совершенно не интересует, а всё его внимание приковано к Ленинграду... Цель операции фюрер видел в уничтожении сил противника, что он считает возможным достигнуть еще до выхода в район Москвы. К периоду осенних дождей мы захватим Ленинград, сможем выйти подвижными соединениями к Волге и вступить на Кавказ.»

По существу, эту же мысль Гитлер высказал 4 августа 1941 г., находясь в штабе группы армий «Центр», что первой достижимой целью является «Ленинград и русское побережье Балтийского моря в связи с тем, что в этом районе имеется большое число промышленных предприятий по производству сверхтяжелых танков, а также в связи с необходимостью устранения русского флота на Балтийском море.».

Это желание фюрера овладеть Ленинградом давно уже не соответствовало возможности группы армии «Север». 2 августа 1941 г. главнокомандующий сухопутными войсками генерал-фельдмаршал В.фон Браухич прибыл в штаб-квартиру группы армий «Север». При встрече с ним фон Лееб просил у Браухича «для подкрепления 1-2 штаба корпуса и 4-5 пехотных дивизий», так как силы группы армий «Север», по его мнению, «с самого начала рассчитывались по минимуму».

В конце августа возобновилось немецкое наступление на Ленинград, которое не достигло поставленных целей в результате ожесточенного сопротивления советских войск. Бои на дальних и ближних подступах к Ленинграду были одними из самых трудных и напряженных в истории Ленинградской битвы. По времени это небольшой отрезок - всего три месяца, но по сложности и скоротечности событий он мог бы сравняться с целыми годами. . Эти бои полны примеров массового героизма, мужества и отваги наших воинов. О высоком моральном духе, гражданском сознании жителей города и его защитников свидетельствуют такие документы, которым вряд ли свойственно преувеличение их патриотизма «Большинство отработанной военной цензурой корреспонденции, - читаем мы в специальном донесении Управления НКВД по Ленинградской области и городу Ленинграду от 5 сентября 1941 г. - содержит в себе сообщения, отражающие здоровое политико-моральное состояние частей Действующей Красной Армии. Бойцы и командиры выражают преданность делу защиты Родины в борьбе с фашистскими войсками, стремление к победе и полному разгрому врага» . Весьма симптоматично, что примерно также оценивает моральное состояние населения Ленинграда, в это же время разведке 18-й армии группы армий «Север».

В донесении Командованию армии в сентябре 1941 г. разведывательный отдел этой армии сообщает, что «... при нынешнем положении большая часть населения, несмотря на усталость от войны, участвует в обороне города и верит, что таким образом оно наилучшим способом может спасти свою жизнь перед угрозой немецкого наступления.

Большими потерями платили немецкие войска за каждую захваченную пядь ленинградской земли. Офицер генерального штаба сухопутных войск вермахта, находившийся в штабе 16-й немецкой армии, докладывал: «Советские части сражаются как львы и атакующие немецкие войска несут большие потери». Один из немецких штабных офицеров-танкистов назвал тогда наступление через Лужский рубеж «дорогой смерти» . 24 августа 1941 г. фон Лееб записал в журнал боевых действий: «Заметно, что дивизии потеряли свои лучшие силы».

Действительно, только 18-я армия, по немецким данным, потеряла 2035 офицеров и 56700 солдат и унтер-офицеров, получив на пополнение всего 304 офицера и 25588 солдат и офицеров. Таким образом, её личный состав уменьшился на 32853 человека . Наступательные возможности врага истощались, а сила сопротивления наших войск непрерывно возрастала. Несмотря на крайне ограниченные тогда возможности, Ставка Верховного Главнокомандования выделила из своего резерва и направила в июле-августе на защиту Ленинграда 265-ю, 268-ю, 272-ю и 291-ю стрелковые дивизии .

Огромную помощь Красной армии оказало население Ленинграда. За короткий срок была сформирована армия народного ополчения, численность которой достигала более 160 тыс. человек. Из них было сформировано 10 стрелковых дивизий, 16 отдельных пулемётно-артиллерийских батальонов, 7 партизанских полков и несколько маршевых батальонов.

Командование фронта выделило некоторое количество вооружения, снаряжения и материально-технических средств. Конечно, несмотря на патриотический порыв и готовность биться с ненавистным врагом вплоть до самопожертвования, боеспособность дивизий народного ополчения была невысокой. Личный состав частей и подразделений имел слабое вооружение и был недостаточно обучен, что вело к значительным потерям. Но другого выхода не было.

На защиту города грудью встали все ленинградцы. Единство и сплочённость населения и войск, защищавших Ленинград, придали ему несокрушимую стойкость.

Наступательные возможности немецких войск неуклонно снижались. Если до 10 июля среднесуточный темп продвижения вражеских соединений составлял 25 км, то в августе упал до 2,2 км, а в сентябре - до 1,25 км. Они не смогли сломить упорного сопротивления наших войск, а активные действия советских войск на других фронтах не позволяли германскому командованию перебрасывать на ленинградское направление дополнительные силы, чтобы продолжить наступление.

План «Барбаросса» трещал по всем швам. Перед немецким командованием маячила угроза зимней кампании, к которой вермахт был слабо подготовлен. Гитлер, как свидетельствуют воспоминания руководителей Третьего рейха из его окружение, панически опасался «зимы Наполеона». Фюрер, все более убеждаясь в недостижимости овладения Ленинградом, уступил настойчивому нажиму командования сухопутных войск (ОКН) и приказал директивой N35 от 6 сентября 1941 г. начать подготовку наступления на Москву, ограничиться окружением Ленинграда. Группе армий «Север» было приказано передать группе армий «Центр» боевые подвижные соединения. Гитлер посчитал целесообразным овладеть городом путём осуществления варварского плана голодного изнурения.

Нелишне привести высказывание бывших гитлеровских генералов по поводу причины невзятия немцами Ленинграда. «Бои вокруг Ленинграда продолжались с исключительной ожесточённостью. Немецкие войска дошли до южных предместий города, однако ввиду упорнейшего сопротивления обороняющихся войск, усиленных фанатичными ленинградскими рабочими, ожидаемого успеха не было» , - вот характерное признание одного из приближённых Гитлера - генерала К. Типпельскирха. Обратим внимание: успех-то ожидался, подготовили пропуска для хождения по городу, по существу решился вопрос о назначении командования, но успех так и не был достигнут. Но это далеко не единственное признание. 7 сентября 1941 г. генерал Шмидт, командовавший 39-м механизированным корпусом, докладывал фюреру, что «большевистское сопротивление своей яростью и ожесточённостью немного превзошло самые большие ожидания» . Другой генерал вермахта - фон Бутлар признал, что «войскам 18-й армии не удалось сломить сопротивление оборонявших каждый метр земли». В этих признаниях и заключается правда об истинных причинах не захвата Ленинграда немецкими войсками. Одно уточнение: не фанатизмом объясняется самоотверженность, героизм советских людей, а их преданностью своей Родине, великой любовью к родному городу - Ленинграду.

Что же касается утверждения некоторых участников тех событий, что якобы после взятия немецкими войсками г. Пушкина на Пулковском шоссе не встречались никакие укрепления, никакие заслоны, то, пожалуй, достаточно привести один интересный документ - дневниковую запись фон Лееба от 14 сентября 1941 г. «Сегодня я побывал в расположении 4-й танковой группы. Там узнал от начальника штаба о том, что в отличие от предыдущих оценок о том, что между 41-м корпусом и Ленинградом противника почти нет, на самом деле Пулковские высоты представляют собой укреплённый район обороны, плотно занятый войсками противника» . Его дополняет выписка из книги А. Бурова «Блокада день за днём». 19 сентября 1941 г.: «Дальнейшие попытки врага продвинуться к Ленинграду оказались безуспешными». Это же подтверждает немецкий историк Г. Юбержер. «Прорыв линии обороны, - пишет он, - немецкими частями не удался» . Выходит, что немецкие войска не только не остановились, но и предпринимали усилия, чтобы приблизиться к городу.

Как видим, совершенно беспочвенным является утверждение, что немецкие войска не взяли Ленинград в силу каких-то случайных обстоятельств, «роковых решений», принятых Гитлером, и, тем более, его якобы нежелания захватить город. Операция группы армий «Север», рассчитанная на разгром советских войск, захват Ленинграда и Балтийского флота потерпела крах. Советские войска сорвали на северо-западном направлении германский план «молниеносной войны». Расчёт немецкого командования покончить с Ленинградом до начала наступления на Москву не оправдался.

Сражение за Ленинград шло на огромном плацдарме от Прибалтики до Карелии, на дальних и ближних подступах к городу и превратилось в арену ожесточённых боёв. Неимоверными усилиями защитников Ленинграда немецкие войска были остановлены. Но эта победа досталась советским войскам дорогой ценой. Много отважных сынов Родины погребено в ленинградскую землю. Рядом с ленинградцами лежат москвичи и сибиряки, уральцы и волжане. В Ленинградской стратегической оборонительной операции с 10 июля по 30 сентября 1941 г. соединения и части Северного (10.07 - 23.08.41 г.), Северо-Западного (10.07. - 30.09.41 г.), Ленинградского (23.08. - 30.09.41 г.) фронтов, 52-й отдельной армии (1.09. - 30.09.41 г.) и Краснознамённого Балтийского флота (весь период) потеряли 214078 человек убитыми и 130848 - ранеными. Они беззаветно отдали свои жизни за Ленинград. По образному выражению одного из автором, они совершили коллективный подвиг подобно тем героям, которые ложились грудью на амбразуру дотов противника за Родину, «за други своя». Они отдали свои жизни ради победы над злейшим врагом человечества - германским фашизмом. В памяти поколений навсегда сохранится славный подвиг советских воинов, ленинградцев, совершённый ими в боях за Ленинград! И никакие попытки, по какой бы причине они ни предпринимались, не могут умалить величие этого подвига.

Михаил Иванович Фролов , доктор исторических наук, профессор, заведующий научно-образовательным Центром исторических исследований и анализа Ленинградского государственного университета имени А.С. Пушкина

Литература

1. Барбашин И.П. и др. Битва за Ленинград. М., 1964.

2. Барышников Н.И. Начало боевых действий в 1941 году к северу от Ленинграда. Политический и военный аспект // Ленинград в блокаде: события, факты, люди. СПб, 2002.

3. Blockade Leningrad. 1941-1944. Dokumente und Essays von Russen und Deutschen. Reinbek, 1992.

4. Великая Отечественная война без грифа секретности. Книга потерь. Новейшее справочное издание. / Г.Ф. Кривошеев и др. М., 2009.

5. Гальдер Ф. Военный дневник. 22.06.41 - 29.09.1942. М., 2004.

6. Ganzenmüller Jorg. Das belagarte Leningrad. Die Stadt in der Strategien von Angreifen und Verteidigen. Paderborn, München, Zürich, 2007.

7. Görlitz W. Paulis: Jch stehe hier auf Befehl. Frankfurt an Main, 1960.

8. Das Deutsche Reich und der Zweite Weltrkig. Bd.4. Stuttgart, 1983.

9. Дашичев В.И. Банкротство стратегии германского фашизма. Т.2. М., 1973.

10. История ордена Ленина Ленинградского военного округа. М., 1971.

11. Лебедев Ю.М. По обе стороны блокадного кольца. СПб, 2005.

12. Ленинград в борьбе месяц за месяцем 1941-1944. СПб, 1994.

13. Ломагин Н.А. В тисках голода. СПб, 2000.

14. Manstein E. Verlorene Siege. Bonn, 1955.

15. Мировая война 1939-1945. Сб. статей, пер. с нем. М., 1957.

16. Поражение германского империализма во Второй мировой войне. Статьи и документы. М., 1961.

17. Правда и вымысел о войне. Проблемы историографии Великой Отечественной войны. 1941-1945 гг. СПб - Пушкин, 1997.

18. Проектор Д.Л. Агрессия и катастрофа. М., 1960.

19. «Совершенно секретно! Только для командования!» М., 1967.

20. Типпельскирх К. История второй мировой войны. М., 1956.

21. Фролов М.И. Салют и реквием. Героизм и трагедия ленинградцев 1941-1944 гг. СПб, 2004.

22. Haupt W. Heeres Gruhpe Nord 1941-1945: Bad Nauhein, 1966.

23. Hass Gerhart. Die deutsch Genezid strategie gegen das belagarte Leningrad // Bulletin für Faschismus - und Weltkriegsforschung. Heft 29. Edition Organon, 2006.

24. Hass Gerhart. Belagarung und Verterdigung Leningrads (194101944) // Kriegsbildere, Dokumentation. Mainz, 1999.

Так почему же немцы так и не вошли в Ленинград?

Этот вопрос интерисовал меня очень давно. Помню, что в 50-е годы я обнаружила интересную для себя вещь: в центре города не было разрушений от войны, были только «царапины» на домах. Т.е. ВСЕ здания стояли целёхонькие. А вот на южной окраине (в районе Нарвских ворот) были сплошные руины, причём только жилых построек.

Алексей Кунгуров в своей статье «О математике и исторической реальности» исследуя этот вопрос, обращает внимание на то, почему работал Кировский завод:
«Известно, что Кировский завод работал всё время блокады. Факт тоже известный — он находился в 3 (трёх!!!) километрах от линии фронта. Для людей, которые не служили в армии, скажу, что на такую дальность может залететь пуля от Мосинской винтовки, если стрельнуть в нужную сторону (про артиллерийские орудия большего калибра я просто молчу).
Из района Кировского завода эвакуировали жителей , но завод продолжал работать под самым носом у германского командования, и его так и не уничтожили.
Сейчас на бывшей линии фронта на постаменте стоит танк Т-34. Это совсем рядом со станцией метро Автово, построенной в 1955 году. Не знаю, бомбили Кировский завод или нет, но вот судостроительный завод им. Марти (на пл. Репина) не бомбили, зато обстреливали постоянно. Рабочие в цехе погибали от осколков прямо у станков. Завод тогда новых судов не строил, только ремонтировал покалеченные.
У немцев не было приказа занимать Ленинград. Фон Лейб, командующий армией Север, был грамотным и опытным командиром. У него в подчинении было до 40 дивизий (в том числе и танковые). Фронт перед Ленинградом был длиной 70 км. Плотность войск доходила до уровня 2-5 км на дивизию в направлении главного удара.
Говорить при таком раскладе о том, что в этих условиях он не мог взять город, могут только историки, не понимающие ничего в военном деле. Мы неоднократно видели в художественных фильмах об обороне Ленинграда, как немецкие танкисты въезжают в пригород, давят и расстреливают трамвай. Фронт был прорван, и впереди них не было никого. В своих мемуарах Фон Лейб и многие другие командиры Германской армии утверждали, что им запрещали брать город, давали приказ отойти с выгодных позиций…
И в это же время идёт борьба за овладение г. Мурманск. Вот там уже немецкие войска бомбили от души. Так почему Гитлер с таким упорством стремился овладеть Мурманском? Ведь он не считался ни с какими потерями. И даже, в самые тяжёлые для него периоды войны, предпочёл перебрасывать войска из Африки, но не снимал их с Мурманского направления.
На Мурманском направлении и в самом городе погибли десятки тысяч людей. Почему же Советское командование с таким упорством посылало на гибель своих солдат, не считалось ни с какими потерями, защищая голые сопки? Что защищали - Кольский залив? Но ведь союзные конвои разгружались и в Архангельске, (только с меньшими потерями).
Вот такие вопросы, на которые официальная история не даёт ответов и не даст.
Вопреки всей советской пропаганде Гитлер не был глупцом, и на все эти действия его армии были довольно веские основания. Всем уже известно его стремление познать истоки арийской расы и получить свидетельства, того, что именно немцы и являются их потомками. Ему нужны были свидетельства этого и артефакты. Он искал следы Гипербореи и не только следы, а и технологии.
Безусловно, он хорошо был знаком с результатами экспедиции Барченко, он наверняка знал, что НКВД «застолбило» большой участок территории, огородив колючей проволокой и установив серьёзную охрану. Значит, именно там и надо было искать. Вот отсюда и было такое упорство в борьбе за Мурманск.
В Мурманске скальные породы и все возможные артефакты хранятся именно в скалах. Поэтому можно было спокойно бомбить город без опасения уничтожить архивы Гипербореи. А вот с Питером всё намного сложнее.
Так почему же Гитлер так и не отдал приказ войти в город?
А всё потому, что Гитлер хорошо знал, что то, что ему надо, очень хорошо и надёжно охранялось, и не только людьми. Это было то же самое, что и в Мурманске, т.е. древние артефакты. Под Питером много древних тоннелей, построенными ещё настоящими строителями города, много входов. Один вход находился под Зимним дворцом. Тоннель шёл под Невой в Петропавловскую крепость, и им частенько пользовались Романовы, катаясь в карете.
Неизвестное метро семьи Романовых

Много лет из поколение в поколение жители Царского села передают истории о таинственных подземельях и тоннелях. Члены царской фамилии пользовались подземными ходами для секретных деловых встреч и тайных свиданий с возлюбленными, а во времена Николая 2 в Царском селе велось тайное строительство Императорского метро.

В дворцовых парках сегодня находят решётки, которые ничего не ограждают, двери которые нельзя открыть, лестницы ведущие в никуда. Возможно, это и есть ход к подземной железной дороге...

Впервые идея строительства подземки была высказана в России ещё в царствование Екатерины II. Нарытые в Царском Селе подземные ходы, соединявшие Екатерининский дворец с рядом построек в городе, позволяли Её Величеству, не афишируя свои визиты, появляться в любом конце Царского Села в любое время дня и ночи. Идея создания подземных транспортёров и лифтов также носилась в воздухе. Она казалась громоздкой, но очень нравилась императрице.
Естественно, эти тоннели были сделаны древними строителями Питера и являются, скорее всего, частью большой разветвлённой системы подземных сооружений. То, что было «отрыто» в Царском Селе - это расчистка уже готовых тоннелей, их реставрация и модернизация с прокладкой рельсовой дороги.

Заброшенный ливневый колодец в пейзажной части Александровского парка. Есть и другой, если провести прямую направление на п.Александровку. Фото 2004 г.

Руководство строительством было возложено на сенатора Н.П. Гарина, который с некоторых пор заменил военного министра и курировал по военному министерству военно-технические программы.
Строительство началось с того, что в мае 1905 года публике строжайше запретили свободно посещать Александровский и Фермерский парки в Царском Селе. Вокруг парковых массивов были установлены сплошные проволочные заграждения и заставы. Охранка распространяла слухи о том, что на территории парков развёрнуты колоссальные строительные работы в связи с подготовкой к трехсотлетию царствующего Дома Романовых.
Восемь лет в условиях строгой секретности 120 грузовиков вывозили отсюда сотни тонн грунта в сутки. Четыреста подвод подвозили по ночам продовольствие и вывозили рабочих, для размещения которых были возведены двухэтажные бараки в станице Александровская. По грузовой однопутке вывозилась львиная доля вынутого грунта, позже грунт стали вывозить на правый берег реки Кузьминки близ станции Александровская.
В 1912 году меры безопасности были усилены и в строй ввели вторую полосу колючей проволоки, по которой был пропущен ток. За месяц до сдачи объекта в эксплуатацию на поверхности развернулись невиданные работы по заметанию следов. Александровский парк был фактически разбит заново.
И через восемь лет во время празднования на территории императорских парков высокие гости не обнаружили никаких следов ведущихся здесь в 1905 году работ. Странный сверхсекретный объект в Царском Селе стоимостью 15 миллионов золотых рублей оставался самым засекреченным в Российской Империи вплоть до марта 1917 года.
19 марта 1917 года группа прапорщиков царскосельского гарнизона обнаружила шурф, ведущий в глубокое подземелье. Увиденное потрясло воображение прапорщиков. На глубине восьми метров в чреве бетонного тоннеля трёхметровой высоты был уложена широкая однопутка. В небольшом депо ржавела электрическая дрезина с двумя прицепными колясками на двадцать посадочных мест, по количеству членов царской семьи и свиты.
Всюду по стенам виднелись электрические кабели, не большие прожектора в боковых проходах освещали всё подземное пространство от подвалов Екатерининского дворца до станицы Александровской, где был смонтирован электрический подъёмник для дрезины с её содержимым. Общая ширина центрального тоннеля с боковыми проходами составляла 12 метров.
Для питания электроэнергией в Царском Селе была построена так называемая дворцовая электростанция. На то, что её мощность раз в сто превосходила нужды освещения Екатерининского или Александровского дворцов, ещё в 1910 году обратил внимание инженер-электротехник А.П. Смородин.
Станция возводилась с огромным запасом мощности под цели, далёкие от электроснабжения царскосельских дворцов, города и гарнизона. Двухэтажное здание в мавританском стиле на углу Церковной и Малой улиц было размещено с таким расчётом, чтобы питать энергией не только уже открытые тоннели, но и новые, планировавшиеся в городской черте и под военным городком войск Царскосельского гарнизона.
Секретный объект начинался со странного дома №14 по Пушкинской улице (в те времена Колпинской). Двухэтажный деревянный дом издавна привлекал к себе внимание странной кирпичной пристройкой в одно окно по главному фасаду и узкой башней со двора, имевшей сообщение лишь со вторым этажом здания. Во времена Екатерины II здесь находились её секретные покои. По подземному ходу императрица могла достичь этого дома, никем не замеченная. Здесь она вела особо секретные, конфиденциальные переговоры.

Система боковых тоннелей царёвой подземки превращала её в подземный узел со своим золотохранилищем, сетью широких тоннелей, способных вместить войска для подавления революционной стихии и спасения царской семьи. Через каждые сто метров тоннеля были круглые кирпичные колонны- кингстоны, чтобы в случае необходимости вода из прудов Александровского парка в считанные минуты могла затопить всё.
К 1 мая 1917 года все боковые тоннели самого секретного в России объекта были исследованы и разграблены, включая хранилище золотого запаса Дома Романовых под Парнасом и под зданием Китайского театра. Пока царская семья содержалась под домашним арестом в Александровском дворце, у неё был некоторый, пусть не большой, шанс бежать через тоннели подземки. Увы, тайна Царскосельского метро перестала быть тайной раньше, чем удалось спланировать побег Романовых.
Инженер Л. Б. Красин, именем революции назначенный директором царскосельской дворцовой электростанции, рассказал о попытке освобождения царской семьи В. И. Ленину.

— Когда-нибудь мы замахнемся и построим метрополитен под Московским Кремлём, с дьявольским блеском в глазах обронил Ильич и пояснил, что немцы требуют переноса российской столицы в Москву.
И опять возникает вопрос: а для чего это им было нужно?
Царское Село было оккупировано гитлеровскими войсками, полностью разграблено и уничтожено.

Чтобы поставить точку в затянувшихся дискуссиях о Блокаде, спровоцированных конфликтом вокруг телеканал «Дождь» и его опросом на тему: «Нужно ли было сдать Ленинград, чтобы сберечь сотни тысяч жизней?» - нет нужды устраивать протестные флеш-мобы и писать челобитные президенту. Достаточно просто обратиться к фактам. И сразу станет ясно, что весь этот конфликт, с исторической точки зрения, не стоит выеденного яйца.

По сути, и «кощунствующие» телевизионщики, и патриоты-инквизиторы исходят из одного и того же исторического мифа. Согласно этому мифу в период блокады немцы «рвались захватить Ленинград», а город в ответ «героически отражал атаки, умирал, но не сдавался».

Город в самом деле не сдался той злой судьбе, на которую его обрекли тоталитарные вожди - чужие и свои. И всё же картина была не такой, какой она видится «людям Дождя» и «Анти-Дождя».

Во-первых, немцы не «рвались захватить Ленинград» . Начиная с ранней осени 1941 года, генералы вермахта отказались от идеи брать город штурмом. Замкнув 8-го сентября кольцо блокады, они – во избежание собственных лишних потерь и ради переброски части войск на московское направление, - сознательно перешли к тактике осады.

Во-вторых, не разгадавшее этого маневра немецких стратегов советское командование еще довольно долго ждало штурма и готовилось к возможной сдаче города.

Практически вплоть до конца 1941 года Сталин и его штабисты размышляли не об организации планомерного снабжения Ленинграда и эвакуации жителей, а о том, как побыстрее вывезти из обреченного (как казалось Сталину) Ленинграда максимум солдат и вооружения, а также полезных для дела обороны станков и рабочих.

Главной задачей, которую ставил Кремль перед собой в тот момент, - пробить коридор на Восток и спасти от неизбежного плена (в том случае, если город будет сдан немцам) более чем 500 тысяч солдат Ленинградского фронта и матросов Балтийского флота.

Сохранение боеспособных частей в тот момент было ключевой задачей, так как потери были гигантскими: только в плену к концу 1941 года оказались почти 4 миллиона советских солдат.

"Невский пятачок"

23 октября 1941 г. заместитель начальника Генштаба Александр Василевский направил командующему Ленинградским фронтом Ивану Федюнинскому и руководителям областной и городской парторганизаций Андрею Жданову и Алексею Кузнецову указания Сталина:

«Судя по вашим медлительным действиям можно прийти к выводу, что вы все еще не осознали критического положения, в котором находятся войска Ленфронта.

Если вы в течение нескольких ближайших дней не прорвете фронта и не восстановите прочно связи с 54-й армией, которая вас связывает с тылом страны, все ваши войска будут взяты в плен.

Восстановление этой связи необходимо не только для того, чтобы снабжать войска Ленфронта, но и особенно для того, чтобы дать выход войскам Ленфронта для отхода на восток для избежания плена, если необходимость заставит сдать Ленинград.

Имейте ввиду, что Москва находится в критическом положении и она не в состоянии помочь вам новыми силами.

Либо вы в эти три дня прорвете фронт и дадите возможность вашим войскам отойти на восток в случае невозможности удержать Ленинград, либо вы все попадете в плен.

Мы требуем от вас решительных и быстрых действий.

Сосредоточьте дивизий восемь или десять и прорвитесь на восток.

Это необходимо и на тот случай, если Ленинград будет удержан и на случай сдачи Ленинграда. Для нас армия важней. Требуем от вас решительных действий». http://biblioteka-mihaila.ru/stalin/t18/t18_124.htm

Как следует из этого документа, для сталинского руководства существовал один приоритет: спасение войск, а не «удержание города Ленина любой ценой».

Нельзя с точностью предсказать, как повели бы себя советские военачальники в том случае, если бы Ленинградский фронт сумел прорваться в направлении Волхова, где в тот момент находилась 54-я армия. Однако более чем вероятно, что в этом случае немецкое командование постаралось бы ликвидировать этот прорыв как можно скорее. И, следовательно, Сталину и его маршалам в этом случае (напомню, что осенью 1941-го войска вермахта имели практически повсеместное превосходство над РККА) пришлось бы принять решение о срочном выводе войск Ленинградского фронта через образовавшийся нестабильный коридор. Что автоматически означало бы сдачу города врагу.

Таким образом, осенью 1941 года советские руководители были готовы сдать Ленинград немцам. Впрочем, ничего удивительного. «Ленинградский котёл» был далеко не первым. На протяжении первого военного полугодия таких стратегических катастроф случилось уже несколько (белорусский, киевский, таллиннский, вяземский, лужский, одесский, уманский, смоленский, азовский котлы), и все они заканчивались пленением советских группировок, попавших в кольцо. Так что вполне объяснимой выглядит паническая реакция Сталина и Василевского на еще одну схожую ситуацию.

Однако войска вермахта не позволили Красной армии в первую военную осень прорвать оборону немцев и осуществить предполагавшийся вывод войск. Кольцо Блокады оказалось пробито спустя год с лишним – 18 января 1943 года, когда уже было ясно, что штурма города не будет, и когда снабжение войск Ленинградского фронта и уцелевших жителей было налажено относительно стабильно. Сдавать город и уводить из него армию не было уже, разумеется, никакого резона. Однако осенью 1941-го эти резоны казались Сталину и его маршалам более чем серьезными…

Всё сказанное позволяет сделать несколько выводов, лишающих «спор о Дожде» и все проистекшие от него эмоциональные дискуссии какого бы то ни было исторического, а следовательно и морально-политического смысла.

Во-первых, становится ясным, что ничего «кощунственного» в вопросе о возможной сдаче Ленинграда немцам в период первой блокадной зимы, - нет. Этот вариант рассматривался советским руководством как один из вероятных. Те же, кто яростно атакует сегодня журналистов «Дождя», просто плохо знакомы с историческими фактами.

Правда, плохо с ней знакомы и сами «дождевики». Поставленный ими вопрос предполагает, что иного способа спасти миллион ленинградцев от смерти, кроме как впустить в город немцев (а значит, отправить более полумиллиона боеспособных советских солдат и матросов прямым ходом в немецкие концлагеря), не существовало. Но это не так. И дело не только в том, что немецкое командование отнюдь не собиралось брать на иждивение два с лишним миллиона голодающих ленинградцев (известно, что войскам вермахта был дан приказ не выпускать из города мирных жителей, если они попробуют выйти и загонять их обратно). Гораздо важнее другое. Мирное население Ленинграда вполне реально было эвакуировать, а оставшихся – обеспечить продовольствием. Для этого требовалось только одно: политическая воля, своевременно проявленная руководителями страны и города.

Все сурово-торжественные разговоры о том, что блокадные жертвы, мол, были неизбежны, ибо: 1) советское руководство находилось в ситуации катастрофического цейтнота и глобальной нехватки ресурсов, 2) зимой 1941-1942 гг. речь шла о том, чтобы любой ценой остановить врага и поэтому мирное население оказалось вынужденно брошенным на произвол судьбы, - всё это лукавые словесные увёртки.

Достаточно вспомнить операцию по эвакуации из Дюнкерка, когда в критической для себя ситуации полного поражения союзных войск на континенте, британское правительство всего за 10 дней, с 26 мая по 4 июня 1940 года, сумело переправить через Ла-Манш около 340 тысяч солдат.

Есть и еще один наглядный пример. Зимой-весной 1945 года Германия находилась в еще худшем положении, нежели СССР осенью-зимой 1941-го. Однако это не помешало германскому руководству обеспечить эвакуацию 2,5 миллионов жителей Восточной Пруссии (на морских транспортах, под угрозой нападения подводных лодок и авиационных атак) на основную территорию Германии. По сравнению с этой операцией перевозка двух миллионов ленинградцев через Ладожское озеро выглядела бы куда более технически простой. Но…

Но в первую блокадную осень и почти всю зиму никто из высших руководителей страны о спасении жителей города, судя по всему, всерьез не думал. (Как не думали до этого о том, чтобы своевременно эвакуировать жителей Таллина, Одессы и Севастополя, хотя эти города оборонялись, и на организованную эвакуацию оставалось достаточно времени). Да и после того, как осознание масштаба проблемы, наконец, пришло, маховик сталинской военно-бюрократической машины, парализованной страхом и безынициативностью функционеров, раскручивался медленно, с огромным скрипом…

Почти всю осень Ладожская флотилия серьезно не занималась ни эвакуацией жителей (за сентябрь – начало ноября было вывезено менее 15 тысяч человек, причем только квалифицированные рабочие), ни подвозом продовольствия в город. При этом реальная пропускная способность Ладожской флотилии была очень высокой – это подтвердилось в начале ноября 1941-го, когда, несмотря на начавшийся ледостав, получившая соответствующий приказ командования, она буквально за несколько дней смогла вывезти из Ленинграда около 20 тысяч солдат.

Но приказа на эвакуацию мирных жителей и на массовый подвоз продовольствия не было еще долго…

Дмитрий Павлов (уполномоченный по снабжению и эвакуации) в своих мемуарах пишет, что установившийся лёд позволил, начиная с 20 ноября 1941 года, отправлять конные (санные) обозы, а с 22 ноября – автоколонны. Однако мирное население, не связанное с производственными нуждами, стали вывозить из Ленинграда лишь в конце января, когда люди в городе уже умирали сотнями тысяч. В этом месяце вывезли всего 11 296 человек. Массовая эвакуация пошла лишь в феврале 1942-го – 117 434. В марте – 221 947, в апреле – 163 392. Таким образом, по зимней дороге за неполных четыре месяца эвакуировали чуть более 500 000 человек.

Но это было фатально поздно – для тех, кто не дожил, а равно для многих из тех, кто в итоге умрет от последствий дистрофии уже в эвакуации – как Таня Савичева...

А если бы эвакуация - через Ладогу, на баржах - началась еще в сентябре-октябре? И если бы тогда же начался массовый подвоз продовольствия в город? Можно было спасти практически всё население!..

Но до этого Сталину и его маршалам не было в тот момент дела. И потому самолеты в это время улетали из Ленинграда на Большую землю, груженные минометами и пушками, а не стариками и детьми. А сани и автомобили, вплоть до конца января, вывозили через Ладогу солдат и рабочих, а не "иждивенцев"...

Вот почему вопрос – «Надо ли было сдавать город во имя спасения жителей?» - ставить легкомысленно и, по сути, неверно. Сдавать город, в котором находятся обеспеченные оружием и продовольствием войска, и лишаться в разгар войны полумиллионной боеспособной армии, – разумеется, безумие.

Вопрос в другом – можно ли было спасти 1 миллион ленинградцев от голодной и холодной смерти в условиях блокады? Ответ очевиден: можно! И столь же очевиден ответ на вопрос о том, кто виноват в том, что «бесполезные», с точки зрения кремлевского руководства, жители города оказались в первые блокадные осень и зиму брошенными на произвол судьбы и, по сути, обреченными на верную гибель.

Для того, чтобы Блокада Ленинграда не превратилась в фактический геноцид целого города, требовалась просто иная власть, с иной, европейской политической культурой, другой психологией, другой системой приоритетов. Евразийские коммунистические лидеры совершенно спокойно чувствовали себя, сидя в тёплых кабинетах и роскошных начальничьих автомобилях, глядя на то, как за окнами умирают изможденные люди, тянущие за собой саночки с трупами их уже умерших близких.

Академик Дмитрий Лихачев вспоминал, как его во время Блокады вызвали по какому-то вопросу в Смольный. Измученный голодом, Лихачев шёл по коридорам этой большевистской цитадели, насквозь пропитанной манящими ароматами столовой. Но ему при этом так никто из начальства и не предложил поесть. Об этом же вспоминали и другие люди – как их, измученных голодом, вызывали в Смольный, например, чтобы обслуживать руководство во время больших обедов, но также даже не давали поесть.

Весной 1942 года, после самой страшной блокадной зимы, из подвала Смольного были выброшены крупные запасы сгнивших помидоров и других продуктов. Писатель Даниил Гранин не так давно вспомнил (чем привел в бешенство министра культуры Мединского) то том, как во время Блокады в Ленинграде активно работал кондитерский цех, выпекавший сладкие деликатесы – ромовые бабы, венские пирожные и т.п. – для городских руководителей. Также недавно был опубликован и дневник одного из не самых значительных чиновников, работавших в блокадном Ленинграде – он описывал, как прекрасно питался в одном из пансионатов для начальства в самый разгар блокады. Только что «Новая газеты в Петербурге» напечатала мемуары бывшей продавщицы «Елисеевского магазина» (при советской власти он назывался «Гастроном № 1»), где на протяжении всей Блокады выдавались самые изысканные продукты представителям советской элиты: «Люди приходили спокойные, хорошо одетые, голодом не изможденные. Показывали в кассе какие-то особые книжечки, пробивали чеки, вежливо благодарили за покупку. Был у нас и отдел заказов "для академиков и артистов", там мне тоже пришлось немного поработать. В очередях в Елисеевском никто не давился, в голодные обмороки не падал» http://novayagazeta.spb.ru/articles/8396/ .

Коммунистические руководители города и страны сами не голодали и, как следует из их действий, не особо сочувствовали голодающим. И в этом - главная причина того, что миллион ленинградцев погибли в первую же блокадную зиму.

Даниил Коцюбинский