Архаизмы (от греч. «древний») - слова, отдельные значения слов, словосочетания, а также некоторые грамматические формы и синтаксические конструкции, устаревшие и вышедшие из активного употребления В. Даль. Толковый словарь живого великорусского языка. Т.1 - М., 1998 г. - С. 330.

Среди архаизмов выделяется группа историзмов, исчезновение которых из активного словаря связано с исчезновением тех или иных предметов и явлений из общественной жизни, например, «подъячий». «челобитье», «кольчуга», «конка», «нэпман». Обычно же архаизмы уступают место другим словам с тем же значением: «виктория» - «победа», «стогна» - «площадь», «рескрипт» - «указ», «лик», «око», «вежды», «млад». «град», придающие речи окраску торжественности. Некоторые неархаические слова теряют свое прежнее значение. Например, «Все, чем для прихоти обильной торгует Лондон щепетильный» (А.С. Пушкин, «Евгений Онегин»); здесь «щепетильный» имеет для настоящего времени архаическое значение «галантерейный». Или: «В последний раз Гудал садится на белогривого коня, и поезд тронулся» (М.Ю. Лермонтов, «Демон»). «Поезд» - не «состав железнодорожных вагонов», а «ряд всадников, едущих друг за другом». В отдельных случаях архаизмы могут возвращаться к жизни (сравним в русском языке XX в. Историю слов «совет», «указ» или «генерал», «офицер»). Иногда архаические слова, ставшие непонятными, продолжают жить в некоторых устойчивых сочетаниях: «Ни зги не видно» - «совсем ничего не видно», «Сыр-бор загорелся» - «начался переполох».

В художественной литературе архаизмы широко используются как стилистическое средство для придания речи торжественности, для создания колорита эпохи, а также в сатирических целях. Мастерами использования архаизмов были А.С. Пушкин («Борис Годунов»), М.Е. Салтыков-Щедрин («История одного города»), В.В. Маяковский («Облако в штанах»), А.Н. Толстой («Петр Первый»), Ю.Н. Тынянов («Кюхля») и др Будагов Р.А. Введение в науку о языке. М.. 1958. С. 88-92..

Язык, как система находится в постоянном движении, развитии, и самым подвижным уровнем языка является лексика: она в первую очередь реагирует на все изменения в обществе, пополняясь новыми словами. В то же время наименования предметов, явлений, не получающих более применения в жизни народов, выходят из употребления.

В каждый период развития в нем функционируют слова, принадлежащие к активному словарному запасу, постоянно используемые в речи, и слова, вышедшие из повседневного употребления и поэтому получившие архаическую окраску. В то же время в лексической системе выделяются новые слова, которые только входят в нее и поэтому кажутся необычными, сохраняют оттенок свежести, новизны. Устаревшие и новые слова представляют собой две принципиально различные группы в составе лексики пассивного словарного запаса.

Слова, переставшие активно использоваться в языке, исчезают из него не сразу. Какое-то время они ещё понятных говорящим на данном языке, известны по художественной литературе, хотя повседневная речевая практика уже не испытывает в них потребности. Такие слова составляют лексику пассивного запаса и приводятся в толковых словарях с пометкой «устар».

По мнению исследователей, процесс архаизации части словаря того или иного языка, как правило, проходит постепенно, поэтому среди устаревших слов есть такие, которые имеют весьма значительный «стаж» (например, чадо, ворог, рече, червленый, посему, сей); другие же выделены из состава лексики современного русского языка, так как принадлежат древнерусскому периоду его развития. Иные слова устаревают за самый незначительный срок, возникнув в языке и исчезнув уже в новейший период. Для сравнения: Шкраб - в 20-е гг. заменило слово учитель, рабкрин - рабоче-крестьянская инспекция; энкаведист - работник НКВД. Такие номинации не всегда имеют соответствующие пометы в толковых словарях, поскольку процесс архаизации того или иного слова может осознаваться как ещё не завершенный.

Причины архаизации лексики различны: они могут носить внеязыковой (экстралингвистический) характер, если отказ от употребления слова связан с социальными преобразованиями в жизни общества, но могут быть обусловлены и лингвистическими законами. Например, наречия ощую, одесную (слева, справа) исчезли из активного словаря, потому что архаизовались производящие существительные шуйца - «левая рука» и десница - «правая рука». В подобных случаях решающую роль сыграли системные отношения лексических единиц. Так, вышло из употребления слова шуйца, распалась и смысловая связь слов, объединенных этим историческим корнем (например, слово Шульга не удержалось в языке в значении «левша» и осталось лишь как фамилия, восходящая к прозвищу). Разрушились антомические пары (шуйца - десница, ошуюю - одесную), синонимические связи (ошую, слева) Моисеева Л.Ф. Лингво-стилистический анализ художественного текста. Киев, 1984. С. 5..

По своему происхождению устаревшая лексика неоднородна: в ее составе немало исконно русских слов (льзя, дабы, оный, семо), старославянизмов (глад, лобзать, чресла), заимствований из других языков (абшид - «отставка», вояж - «путешествие», политес - «вежливость»).

Известны случаи возрождения устаревших слов, возвращения их в активный лексический запас. Так, в современном русском языке активно используются такие существительные, как солдат, офицер, прапорщик, министр и ряд других, которые после Октября архаизовались, уступив место новым: красноармеец, начдив, нарком и т.д. В 20-е гг. из состава пассивной лексики было извлечено слово вождь, которое ещё в пушкинскую эпоху воспринималось как устаревшее и приводилось в словарях того времени с соответствующей стилистической пометой. Теперь оно вновь архаизуется.

Анализируя стилистические функции устаревших слов в художественной речи, нельзя не учитывать и того, что их употребление в отдельных случаях (как и обращение к иным лексическим средствам) может быть и не связано с конкретной стилистической задачей, а обусловлено особенностями авторского слога, индивидуальными пристрастиями писателя. Так, для М. Горького многие устаревшие слова были стилистически нейтральны, и он использовал их без особой стилистической установки: «Мимо нас, не спеша, проходили люди, влача за собою длинные тени…».

В поэтической речи пушкинской поры обращение к неполногласным словам и другим старославянизмам, имеющим созвучные русские эквиваленты, нередко было обусловлено версификацией: в соответствии требованием ритма и рифмы поэт отдавал предпочтение тому или иному варианту (на правах «поэтических вольностей»): «Я вздохну, и глас мой томный, арфы голосу подобный, тихо в воздухе умрет» (Бат); «Онегин, добрый мой приятель, родился на брегах Невы… - Иди же к невским берегам, новорожденное творенье…» (Пушкин). К концу XIX века поэтические вольности были изжиты и количество устаревшей лексики в стихотворном языке резко уменьшилось. Однако ещё и Блок, и Есенин, и Маяковский, и Брюсов, и другие поэты начала XX века отдали дань устаревшим словам, традиционно закрепленным за поэтической речью (правда, Маяковский уже обращался к архаизмам преимущественно как к средству иронии, сатиры). Отзвуки этой традиции встречаются и в наши дни: «Зима - солидный град районный, и никакое не село» (Евтушенко).

Кроме того, важно подчеркнуть, что при анализе стилистических функций устаревших слов в том или ином художественном произведении следует учитывать время его написания, знать общеязыковые нормы, которые действовали в ту эпоху. Ведь для писателя, жившего сто или двести лет назад, многие слова могли быть вполне современными, общеупотребительными единицами, ещё не перешедшими в пассивный состав лексики.

Необходимость обращения к устаревшему словарю возникает и у авторов научно-исторических произведений. Для описания прошлого России, ее реалий, ушедших в небытие, привлекаются историзмы, которые в таких случаях выступают в собственно номинативной функции. Так, академик Д.С. Лихачев в своих трудах «Слово о полку Игореве», «Культура Руси времени Андрея Рублева и Епифания Премудрого» использует немало неизвестных современному носителю языка слов, в основном историзмом, объясняя их значение.

Иногда высказывается мнение, что устаревшие слова употребляются и в официально-деловой речи. Действительно, в юридических документах иногда встречаются слова, которые в иных условиях мы вправе отнести к архаизмам: деяние, кара, возмездие, содеянное. В деловых бумагах пишут: к сему прилагается, сего рода, нижеподписавшийся, вышепоименованный. Такие слова следует рассматривать как специальные. Они закреплены в официально-деловом стиле и никакой экспрессивно-стилистической нагрузки в контексте не несут. Однако использование устаревших слов, не имеющих строгого терминологического значения, может стать причиной неоправданной архаизации делового языка.

В высоко стратифицированных развитых языках, как, например, английском, архаизмы могут выполнять функцию профессионального жаргона, что особенно характерно для юриспруденции.

Архаизм - лексическая единица, вышедшая из употребления, хотя соответствующий предмет (явление) остается в реальной жизни и получает другие названия (устаревшие слова, вытесненные или замененные современными синонимами). Причина появления архаизмов - в развитии языка, в обновлении его словаря: на смену одним словам приходят другие.

Вытесняемые из употребления слова не исчезают бесследно, они сохраняются в литературе прошлого, они необходимы в исторических романах и очерках - для воссоздания быта и языкового колорита эпохи. Примеры: чело - лоб, перст - палец, уста - губы и т.д.

Любой язык постоянно изменяется в течением времени. Появляются новые слова, а некоторые лексические единицы незаметно уходят в прошлое, перестают использоваться в речи. Слова, вышедшие из употребления называют архаизмами. Применение их при написании стихотворных произведений крайне нежелательно - для некоторых читателей в результате этого смысл может быть частично утерян.

Однако для определенных категорий текстов архаизмы вполне допустимы и даже желательны. Среди них произведения, написанные на историческую и религиозную тематику. В этом случае умело использованный архаизм позволит автору более точно описать события, действия, объекты или свои чувства.

К архаизмам относятся названия существующих ныне предметов и явлений, по каким-либо причинам вытесненные другими, более современными названиями. Например: вседневно - «всегда», комедиант - «актер», надобно - «надо», перси - «грудь», глаголить - «говорить», ведать - «знать».

Другие ученые считают историзмы подвидом архаизмов. Если придерживаться этой, более простой позиции, то логичное и удобное для запоминания определение архаизмов звучит так: архаизмы - это устаревшие и вышедшие из обращения называния или названия устаревших, ушедших в историю предметов и явлений.

Среди собственно архаизмов, имеющих синонимы в современном языке, надо сделать различие между словами, которые уже полностью устарели и поэтому подчас непонятны членам коллектива, говорящим на данном языке, и таким архаизмами, которые находятся в стадии устаревания. Их значения понятны, однако, они уже почти не употребляются.

Таким образом, представляется целесообразным архаизмы разделить на слова старинные или забытые, которые представляют собой термины старины и воскрешаются только в особых стилистических целях в современном литературном языке, и слова устарелые, т.е. еще не потерявшие своего значения в системе лексики современного литературного языка.

К архаизмам нужно отнести и устаревшие формы слова, хотя последние должны рассматриваться не в разделе лексики, а в разделе морфологии. Однако, поскольку сама форма слова придает определенный архаический оттенок всему слову и поэтому часто употребляется в стилистических целях, мы рассматриваем их вместе с архаизмами лексическими.

Роль архаизирующей лексики разнообразна. Во-первых, историзмы и архаизмы выполняют собственно номинативную функцию в научно-исторических работах. Характеризуя ту или иную эпоху, необходимо основные ее понятия, предметы, детали быта назвать соответствующими данному времени словами.

В художественно-исторической прозе устаревшая лексика выполняет номинативно-стилистические функции. Способствуя воссоздания колорита эпохи, она в то же время служит стилистическим средством ее художественной характеристики. С этой целью используют историзмы и архаизмы.

Временной характеристике способствуют лексико-семантические и лексико-словообразовательные архаизмы.

Устаревшие слова выполняют и собственно стилистические фукнкции. Так, они нередко являются средством создания особой торжественности, возвышенности текста - у А.С. Пушкина:

… Звучат кольчуги и мечи!

Страшись, о рать иноплеменных

России двинулись сыны;

Восстал и стар и млад: летят на дерзновенных.

Они используются как изобразительно-выразительное средство, особенно в сочетании с новыми слова - у. Е. Евтушенко: «… И стоят элеваторы холодны и пусты. Над землею подъятые, словно божьи персты».

Архаизирующая лексика может служить средством создания юмора, иронии, сатиры. В этом случае подобные слова употребляются в семантически чуждом для них окружении.

Н. А. ШЕСТАКОВА

Собственно лексические архаизмы в русском языке

В статье рассматривается архаическая лексика, формирующая разряд собственно лексических архаизмов, показаны особенности мотивационных отношений между производным и производящим словами, обусловливающие переход лексемы в разряд собственно лексических архаизмов, а также другие причины, вызывающие появление этих слов в языке.

Ключевые слова: собственно лексический архаизм; производная основа; производящая основа; словообразовательная мотивированность; потенциальная лексика; омонимия.

Процессы обогащения словарного состава русского языка и архаизации определенной его части идут параллельно. Активация и ослабление функционирования слова связаны с особенностями развития лексической системы русского языка, чутко реагирующей на процессы, происходящие в современном мире.

Период архаизации лексики очень длительный и не такой заметный, как появление новых слов, и, по мнению некоторых лингвистов, не столь существенный, как развитие национального языка в целом, однако изучение причин устаревания слов играет немаловажную роль в осмыслении процессов дальнейшего формирования системы русской лексики и, соответственно, изменений, происходящих в мире. Причины архаизации лексики следует искать не только в языковых процессах нашего времени, но и на протяжении всего периода становления и развития русского национального языка.

В научной литературе выделяются следующие факторы, способствующие устареванию слов: активное формирование русского литературного языка (XVIII в.), связанное со становлением Российского государства, что обусловило тенденцию к устранению избыточных наименований, дублирующих друг друга; семантический перелом в лексической системе русского литературного языка, наступивший в XIX в.

Архаизацию лексики вызывают изме-

Шестакова Наталья Алексеевна, кандидат филол. наук, доцент БГУ. E-mail: [email protected]

нения в государственной и общественной жизни страны, вследствие чего ограничивается сфера употребления слов, связанных с прежним жизненным укладом, происходит сознательный отказ от отдельных групп лексики (в частности, от некоторых тематических групп старославянизмов), а также борьба с так называемой галломанией, оказывавшей отрицательное влияние на формирование национального языка.

На устаревание лексики влияет низкая частотность или малая употребительность слова, приводящая к тому, что слово забывается современниками или становится непонятным.

В зависимости от характера внутренних причин устаревания выделяют различные типы архаической лексики: собственно лексические, словообразовательные (деривационные), фонетические и др.

На наш взгляд, наиболее интересным в этом плане является разряд собственно лексических архаизмов. Несомненно, на формирование разряда оказывают влияние факторы общеязыкового характера, изложенные выше, однако анализ конкретного материала (по данным толковых словарей XVII-XX вв., более двух тысяч лексем были квалифицированы нами как собственно лексические архаизмы) позволил установить языковые причины, вызывающие появление этой группы слов.

К собственно лексическим архаизмам мы относим устаревшие, преимущественно однозначные слова, вытесненные в современном языке активными эквивалентами с другой основой: безатомный -

безъядерный, бесславить - бесчестить, позорить, бражник - пьяница, гуляка, ведренный - ясный, солнечный, сухой (о погоде); взрачность - красота, привлекательность; воздыхательный - грустный, жалобный; выключка - увольнение (со службы); гарпагон - скупец, скряга; гунявый - лысый, плешивый; замаши-стый - удалой, бойкий и др. Одна из причин возникновения собственно лексических архаизмов кроется в характере производящей основы и в особенностях мо-тивационных отношений между производным и производящим словами, потому что более 80% от общего количества рассмотренных нами собственно лексических архаизмов имеют производную основу, и лишь около 20% - непроизводные слова (15% - заимствования, 5% - старославянизмы и исконно русская лексика).

Среди производных собственно лексических архаизмов примерно половина слов мотивирована активной лексикой, другая - устаревшей.

Основной причиной появления собственно лексических архаизмов, образованных от активных основ, является нарушение словообразовательной мотивированности производного устаревшего слова с позиций современного языка (считаем, это одна из причин, не позволяющих многим современным новообразованиям закрепиться в группе активной лексики).

Лексическое значение слова, по определению В. В. Виноградова, - это «предметно-вещественное содержание, оформленное по законам грамматики данного языка и являющееся элементом общей семантической системы языка» [Виноградов 1986: 10].

В современном русском языке семантика мотивированного слова определяется через значение однокоренного, находящегося с ним либо в отношениях словообразовательной мотивации, либо оно «тождественно значению другого во всех своих компонентах, кроме грамматического значения части речи» [Русская грамматика 1980: 133].

Семантику производного слова можно определить также и через его морфемный

состав, где каждая морфема является соответствующим репрезентантом одного из компонентов значения членимого слова. «Членение слова на значимые части есть выделение в его лексическом значении семантических компонентов, выражаемых этими частями» [Улуханов 1977: 83].

Мы будем исходить из того, что в толковых словарях словарная дефиниция отражает общую семантическую структуру лексемы, представителем семантического ядра которой является корень, заключающий в себе «основной элемент лексического значения слова» [Русская грамматика 1980: 124].

При сопоставлении семантики, обусловленной структурой собственно лексических архаизмов, с их общей семантической структурой обнаруживаются следующие закономерности.

С позиций современного языка в морфемной структуре многих образованных от активных основ собственно лексических архаизмов корень не является репрезентантом ядерного значения общей семантической структуры слова, а представляет неосновные или коннотативные компоненты его семантики. Подобное несоответствие формы слова вкладываемому в него содержанию связано с тем, что производный архаизм мотивируется не всей семантикой производящего, а его вторичными значениями либо коннотатив-ными оттенками. В современном языке при абсолютивном употреблении производное слово воспринимается как мотивированное всем значением производящего, а в этом случае корень собственно лексического архаизма также возвращает себе основное, ядерное значение. В результате образуется несоответствие значения архаизма, обусловленного морфемным составом, его общей семантической структуре.

Так, например, собственно лексический архаизм чувствилище (познавательные и мыслительные способности человека), исходя из его морфемной структуры, может толковаться как «место (или предмет), где находятся чувства, т. е. вместилище чувств» или как «предмет, обла-

дающий способностью чувствовать». Анализ общей семантической структуры архаизма чувствилище показывает, что активный производящий глагол чувствовать мотивирует устаревшее имя не основным, а одним из вторичных значений: «уметь воспринимать и понимать» В абсолютивном употреблении архаизм чувствилище воспринимается как мотивированный основным значением глагола чувствовать (т.е. испытывать какое-л. чувство, ощущать), вследствие чего корень -чувств- возвращает себе основное значение «способность испытывать, воспринимать внешние воздействия, а также само такое ощущение». В результате семантика архаизма, обусловленная морфемным составом, перестает соответствовать его общей семантической структуре. Это противоречие разрешается переходом имени чувствилище в пассивный словарный запас, а в современном языке остаются функционировать активные существительные интеллект (мыслительная способность, умственное начало у человека) и разум (способность логически и творчески мыслить; высшая ступень в познавательной деятельности человека; ум, интеллект), общая семантическая структура которых аналогична значению архаизма чувствилище.

Семантика корня при синонимическом значении словообразовательных аффиксов не соответствует ядерной части общей семантической структуры слова у архаизмов совопросник (собеседник, спорщик), совместник (соперник), взлизина (залысина), чернец (монах), невечерний (негаснущий, немеркнущий), об-лежание (осада, окружение), отъезжий (отдаленный), переведенец (переселенец), повалуша (общая спальня), подблюдник (поддонник), предместник (предшественник) и многие другие.

Мотивация неосновными (вторичными или коннотативными) значениями активных производящих слов пробуждает в производных собственно лексических архаизмах образность, экспрессивность, которые позволяют производному наименованию функционировать в различных стилях речи но при этом требуют определен-

ного контекста, с наибольшей полнотой раскрывающего семантику устаревшего слова (например: павлиниться - "принимать надменный, спесивый вид"; "гордиться, чваниться"; вьюнить - "ловко перебегать с места на место, незаметно проскальзывая"; звездить - "заставлять сверкать, искриться" и др.).

Мотивированные устаревшими словами собственно лексические архаизмы можно объединить в три группы. Квалифицирующим признаком при этом становятся структурно-семантические особенности производящей основы.

К первой группе относятся слова, мотивированные лексемами с большой степенью устарелости либо уже выпавшими из словарного состава языка, либо находящимися на грани выхода. В большинстве случаев такие производящие основы являются непроизводными (исходными). Они могут быть различными по своему происхождению: дуван (тюрк.) "добыча" -> дуванить "распределять добычу между участниками"); ферлакур (фр.) "волокита" -> ферлакурить "ухаживать за женщинами, быть волокитой, ловеласом", фриштик (нем.) "завтрак" -> фриш-тикать "завтракать" и др.

АШУРКОВА Т.Г. - 2009 г.

ПРОБЛЕМЫ МЕТОДОЛОГИИ ЛИНГВИСТИЧЕСКОЙ ГЕОГРАФИИ И ОБЩЕСЛАВЯНСКИЙ ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ АТЛАС

ВЕНДИНА Т. И. - 2010 г.

УДК 808.1 ББК 84(2=411.2)6

СТРУКТУРНО-СЕМАНТИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА АРХАИЧЕСКОЙ ЛЕКСИКИ КАК КОНСТИТУЕНТОВ АВТОРСКОГО ИДИОСТИЛЯ

(на материале произведений поэзий Б. Ахмадулиной)

I Кадим Мундер Мулла, Хишам Али Хуссейн

Аннотация. В статье дана структурно-семантическая характеристика архаической лексики как конституентов авторского идиостиля в произведениях поэзии Б. Ахмадулиной; определение термину «идио-стиль» в современной лингвистике; соотнесены понятия «устарелая лексика», «архаизмы», «историзмы»; выявлено, что структурно-семантическая характеристика архаической лексики в произведениях поэзий Б. Ахмадулиной репрезентирована стилистическими славянизмами, соматическими наименованиями, использованием пушкинской лексики, славянизмов с префиксом воз- (вос-), грамматическими формами.

Ключевые слова: архаическая лексика, идиостиль, «устарелая лексика», «архаизмы», «историзмы», структурно-семантическая характеристика.

382 STRUCTURAL AND SEMANTIC CHARACTERISTICS OF ARCHAIC VOCABULARY AS CONSTITUENTS OF AUTHORS" IDIOSTYLE (Based on B. Akhmadulina"s Works of Poetry)

I Kadim Munder Mulla, Hisham Ali Hussein

Abstract. The article analyzes the structural and semantic characteristics of the archaic vocabulary as constituents of writer"s idiostyle in B. Akhmadulli-na"s works of poetry and presents the definition of "idiostyle" in modern linguistics. The concepts of "obsolete vocabulary", "archaisms", "historicisms" have been correlated. It has been explained that the structural and semantic characteristics of the archaic vocabulary in B. Akhmadullina"s works are represented by stylistic Slavic vocabulary, somatic names, the usage of the Pushkin vocabulary, Russian words with prefixes воз- (вос-), grammatical forms.

Keywords: archaic vocabulary, idiostyle "obsolete vocabulary", "archaisms", "historicisms", structural and semantic characteristics.

Современный этап развития лингвистики свидетельствует о том, что лексический состав языка, представленный в тексте конкретного художественного произведения, подчинен целому ряду факторов, среди которых одним из важнейших остается принадлежность произведения определенному жанру, или тот эстетический принцип, согласно которому автор моделирует, с одной стороны, изображаемый мир, а с другой, - средства его вербализации. Кроме этого, каждое отдельное произведение характеризует и идиостиль автора, который неоднократно становился объектом исследования различных дисциплин. В лингвостилистике его рассматривают как систему, которая использует индивидуально-эстетические средства для выражения (В.В. Виноградов), коммуникативно-когнитивная платформа языковой личности, творца художественного дискурса (В.И. Карасик); в психолингвистике - как креативный способ дискурсивной реализации значимых для языковой личности смыслов (доминант) (А.В. Кинцель); в коммуникативной стилистике - как сложная многоуровневая структура личности автора, система концептуально значимых для писателя принципов организации текста (А.П. Бабушкин); в когнитивной лингвистике - как совокупность языковых и ментальных структур художественного представления писателя, языковое воплощение индивидуальной ментальной сущности автора (Н.Н. Болдырев, В.И. Герасимов, В.В. Петров, H. Picht); в когнитивной поэтике исследования идиостиля основывается на применении методологической платформы когнитивной лингвисти-

ки, лингвопоэтики, когнитивнои психологии, теоретико-методологических основ когнитивной науки, которая сосредотачивается на изучении интеллектуальной деятельности, процессов мышления, обработки, усвоения и передачи информации отдельной личностью (Р.А. Будагов, R.L. Trask, Н. Parret).

Как правило, центральной единицей исследования когнитивного аспекта идиостиля признается индивидуально-авторский художественный концепт, а современный вектор изучения идиостиля направлен на рассмотрение концептуальных приоритетов писателя и их языковой реализации (Н.С. Болотнова, Р.А. Будагов, М.Я. Дымарский и др.).

Исследования последних лет демонстрируют интерес к проблемам, которые связаны с развитием самого языка, с одной стороны, к определенным механизмам, позволяющим усовершенствовать имеющие способы, служащие для номинации лексических единиц, а с другой - актуализации тенденций к развитию слова вообще и всего лексического фонда в частности. Лексическими элементами русского языка, то есть литературного русского, семантическая основа которых характеризуется маркированностью, исследованию поддавались неологизмы. При этом пласт устаревшей лексики, как самостоятельный научный объект исследования, перестал находиться в поле зрения исследователей-языковедов и изучался лишь вместе с другими проблемами языкознания (труды Л.А. Булаховского, И.Р. Гальперина, А.Н. Гвоздев и других). В современной лингвистической литературе есть работы, в которых описаны все

возможные процессы архаизации (А.В. Коваленко) как в русском языке, так и английском, немецком и французском языках, которые, в свою очередь, актуализировали, с одной стороны, ключевые процессы для архаизации лексических единиц, охватывающих значительную группу словарного состава русского языка, а с другой, - дальнейшую разработку вопросов, которые связанны с процессом архаизации лексических единиц, потребностью создания и / или усовершенствования структурной и семантической таксономии существующих устаревших слов. Стилистический диапазон, представленный также же в пассивном словаре, заслуживает особенного внимания. Речь идет о представленных в публицистических, художественных и иных произведениях такого вида лексических единиц.

Идиостиль автора художественного произведения определяется как опосредованный в художественном тексте культурно-ментальный портрет писателя, который отображается в специфике индивидуально-авторской концептуализации действительности и детерминируется системой личностных ценностей .

Если повествовать об устаревшей лексике определенной системы литературного языка, актуализируется вопрос, что считать архаизированной лексикой. Развитие и изменения в любой сфере жизнедеятельности народа непременно отражаются в лексической системе его речи. Язык имеет динамический характер, поэтому его словарный состав подвергается постоянному развитию и обновлению. Однако обогащается не толь-

ко активный, но и пассивный запас языка, ведь новое формируется не путем отбрасывания старого, а его пополнением. Впервые в лексикографическую теорию понятие пассивного запаса языка ввел Л.В. Щер-ба, разделив словарный состав языка с частотностью употребления лексических единиц .

По определению П.М. Денисова, пассивный запас языка является широким и сложным по своей структуре объединением лексическим пластом. Критериями отнесенности лексических единиц к пассивному запасу ученый называет хронологический, стилистический, а также ж семантический. Объединение в совокупности и семантического, и хронологического критериев оказывается очень эффективным и полезным при изучении лексики, потому что они обозначают определенные культурные и культурологические реалии, поскольку в лексическом значении таких слов будут существовать семы, которые будут относить данную реалию к тому или иному культурного хронотопу . При этом М.В. Арапов считает, что в пассивный запас можно отнести лексические единицы, употребление которых связано некоторыми особенностями и спецификами тех явлений, которые они называют и / или обозначают, и лексические единицы, которые являются уже известными для определенной группы носителей языка, которые используются только в конкретных функциональных разновидностях языка .

Понятие «архаизм» может использоваться как в широком, так и узком значениях: он обозначает все устаревшие слова, включая историз-

мы, или исторические лексические единицы (труды Л.А. Булаховского и других), а также может служить и противопоставляться историзмам, то есть быть обозначением только одной категории устаревшей лексики (И.Р. Гальперин и многие другие).

Для обозначения слов, входящих в пассивный запас языка, многие отечественные лингвисты используют термин «устарелая лексика», разновидностями которой есть историзмы и архаизмы. Среди ученых сформировалось широкое и узкое понимание архаизмов. В состав архаизмов может входить собственно архаичная лексика, или историзм, редко употребляемые слова. Различие между архаическими (архаизмами) и историческими (историзмами) лексическими единицами заключается в различии приемов их введения в художественный текст. Для ввода историзма характерным является прямой способ: эксплицитное или имплицитное толкование, толкование слова с помощью уточнения и / или пояснительных слов. Зато архаизмы входят в лексико-стилистическую парадигму, то есть имеют синонимы и антонимы. Функционирование архаизма в тексте может происходить путем включения устаревшего слова в синонимический ряд, его сочетаемости с современным словом. Лексические архаизмы, как правило, относятся к лексике, представленной в книжных версиях, они обозначают слова, которые были вытеснены из повседневного употребления другими синонимичными им словами, но не исчезли из языка, а продолжают функционировать в ней, хотя сфера их деятельности резко сужается [там же].

Следует также заметить, что сам процесс архаизации не является пря-

молинейной процедурой. Часто устаревшие слова подлежат процессу ресе-мантизации, то есть переосмыслению значения слова, расширению его семантики, вследствие чего они снова могут возвращаться к активному составу языка. Архаизмы, использованные в тексте, должно быть всегда являются мотивированным. Как известно, жанр определяет систему композиционно-речевых форм текста, природу художественного времени, особенности лексической структуры. А.В. Коваленко повествует о том, что устарелая лексика является одной из жанрово образующих признаков исторического произведения, несмотря на ее реализацию прагматической направленности этого жанра по созданию исторического колорита .

Прагматическая направленность жанра исторического произведения, обусловленная его жанровой и стилистической доминантами, или жанро-во-стилистической характеристикой, определяет такие его жанровые признаки, как охват материала, художественный хронотоп, позиция автора относительно изображаемого. 385

Свидетельство современного этапа развития лингвистической науки говорит о повышенном интересе к комплексному исследованию и изучению творческой языковой личности, под которой, за Ю.Н. Карауловым, понимается все разнообразие способностей и характеристик определенного человека, который обусловливает восприятие, а потом создание речевых текстов (произведений) . Взятые в совокупности любые произведения писателя могут передавать конкретные фрагменты, которые связаны с действительностью, поэтому могут служить отличным материалом

для конструирования / моделирования речевого портрета в сознании языковой личности определенного писателя в соответствии с его восприятием и отображением.

Предлагаем рассмотреть роль архаизмов в моделировании авторского идиостиля на материале произведений поэзий Б. Ахмадулиной, представленных в сборнике «Нежность» .

Необходимо отметить, что идио-стиль Б. Ахмадулиной называли таким, который был «отделанный под старину», но при этом подчеркивалось, что сама «архаика» считалась неотделимой от новаторских изысканий. В. Ерофеев отмечает, что у Б. Ахмаду-линой не было сомнений касательно выбора поэтики, поэтому она «предпочла... сложный, но заархаизирован-ный язык» . Ученый считает, что, обращаясь к архаической лексике, поэтесса пыталась призвать своих коллег по цеху восстановить существовавшие в свое время представления о благородстве, понимания о достоинстве и чести [там же].

Б. Ахмадулину всегда интересовала архаика, так как она имеет своеобразное свойство представить в литературном произведении колорит или особенность определенной исторической эпохи. Функции стилизации и экспрессивизации поэтессы нередко соединяются в ее произведениях.

Исследователи, которые долгое время изучали творчество Б. Ахмаду-линой, обратили внимание, что стилистические славянизмы, встречающиеся в ее произведениях, позволили выделить названия предметов, явлений и свойств неязыкового мира: 1) люди - дщерь, жена, отрок, владыка, свершитель; 2) животные, растения, некоторые явления приро-

ды - вран, елень, огнь, ветр, древо; 3) части тела - лик, ланиты, длань, власы, вежды, рамена; 4) места - град, брег, чертог, врата, ложе, зерцало; 5) действия, состояния - глад, хлад, младость; 6) физические процессы - восстать; 7) мыслительные процессы - внимать, ведать; 8) эмоциональные состояния - взлюбить; 9) восприятия - зреть, узреть. Кроме этого, наблюдаются также славянизмы, которые определяют указание времени (днесь, присно), места (отсель, долу) и т.д.

Академик Л.В. Щерба неоднократно называл примеры архаизмов (историзмов), которые обозначают давно ушедшие артефакты и поэтому они не известны сегодня, но пример, взятый из произведения «Капитанская дочка» (А.С. Пушкин), - существительное «младенчество» (Все мои братья и сестры умерли во младенчестве), подчеркивая, что мы воспринимаем сущность этого слова, однако на сегодняшний день мы используем его иначе. Таким образом, Б. Ахмаду-лина применяет это слово в стихотворении «Биографическая справка», когда пишет о М. Цветаевой:

Все началось далекою порой, в младенчестве, в его начальном классе («Биографическая справка»).

Б. Ахмадулина в своих произведениях использует и соматические наименования, которые представлены, как правило, архаизмами: очи, лик, чело, уста, персты, чрево, лоно:

Юродивый там обитал вязальщик.

Не бельмами - зеницами седыми

(«Вокзальчик»).

Когда поэтесса обращается к архаической лексике, она прежде всего на-

меревается найти определенную преемственность, поскольку она чувствует свою связь с культурой прошлых лет - например эпоху А.С. Пушкина.

Основная тема произведений поэзий Б. Ахмадулиной - дружба, которая в ее творчестве восходит к творчеству А.С. Пушкину:

Уже ты мыслишь о друзьях Все чаще способом старинным, И сталактитом стеаринным Займешься с нежностью в глазах

(«Свеча»).

Когда поэтесса писала стихи о дружбе, она часто использовала лексику А.С. Пушкина:

Согласьем розных одиночеств

Составлен дружества уклад.

И славно, и не надо новшеств

Новей, чем сад и листопад

(«Свеча»).

Одной из характеристик языка и идиостиля Б. Ахмадулиной являются славянизмы с префиксом воз- (вос-), которые вместе с корнем конкретного глагола окрашивают слово эмоциями. Так, например, в произведении (стих) «Плохая весна» поэтесса использует глагол «возжелал» (Как выгоды, он возжелал страданья), в «Я завидую ей - молодой...!» - глагол «возжигала» (Возжигала зрачок золотой), в «Пашка» - глагол «возлюбил» (Я возлюбил его огня осанку), глагол «вос-помню» (Я этот взгляд воспомню в крайний час), в «Февраль» - деепричастие «воссияв» (И, странно воссияв окрест), в «Мгновенье бытия» - существительное «возглавие», прилагательное «возлюбленная» (Возглавие стола - возлюбленная лампа)

Наблюдаются также архаичные грамматические формы - зватель-

ный падеж в названии для молитвы (Дево, радуйся! Я - не умею припомнить акафист).

В «День-Рафаэль» представлена аллюзия на произведение А. Мерзля-кова «Среди долины ровныя...», поэтому прослеживается архаическая форма родительного падежа, которые представлен в женском роде:

Но мертвый дуб расцвел Средь ровныя долины.

Грамматическая форма (грамматический архаизм) может служить не только средством высокого стиля, но и средством иронии (Так, значит, как вы делаете, други? («Так, значит, как вы делаете, други.?»)).

Архаическая форма время от времени поддается рефлексии:

Есть тайна у меня от чудного цветенья, здесь было б: чуднАГО -

уместней написать (Б. Ахмадулина «Есть тайна у меня от чудного цветенья.»).

Еще один пример, который это иллюстрирует:

А мимо них любители сотерна неслись к нему под тенты полосаты.

(Б. Ахмадулина «Вокзальчик»).

Последняя грамматическая форма полосаты, которая напоминает читателю пушкинские времена, следует считать морфологическим поэтизмом .

В. Губайловский утверждает, что в принципе вся архаическая лексика представлена внутри поэтического словаря и, если в произведениях встречаются формы, которые употребляются в повседневной речи любого человека, то эти стилистические формы противоречат архаическим.

Исследователь говорит, что словарь идиостиля Б. Ахмадулиной - это словарь «высокого стиля», а ее стихи не только содержат архаические единицы в большом количестве, но и сильно перенасыщены разными архаическими средствами .

Собственный словарь Б. Ахмаду-линой можно также же считать словарем од Державина (словарь XVIII века), так как поэтессе удалось охватить все, что прослеживается в языке. Использование различных пластов языковых средств позволило Б. Ахмадулиной сделать произведения насыщенными, наполненными глубинными смыслами.

Если взять современное слово или слово, появление которого в русском языке произошло не очень давно, оно имеет определенную связь вообще со всем русским языком как в современности, так и в его развитии:

Его бессмертье - длительность надзора, каким еще не вдосталь допекли, но превзошли терпимость Бенкендорфа.

Б. Ахмадулина использовала «вдосталь допекли» - словосочетание, которое представляет совокупность двух разных языковых пластов. Так, например, с одной стороны, современный глагол «допекли», а с другой, - архаическая единица «вдосталь» [там же]. Обращаем внимание на то, что архаизмы взаимодействует в поэтическом тексте с различными пластами, например, с советизмами:

Кондитер фабрики соседней (по кличке «Большевик»), и оный

Удачлив: плод усердий съеден

(«Изгнание елки»)

Суммируя, хочется вспомнить слова О. Кушлина, который отмеча-

ет, что «поэт всегда прав», потому что его творчество нацелено не на то, чтобы испортить язык, а, наоборот, осмыслить и обновить, причем, осуществить обновление посредством реконструкции старых / древних форм, которые употребляются не механически, а по законам, установленным писателем, то есть в соответствии с законами самого языка . Недаром Е. Шварц, которая активно исследовала творческий путь Б. Ах-мадулиной, подчеркнула в предисловии к труду «Ларец и ключ», что присутствие Б. Ахмадулиной в поэзии восстановило все пробелы в истории русской литературы - она заполнила пустые места, которых было недостаточно в Пушкинской плеяде.

Таким образом, делаем выводы следующим образом:

1. Идиостиль автора художественного произведения определяется как опосредованный в художественном тексте культурно-ментальный портрет писателя, который отображается в специфике индивидуально-авторской концептуализации действительности и детерминируется системой личностных ценностей.

2. Устаревшая лексика - это слова, употребление которых носителями языка воспринимаются как устаревшие лексические единицы. Синонимами устаревшей лексики можно назвать как архаизмы, так и историзмы. Если в состав архаизмов может входить собственно архаичная лексика, или историзм, редко употребляемые слова, то разница между такими лексическими единицами заключается в различии приемов их введения в художественный текст.

3. Творчество Б. Ахмадулиной характеризуется высокой степенью

употребления архаической лексики, что отличает ее авторский идио-стиль. Поэтому намеренная архаизация, которая связана с обращением на традиции использования архаизмов, продиктована, как правило, идеей стихотворения, содержанием такого вида текста - все это является важнейшей особенностью идио-стиля Б. Ахмадулиной.

4. Структурно-семантическая характеристика архаической лексики как конституентов авторского идио-стиля Б. Ахмадулиной представлена: а) стилистическими славянизмами (наименования людей, животных, растений, некоторых явлений природы, части тела, места, действия, состояния, физические и мыслительные процессы и т.д.); б) соматическими наименованиями; в) использованием пушкинской лексики; г) славянизмами с префиксом воз-(вос-); д) грамматическими формами (звательный падеж, средства иронии, рефлексии и т.д.).

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ И ИСТОЧНИКОВ

1. Павловская, О.Е. Стиль как прототипиче-ская категория гуманитарных наук (системно-терминологический аспект): дис. ... д-ра филол. наук [Текст] / О.Е. Павловская. - Краснодар, 2007. - 328 с.

2. Щерба, Л.В. Языковая система и речевая деятельность [Текст] / Л.В. Щерба. - Л.: Наука, 1974. - 428 с.

3. Денисов П.Н. Лексика русского языка и принципы ее описания [Текст] / П.Н. Денисов. - М.: Русский язык, 1993. - 248 с.

4. Арапов, М.В. Пассивный словарь [Текст] / М.В. Арапов // Большой энциклопедический словарь. - М.: Большая Российская энциклопедия, 1998. - С. 369.

5. Коваленко, О.В. Хронологически маркированная лексика как фактор текста в жанре исторического романа (на материа-

ле художественной прозы В. Скотта): дис. ... канд. филол. наук [Текст] / О.В. Коваленко. - Одесса, 2002. - 202 с.

6. Караулов, Ю.Н. Русская языковая личность и задачи ее изучения [Текст] / Ю.Н. Караулов // Язык и личность. - М.: Наука, 1989. - С. 3-15.

7. Ахмадулина, Б.А. Нежность [Текст] / Б.А. Ах-мадулина. - М.: Эксмо, 2012. - 352 с.

8. Ерофеев, В. Новое и старое в языке. Заметки о творчестве Б. Ахмадулиной [Текст] / В. Ерофеев // Октябрь. - 1987.

- № 5. - С. 191-192.

9. Романова, Н.Н. Словарь. Культура речевого общения: этика, прагматика, психология [Текст] / Н.Н. Романова, А.В. Филиппов. - М.: Флинта, 2009. - 304 с.

10. Губайловский, В. Нежность к бытию [Текст] / В. Губайловский // Дружба народов. - 2001. - № 8. - C. 145-165.

11. Кушлина, О. Современная русская поэзия в контексте истории языка [Текст] / О. Кушлина [Электронный ресурс]. - URL: http://www.litkarta.ru/dossier/o-kushli na-o-knige-l-zubovoi/ (дата обращения: 10.10.2017).

12. Parret, H. Discussing Language [ТехЦ / H. Parret. - The Hague-Paris: Mouton, 1974. - 384 p.

13. Picht, H. The Concept in Terminology a unit of thought, knowledge or cognition? [ТехЦ / H. Picht // Научно-техническая терминология: Науч.-техн. рефератив. сб.

М., 2002. - Вып. 2. - С. 7-11.

14. Trask, R.L. Language and Linguistics. The Key Concepts [Тех^ / R.L. Trask. - 2nd ed.

N.Y.: Routledge, 2007. - 370 p.

15. Бабушкин, А.П. Типы концептов в лек-сико-фразеологической семантике языка [Текст] / А.П. Бабушкин. - Воронеж: Изд-во Воронеж, гос. ун-та, 1996. - 103 с.

16. Болдырев, Н.Н. Когнитивная семантика: курс лекций по английской филологии [Текст] / Н.Н. Болдырев. - Тамбов: Тамбовский гос. ун-т, 2000. - 124 с.

17. Болотнова, Н.С. Художественный текст в коммуникативном аспекте и комплексный анализ единиц лексического уровня [Текст] / Н.С. Болотнова. - Томск: Изд-во Том. ун-та, 1992. - 309 с.

18. Будагов, Р.А. Литературные языки и языковые стили [Текст] / Р.А. Будагов. - М.: Высшая школа, 1967. - 374 с.

19. Булаховский, ЛЛ. Исторический комментарий к русскому языку [Текст] / Л.А. Булаховский. - К.: Рад. школа. 1958. - 488 с.

20. Гальперин, И.Р. Текст как объект лингвистического исследования [Текст] / И.Р. Гальперин. - 7-е изд. - М.: Книжный дом «ЛИБРОКОМ», 2009. - 144 с.

21. Гвоздев, А.Н. Очерки по стилистике русского языка [Текст] / А.Н. Гвоздев. - М.: Учпедгиз, 1955. - 366 с.

22. Герасимов, В.И. На пути к когнитивной модели языка. Вступительная статья [Текст] / В.И. Герасимов, В.В. Петров // Новое в зарубежной лингвистике. - 1988. - Вып. XXIII. Когнитивные аспекты языка. - С. 3-9.

23. Дымарский, М.Я. Проблемы текстообра-зования и художественный текст [Текст] / М.Я. Дымарский. - М.: Ленанд, 2001. - 293 с.

25. Кинцель, А.В. Психолингвистическое исследование эмоциоиально-смысловой доминанты как текстообразующего фактора

nnn [Текст] / А.В. Кинцель. - Барнаул: Изд-390 во АлтГУ, 2000. - 152 с.

26. Лесных, Е.В. О взаимодействии лингвистических и экстралингвистических факторов архаизации лексики [Текст] / Е.В. Лесных // Русский язык. Лингвистические наблюдения. - Липецк, 2000. - С. 99-107.

1. Ahmadulina B.A., Nezhnost, Moscow, Eks-mo, 2012, 352 p. (in Russian)

2. Arapov M.V., "Passivnyj slovar", in: Bolshoj enciklopedicheskij slovar, Moscow, Bolshaja Rossijskaja enciklopedija, 1998, p. 369. (in Russian)

3. Babushkin A.P., Tipy konceptov v leksiko-frazeologicheskoj semantike jazyka, Voronezh, Izdatelstvo Voronezhskogo gosudarst-vennogo universiteta, 1996, 103 p. (in Russian)

4. Boldyrev N.N., Kognitivnaja semantika: kurs lekcij po anglijskoj filologii, Tambov, Tambovskij gosudarstvennii universitet, 2000, 124 p. (in Russian)

5. Bolotnova N.S., Hudozhestvennyj tekst v kommunikativnom aspekte i kompleksnyj analiz edinic leksicheskogo urovnja, Tomsk, Izdatelstvo Tomskogo universitetata, 1992, 309 p. (in Russian)

6. Budagov R.A., Literaturnye jazyki i ja-zykovye stili, Moscow, Vysshaja shkola, 1967, 374 p. (in Russian)

7. Bulahovskij L.A., Istoricheskij kommentarij k russkomu jazyku, Kiev, 1958, 488 p. (in Russian)

8. Denisov P.N., Leksika russkogo jazyka i principy ee opisanija, Moscow, Russkij ja-zyk, 1993, 248 p. (in Russian)

9. Dymarskij M.Ja., Problemy tekstoobra-zovanija i hudozhestvennyj tekst, Moscow, Lenand, 2001, 293 p. (in Russian)

10. Erofeev V., Novoe i staroe v jazyke. Zametki o tvorchestve B. Ahmadulinoj, Oktjabr, 1987, No. 5, pp. 191-192. (in Russian)

11. Galperin I.R., Tekst kak obekt lingvistichesk-ogo issledovanija, 7nd., Moscow, Knizhnyj dom "LIBROKOM", 2009, 144 p. (in Russian)

12. Gerasimov V.I., Petrov V.V., "Na puti k kog-nitivnoj modeli jazyka. Vstupitelnaja statja", in: Novoe v zarubezhnoj lingvistike, 1988, Vyp. XXIII, Kognitivnye aspekty jazyka, pp. 3-9. (in Russian)

13. Gubajlovskij V., Nezhnost k bytiju, Druzhba narodov, 2001, No. 8, pp. 145-165. (in Russian)

14. Gvozdev A.N., Ocherki po stilistike russkogo jazyka, Moscow, Uchpedgiz, 1955, 366 p. (in Russian)

15. Karasik V.I., "O kategorijah lingvokulturolo-gii", in: Jazykovaja lichnost: problemy kom-munikativnoj dejatelnosti: Collection of scientific papers, Volgograd, Peremena, 2001, pp. 3-16. (in Russian)

16. Karaulov Ju.N., "Russkaja jazykovaja lichnost i zadachi ee izuchenija", in: Jazyk i lichnost, Moscow, Nauka, 1989, pp. 3-15. (in Russian)

17. Kincel A.V., Psiholingvisticheskoe issledo-vanie jemocioialno-smyslovoj dominanty kak tekstoobrazujushhego faktora, Barnaul, 2000, 152 p. (in Russian)

18. Kovalenko O.V., Hronologicheski markiro-vannaja leksika kak faktor teksta v zhanre istoricheskogo romana (na materiale hu-dozhestvennoj prozy V. Skotta), PhD dissertation (Philology), Odessa, 2002, 202 p. (in Russian)

19. Kushlina O., Sovremennaja russkaja pojezi-ja v kontekste istorii jazyka, available at: http://www.litkarta.ru/dossier/o-kushlina-o-knige-l-zubovoi/ (accessed: 10.10.2017). (in Russian)

20. Lesnyh E.V., "O vzaimodejstvii lingvis-ticheskih i jekstralingvisticheskih faktorov arhaizacii leksiki", in: Russkij jazyk. Lingvis-ticheskie nabljudenija, Lipetsk, 2000, pp. 99-107. (in Russian)

21. Parret H., Discussing Language, The Hague-Paris, Mouton, 1974, 384 p.

22. Pavlovskaja O.E., Stil kak prototipicheskaja kategorija gumanitarnyh nauk (sistemno-ter-minologicheskij aspekt), ScD dissertation (Philology), Krasnodar. 2007, 328 p. (in Russian)

23. Picht H., "The Concept in Terminology a unit of thought, knowledge or cognition", Nauchno-tehnicheskaja terminologija, Collection of scientific papers, Moscow, 2002, Vyp. 2, pp. 7-11.

24. Romanova N.N., Filippov A.V., Slovar. Kul-tura rechevogo obshhenija: jetika, pragma-tika, psihologija, Moscow, Flinta, 2009, 304 p. (in Russian)

25. Shherba L.V., Jazykovaja sistema i recheva-ja dejatelnost, Leningrad, Nauka, 1974, 428 p. (in Russian)

26. Trask R.L., Language and Linguistics. The Key Concepts, 2nd, New York, Routledge, 2007, 370 p.

Кадим Мундер Мулла, аспирант; доцент, Багдадский университет, Ирак, muntherkadhum@ mail.ru

Kadim Munder Mulla, Post-graduate Student; Associate Professor, University of Baghdad, Iraq, [email protected]

Хишам Али Хуссейн, аспирант, преподаватель, Багдадский университет, Ирак, hisham.ali@ mail.ru

Hisham Ali Hussain, Post-graduate Student, Lecturer, University of Baghdad, Iraq, [email protected]

480 руб. | 150 грн. | 7,5 долл. ", MOUSEOFF, FGCOLOR, "#FFFFCC",BGCOLOR, "#393939");" onMouseOut="return nd();"> Диссертация - 480 руб., доставка 10 минут , круглосуточно, без выходных и праздников

240 руб. | 75 грн. | 3,75 долл. ", MOUSEOFF, FGCOLOR, "#FFFFCC",BGCOLOR, "#393939");" onMouseOut="return nd();"> Автореферат - 240 руб., доставка 1-3 часа, с 10-19 (Московское время), кроме воскресенья

Лесных Елена Владимировна. Архаизация лексики русского языка XX века: диссертация... кандидата филологических наук: 10.02.01.- Липецк, 2002.- 243 с.: ил. РГБ ОД, 61 02-10/1050-7

Введение

ГЛАВА ПЕРВАЯ. ПРОЦЕССЫ АРХАИЗАЦИИ СЛОВ В 20-30 ГОДЫ XX ВЕКА 25

1. Экстралингвистические факторы архаизации лексики 26

2. Лингвистические факторы архаизации лексики 71

Выводы по I главе 93

ГЛАВА ВТОРАЯ. ПРОЦЕССЫ АРХАИЗАЦИИ СЛОВ В 50-70 ГОДЫ XX ВЕКА 97

1. 97

2. Реактивизация ранее устаревшей лексики 126

Выводы по II главе 151

ГЛАВАТРЕТЬЯ. ПРОЦЕССЫ АРХАИЗАЦИИ СЛОВ КОНЦА XX СТОЛЕТИЯ 155

1. Экстралингвистические и лингвистические факторы архаизации лексики 155

2. Реактивизация пассивной лексики 175

Выводы по III главе 207

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 212

СПИСОКИСТОЧНИКОВ 219

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ 223

СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ 243

Введение к работе

Язык как сложная динамическая система находится в постоянном движении и развитии. Именно поэтому один из центральных вопросов в лингвистической литературе - это вопрос о языковой изменчивости, представляющей собой постоянное качество языка. Наиболее ярким свидетельством динамического характера языка является постоянное развитие его словарного состава.

Подчеркивая многообразие путей и форм развития лексической системы, исследователи называют в качестве главных: «1) образование неологизмов (на базе уже имевшихся лексических и словообразовательных средств); 2) заимствование иноязычных слов, элементов нелитературного просторечия, профессиональных и социальных жаргонов, территориальных диалектов; 3) семантические изменения уже существующих слов» (Русский язык и советское общество, 1968, 57).

Вместе с тем как свидетельство постоянного изменения и развития лексической системы русского языка отмечается процесс, обратный процессу появления новых слов, - архаизация отдельных лексических единиц (Ожегов, 1951, 34; Булаховский, 1954, 86; Кожин, 1963, 54; Бондаренко, 1966, 128; Сорокин, 1965, 11 и др.). Поэтому некоторые языковеды изменения в лексике связывают со следующими явлениями: 1) появлением новых слов; 2) отмиранием старых слов; 3) изменением значений некоторых слов; (Галкина-Федорук, Горшкова, Шанский, 1962,141; Мещерский, 1967, 3-4; Головин, 1977, 89-90 и др.).

Таким образом, выпадение лексических единиц и отдельных значений слов из активного употребления считается одним из основных видов изменений в словарном составе.

Проблема архаизации рассматривалась в исследованиях Алтайской, 1960; Сорокина, 1961, 1965; Масловой - Лашанской, 1973; Маслова, 1975; в кандидатских диссертациях Чхиквадзе, 1963; Жордании, 1970; Белянской, 1978; Со-лиевой, 1985; Ковалевой, 1996; Шнайдерман, 1996. Отдельные замечания высказаны в работах Ожегова, 1951; Тощигина, 1964; Дегтяревой, 1965; Деше-

4 риева, Протченко, 1968; Селищева, 1968; Супруна, 1969; Собакина, 1969; Ка-чевской, 1974 и некоторых других. Следует отметить, что устаревшая лексика современного русского языка, исследуемая в перечисленных работах, как правило, не была ограничена какими-либо конкретными временными пределами. Более того, в большинстве случаев внимание лингвистов было сосредоточено на таких архаичных единицах, которые использовались активно в русском языке XIX века или в стилистических целях в языке художественных произведений.

При установлении причин перехода слов из активного словарного запаса в пассивный традиционной является следующая точка зрения: «Процесс историзации детерминирован экстралингвистическими причинами (неактуальностью предметов и явлений действительности), а процесс архаизации - внут-рилингвистическими причинами (наличием синонимов, вариантов и т. п.)» (Колесник, 1977, 54). Это мнение разделяют Галкина-Федорук, 1954; Калинин, 1971; Шанский, 1972; Баранникова, 1973; Токсанбаева, 1983; Михайлова, 1987 и некоторые другие.

Однако существует другая точка зрения: «классифицировать устаревшую лексику по причинам устаревания нельзя, ибо архаизмы, как и историзмы, могут выходить из употребления исключительно по экстралингвистическим причинам» (Ковалева, 1996, 13).

Панов (1962, 14); Шмелев (1964, 56) и некоторые другие лингвисты отмечают, что языковые и внеязыковые факторы, влияющие на развитие и изменение словарного состава, выступают не обособленно, а в единстве.

По словам Шанского, «установление причин превращения слов из факта активного словарного запаса в архаизмы, причин вытеснения, замены одного слова другим является, как правило, делом весьма сложным» (Шанский, 1972, 148). Возможно, этим объясняется отсутствие в лингвистических работах систематизированного и последовательного их отражения. Отдельные замечания, касающиеся причин архаизации слов, были высказаны в работах Виноградова,

5 1927; Спивак, 1938; Строевой, 1958; Винокура, 1959 (II); в сборнике «Русский язык и советское общество», 1968 и некоторых других.

Курдиани (1964,132; 1966, 19); Рогожникова (1966, 13); Рихтер (1970, 101); Ялышева (1970, 431); Горбачевич (1971, 126-132); Перетрухин (1972, 55) ; Баранникова (1973, 140); Кондратов (1974, 155) выявили ряд внутренних, языковых причин процесса архаизации.

Тем не менее в лингвистической литературе нет системного и монографического исследования причин архаизации лексики русского языка XX века. Выделение тематических групп устаревших слов, конкретизирующих языковое выражение окружающего мира в сознании русского народа, и исследование изменений внутри этих совокупностей слов позволит выявить причинно-следственные отношения языковых изменений в лексической системе русского языка XX века.

Точное определение и разграничение активного и пассивного словарного состава русского языка не входит в задачи нашей работы (такая попытка была предпринята Белянской, 1978). Существует установившаяся практика, традиция разграничения слов активного и пассивного употребления, которая теоретически была разработана Филиным, 1957; Щербой, 1958; Шанским, 1972 и некоторыми другими учеными. По мнению этих лингвистов, лексика, находящаяся в пассивном запасе, составляет часть словарного состава современного русского литературного языка. При этом к пассивному словарю следует относить устаревшие слова, т.е. слова, еще известные носителям языка, но малоупотребительные, и слова, не получившие широкого распространения в языке, т.е. неологизмы. Нужно отметить, что пассивный словарный запас языка «не следует путать с пассивным запасом слов того или иного носителя языка, зависящим от его профессии, образования, повседневной работы и т. д. »(Шанский, 1972, 56).

Следует отметить, что в научной литературе нет единого определения понятия «архаизм», что обусловлено, прежде всего, недифференцированным подхо-

6 дом к устаревшей лексике: термином «архаизм» нередко обозначают «любые устаревшие элементы языка» (Маслов, 1975, 248). Это приводит к нежелательной многозначности термина, который в данном случае означает: 1) устаревшее слово вообще, 2) историзм, 3) собственно архаизм. Так, например, нет разделения устаревших слов на архаизмы и историзмы в работах Былинского, 1941; Фаворина, 1947; Булаховского, 1954; Гвоздева, 1965; Бураковой, 1975; Матвеева, 1976 и некоторых других.

Будагов (1965, 99-100) называет слова, обозначающие устаревшие предметы и понятия, первым типом архаизмов; а единицы, существующие параллельно с другими, активными словами, обозначающими те же предметы и понятия, -вторым типом архаизмов.

По мнению некоторых исследователей, единого определения термину «архаизм» дать невозможно, т. к. устареть может не только слово полностью, но и составляющие его элементы, его значение, особенности сочетания с другими словами, написание и произношение, порядок слов в предложении (см. Ялышева, 1971, 8). Наиболее емкое, с нашей точки зрения, определение данного термина предложено Михайловой (1987, 71), согласно которому, архаизм - это динамическое языковое явление, воспринимаемое носителями языка как устаревшее, стилистически значимое, благодаря своей противопоставленности более употребительным нейтральным эквивалентам.

Что касается историзмов, то наличие в языке данной лексико-семантической разновидности устаревшей лексики не считается бесспорным. Так, в одних работах историзмы представлены как частная разновидность архаизмов (Степанова, Чернышева, 1962, 53; Головин, 1977, 91; Рихтер, 1970, 101; Жордания, 1970, 12; Клюева, 1962, 157), в других - в разряде устаревших слов рассматривают только архаизмы, не выделяя историзмы как особую разновидность данной группы слов (Смирницкий, 1956; Ахманова, 1957).

Отметим также отсутствие единой терминологии для обозначения историзмов. Реформатский (1967, 480) называет данную категорию устаревших слов «исторические слова и историзмы», Филин (1957, 40) - «исторические слова».

Представляется интересной точка зрения Колесник, 1977, согласно которой историзмы исключаются из разряда устаревших слов. В основе такого понимания сущности историзмов лежит теория «асимметрического дуализма лингвистического знака» Карцевского, заключающаяся в том, что между означающим и означаемым языкового знака нет тесной связи, так как нет ее и между словом (двусторонней единицей) и денотатом. Таким образом, существует принципиальное различие между процессами архаизации и историзации лексики. В основе архаизации лежит проблема отношения между звуковой формой слова и его значением, в основе историзации - проблема отношений между знаком как двусторонней единицей и референтом/ денотатом.

Соглашаясь с данными рассуждениями, признавая своеобразие и даже противопоставленность этих лексико-семантических групп слов, мы все же считаем необходимым на основе общего признака - наличие хронологической маркированности, направленной ретроспективно, - объединить историзмы и архаизмы в единую группу устаревших слов как две равноценные категории.

В основу существующих в языкознании определений историзма положен принцип отношения лексического значения слова к действительности. Историзмами называют «слова или устойчивые словосочетания, обозначающие исчезнувшие реалии» (ЛЭС, 204). В ряде определений понятия «историзм» вследствие недостаточно четкого отнесения историзмов к активному или пассивному словарному составу языка неясным остается вопрос: считать историзмы фактами современного русского языка или же это слова, ушедшие за его границы. Если у одних авторов процесс архаизации, устаревания еще не завершен, так как это «уходящие лексические единицы» (Маслов, 1975, 248), «выходят из употребления» (Алтайская, 1960, 14; Михайловская, 1972, с. 49), то у других этот процесс считается законченным, так как это слова, «которые вы-

8 шли из активного употребления» (Шанский, 1972, 147; Перетрухин, 1972, 195), авышедише из употребления» (Бондаренко, 1966, 128) или {{исчезнувшие вместе с соответствующими реалиями» (Косовский, 1974, 141) (выделено нами -Е. Л.).

Говоря об историзмах современного языка, необходимо иметь в виду, что исчезновение актуальных для различных исторических периодов реалий и понятий приводит к переходу их обозначений из активного словарного состава в пассивный, тем самым ограничивается степень употребительности слов, но историзмы современного русского языка - это отнюдь не исчезнувшие из языка слова, а лексические единицы, продолжающие употребляться, хотя и с известным функциональным ограничением или извлекаемые из памяти народа в определенных коммуникативных ситуациях и текстах.

Солиева (1985, 38), вслед за Алтайской (1960, 14), выделяет еще одну лек-сико-семантическую разновидность устаревшей лексики, занимающую промежуточное положение между архаизмами и историзмами - хронизмы. «Здесь происходит изменение и в означаемом и в означающем: частичное изменение означаемого - сужение или расширение понятийной или предметной отнесенности и выход слова из активного употребления. В отличие от историзмов здесь не исчезло означаемое, а в отличие от архаизмов вытесненным словам соответствуют слова, которые не находятся с ними ни в отношениях синонимии, ни в отношениях вариантности» (Солиева, 1985, 39).

По словам В.Ф. Алтайской (1960, 20), хронизмы являются принадлежностью устаревшей лексики послеоктябрьского периода и имеют узкую сферу распространения: названия политических партий, членов партий, армии, состава армии, руководящих административных учреждений и возглавляющих их лиц.

С нашей точки зрения, выделение данной категории устаревшей лексики в качестве особого разряда, занимающего промежуточное положение между архаизмами и историзмами, не является правомерным. Во-первых, к хронизмам

по изложенной трактовке относится лишь часть устаревших советизмов, а промежуточные явления не должны быть ограничены какими-то конкретными временными рамками, их можно проследить в разных исторических эпохах. Кроме того, хронизмы, по определению выделяющих их ученых, характерны лишь для одного семантического поля, а именно для военно-политической лексики, что также не позволяет рассматривать их как равноправный (пусть и менее объемный в количественном отношении) лексико-семантический разряд устаревшей лексики наряду с архаизмами и историзмами. Тем не менее, мы признаем наличие специфических черт у данной категории слов, что позволяет говорить о некоторой обособленности их в системе устаревшей лексики.

Д. И. Алексеев считает хронизмы особой разновидностью историзмов и относит к ним все названия, которые «архаизуются в связи с сознательными, преднамеренными переименованиями учреждений, организаций, городов и т.п.» (Алексеев, 1974, 101).Таким образом, ученый значительно расширяет сферу распространения хронизмов, включая в нее названия единиц административно-территориального деления (волость, губерния), топонимы {Петроград, Самара), наименования общественно-политических, социально-экономических, научно-технических учреждений, организаций и их представителей {Осоаеиа-хим, РАПП, Пролеткульт, торгсип, ЭПРОН, эпроновец, комбедовец и т.п.).

Фиксированность/ нефиксированность времени выхода из активного употребления является важным критерием разграничения историзмов и архаизмов. Если момент выхода архаизма из современной системы языка практически неуловим, так как вызван внутренними, языковыми причинами, то у категории историзма он, как правило, датируется без особого труда, так как связан с изменениями в окружающем предметном мире. Тем не менее, нам представляется более логичным включить хронизмы в качестве особой разновидности в состав архаизмов, так как изменение означающего знака и частичное изменение означаемого не приводит к изменению денотата, т.е. сама реалия остается неизменной. А наличие или утрата из обихода обозначаемого понятия является основ-

10 ным критерием разграничения лексико-семантических разновидностей устаревших слов. Например, все звенья цепочки изменения названий коммунистической партии РКП (б)-»- ВКП (б)- КПСС, несмотря на сознательное переименование и фиксированность времени выхода из активного употребления каждого из них, относятся к архаизмам, так как изменение названия и расширение объема понятийной отнесенности не приводило к исчезновению самой реалии.

Что касается сферы распространения данной категории слов, мы считаем, что хронизмами являются любые названия, характеризующие социально-экономические, общественно-политические, культурно-исторические явления жизни народа в определенную историческую эпоху. Для нас хронологическая маркированность слов представляет собой один из признаков устаревания слов.

К промежуточной группе слов мы относим многозначные лексемы, которые в одном значении устарели вследствие исчезновения обозначаемого явления, понятия, предмета, а в другом значении вытеснены из активного употребления другими словами: благонамеренный - 1. В дореволюционной России: преданный самодержавному строю, враждебно настроенный к революции, 2. Честный, порядочный; регалия - 1 .Предмет, являющийся символом монархической власти, напр. корона, скипетр и т.п.; 2.0рден, знак отличия; ратник - 1. То же, что воин; 2. В царской России: рядовой государственного ополчения; и др.

Особо следует сказать о многозначных словах, которые в одном из значений устарели как обозначения исчезнувших реалий, в другом из значений вы-теснились другими словами, а в остальных - входят в состав общеупотребительной лексики. Сохранению этих слов в одном из своих значений или приобретению ими новых переносных значений способствует широкий семантический объем или яркая стилистическая окраска слов. Например, венец - 1. Устар. Венок; 2. Драгоценный головной убор, корона или символ власти монарха; 3. Церк. Корона, возлагаемая на вступивших в брак при церковном обряде венчания; 4. Перен. Последняя, высшая ступень завершения чего-л.; верх, вершина;

5. Светлое радужное кольцо вокруг солнца, луны или ярких звезд; 6. Каждый горизонтальный ряд бревен в срубе (БАС, т.2,156).

Необходимо отметить, что сам состав указанных разрядов устаревших слов постоянно меняется. Особенно значительные изменения эти разряды слов претерпели на протяжении истории лексики XX в., т.к. бурные изменения в жизни народа и государства нашли свое отражение в языке, прежде всего в его лексической системе. Таким образом, лексика русского языка XX столетия, отражающая определенные этапы в истории русского народа этого периода, нуждается в специальном исследовании.

По мнению Бельчикова (1965, 3), когда говорят о развитии русского словаря в советскую эпоху, имеют в виду бурное обогащение его новыми словами. Однако необходимо заметить, что развитие лексической системы предполагает не только пополнение словарного состава новыми единицами и значениями, но и уход в пассивный запас некогда активно используемых слов, а также реактиви-зацию ряда устаревших единиц, так как неологизация, архаизация и реактиви-зация взаимозависимы, взаимообусловлены, т.е. носят системный характер.

Надо полагать, что появление неологизмов и их вхождение в активное употребление может происходить очень быстро, в короткие исторические сроки (например, слово спутник в значении «космический аппарат, запускаемый на орбиту с помощью ракетных устройств» моментально вошло в русский язык, в языки практически всех народов мира в октябре 1957 года), а процесс устаревания, архаизации слов происходит в более длительный промежуток времени, что связано с особенностями человеческого мышления.

Настоящая диссертация подготовлена в русле исследования проблем развития словарного состава современного русского языка и, в частности, посвящена исследованию процессов архаизации лексики русского языка XX века. Выбор для анализа указанного лексического пласта обусловлен возросшим интересом к проблемам функционирования номинативного фонда русского языка. Исследование процессов архаизации лексики указанного периода позволяет выявить

12 особенности протекания и причины архаизации слов, что является одним из наименее изученных вопросов теории устаревшей лексики. Заметим, что слово архаизация используется нами как общий термин при переходе лексем в разряды архаизмов, историзмов, а также промежуточную группу устаревших слов. С нашей точки зрения, наиболее важными событиями, вызвавшими существенные перераспределения активного и пассивного запасов слов в XX в., являются следующие экстралингвистические факторы:

Октябрьская революция 1917 года и изменение социально-экономического строя России;

развитие науки, техники, культуры в 50-60-е гг.;

возникновение новых социально-экономических, политических факторов в 90-е годы.

Процесс выхода слов из активного употребления обычно подготавливается постепенным их «устареванием», сужением их употребительности, круга их сочетаемости с другими словами и изменением их значения и стилистической характеристики, постепенным переходом из разряда обычных, активных слов в разряд пассивно воспринимаемых периферийных слов, более свойственных употреблению одной социальной или одной возрастной группы говорящих и пишущих. Заметим, что устаревшие в течении XX в. слова русского языка неоднородны по степени своей устарелости. Например, слова: махновец, белогвардеец, бомбист, белоказак вышли из активного словаря на заре советской власти, однако они до сих пор понятны в своих значениях говорящим. Напротив, совсем забылись, неизвестными совершенно для подавляющего числа носителей русского языка сейчас являются слова: уком, шкраб, бригадмил, непрерывка, бытовавшие в активном употреблении в более поздний период сравнительно с отмеченными выше словами. А такие лексемы как колхоз, совхоз, колхозник, соцсоревнование, соцобязательство приобретают в настоящее время тенденцию к устареванию.

13 В научной литературе лексический разряд слов, выходящих (но не вышедших еще окончательно) из употребления, рассматривается с разных точек зрения. Для одних (см. работы Белянской, 1978; Солиевой, 1985) это пласт слов, находящийся на грани активного и пассивного запасов, для других - это «слова «устаревающие» в том смысле, что они выходят из живого употребления в связи с выходом из такого употребления самого обозначаемого предмета, например, акциз (учреждение), армяк, аршин и т. п.» (Ахманова, 1958, 35). Таким образом, к устаревающим автором отнесены слова, которые являются историзмами в традиционном понимании. С нашей точки зрения, их переход в разряд устаревших слов в прямом, номинативном значении завершился.

«Термины «архаизованный» (устаревающий) и «архаичный» (устаревший) называют разные степени старения слова, но поскольку эту степень не всегда можно точно определить, удобнее пользоваться обобщающим термином архаизм» (Гулыга, Розен, 1977,17) .

Ковалева (1996, 35-36) дает двухступенчатую классификацию устаревшей лексики: 1) слова, проявляющие тенденцию к устареванию и 2) слова, осознающиеся устаревшими.

Наиболее подробную и основательную классификацию устаревшей лексики по степени ее устарелости предложил М. Н. Нестеров (1994, И). Он выделяет следующие разряды устаревшей лексики:

Слова, начинающие устаревать, т. е. снизившие частотность своего употребления в современном русском языке: родитель, славный («известный, прославившийся»), лютый, буйный и др.

Явно устаревшие слова. Это слова, устарелость которых отчетливо осознается, хотя понимание их лексического значения не вызывает никаких затруднений: стихотворец, дарование, законовед, перст и др.

Совсем устаревшие. Эта группа слов по сравнению с предыдущей устарела в большей степени и большинству носителей языка уже не понятна. Эти слова

14 стоят на грани выпадения из лексической системы современного языка: наперсник, ланиты, рескрипт, алебарда и др.

4. Слова, которые полностью вышли из лексической системы современного языка: локы (лужа), волот (гигант), котора (ссора) и др.

М.Н. Нестеров стремится отразить в своей классификации те основные этапы, через которые проходит слово в процессе своего устаревания. Однако лексемы, которые автор данной классификации отнес к четвертой группе устаревших лексем (слова, которые полностью вышли из лексической системы современного языка), находятся за пределами современного русского языка вообще, ибо являются фактами предшествующих эпох развития языка.

Анализ нашего фактического материала и научных работ других исследователей показывает, что вряд ли возможно создать непротиворечивую классификацию устаревших слов по степени их архаизации, так как та или иная степень архаизации зависит от языкового сознания как рядового носителя языка, так и тех исследователей, которые характеризуют эту степень архаичности. Избежать субъективности нельзя. Однако можно предположить в качестве объективных показателей степени устарелости языковых единиц следующие критерии.

Во-первых , необходимо учитывать наличие стилистических помет в толковых словарях русского языка, так как их составители имели в своем распоряжении значительную по объему картотеку употребления словарных единиц в различных жанрах и стилях речи. Для нас это является важным объективным показателем, так как помета «устаревшее» указывает, что это слово вышло из активного употребления.

Во-вторых , мы соотносим слово с обозначаемой реалией, которая могла исчезнуть в предшествующие исторические эпохи или имеет тенденцию к исчезновению, так как воздействует экстралингвистический фактор - фактор времени и смены поколений, носителей языка, которые овладевают функционирующей активной лексической системой, но знают существующие реалии и их на-

звания. Так, если в словаре под редакцией Д. Н. Ушакова слова типа бронепоезд имеют помету «новое», а в МАС, БАС или другом словаре уже не имеют такой или какой-либо другой хронологической пометы, то они, по-видимому, должны являться единицами активного употребления. Однако в настоящее время сама реалия - бронепоезд - не используется в сфере военного дела, следовательно, обозначающая ее лексема подверглась архаизации.

В-третьих , если в словарях русского языка слова типа колхоз приобретают помету «советское» (или «в СССл), то это также свидетельствует об их хронологической маркированности. Поскольку все колхозы в конце XX века фактически или формально преобразованы, получили иные названия, то и сфера использования слова колхоз сузилась. Всего лишь десять лет назад это слово входило в состав 500 наиболее употребительных слов (см. «Частотный словарь русского языка» Л. Н Засориной). Однако априори можно утверждать, что в начале XXI века данная лексема не входит в число таких 500 употребительных слов, во всяком случае в СМИ. А это уже есть признак начальной архаизации. Таким образом, если общенародная и стилистически нейтральная единица сужает сферу своего использования, употребительности, перестает быть частотной и общеупотребительной, то это уже свидетельствует о начальной или первой степени архаизации.

В-четвертых , на процесс архаизации влияет изначальное ограничение сферы употребления. Так, в ином фонетическом и семантическом облике стала использоваться лексема мусульманин (ср. древнерусское басурманин), а слово магометанин уходит в пассивный запас.

Архаизмы и историзмы первой степени устарелости имеют тенденцию к все большей архаизации, если экстралингвистические факторы и собственно языковые факторы не способствуют сохранению данных слов в активном употреблении.

Безусловно, необходимо различать и отличать архаизацию общенародных слов и единиц, ограниченных в своем употреблении: диалектизмов, профессио-

нализмов, терминов, жаргонизмов. Общенародные слова, даже стилистически маркированные, например, просторечные слова, в меньшей степени подвергаются архаизации. Для архаизации таких единиц требуется более длительный период. Слова же, ограниченные в своем употреблении, особенно профессионализмы, термины, жаргонизмы больше подвержены архаизации, так как подобные лексические единицы отражают уровень развития материальной, интеллектуальной, духовной сферы жизни народа, то есть подобные слова связаны с такими фрагментами языковой картины мира, которые исторически и диалектически подвержены изменениям. В этом принципиальное различие нашего подхода в определении степени архаизации единиц лексической системы языка. Так, в одном из своих значений слово вертушка обозначает такое средство связи, как особый вид телефона. Это значение многим носителям русского языка конца XX века уже неизвестно, так как в современную эпоху нет специальных приспособлений для связи одного абонента с телефонисткой на станции, которая подключает вручную другого абонента. Развитие спутниковой связи привело к созданию мобильных телефонных аппаратов, которые получили название мобильник. Априори можно предположить, что в будущем будет создан еще более совершенный вид связи и слово мобильник подвергнется архаизации.

Таким образом, лексема вертушка в значении «телефон» имеет тенденцию к все большей архаизации, так как экстралингвистический фактор - изменение вида связи - не способствует сохранению данного значения слова вертушка (в значении «вертолет» эта лексема получает все большее распространение). Слова телефон, вертушка («телефон»), мобильник нельзя рассматривать как абсолютные синонимы. Слово телефон начинает выступать как родовое понятие по отношению к словам вертуиіка и мобильник, которые обозначают виды телефонных аппаратов, видов связи, поэтому и лингвистические факты способствуют архаизации слова вертушка в значении «телефон». Безусловно в этом значении слово вертуиіка все еще находится на периферии словарного состава русского языка, но является малоупотребительным. Использование этого слова

ситуативно, контекстуально-жанрово обусловлено. Именно поэтому подобные лексемы обладают второй степенью архаизации.

Исходя из вышеизложенного, мы полагаем, что более правомерным представляется деление устаревшей лексики, согласно степени ее устаревания, на три группы:

к первой группе относятся слова, ставшие менее употребительными, однако остающиеся известными абсолютному большинству носителей языка;

вторая группа включает такой пласт лексики, который находится на периферии словарного состава, является малоупотребительным, встречается в специальных текстах;

третья группа охватывает слова, которые уже неизвестны многим носителям языка. Они могут сохраняться как реликты прошлой жизни в специальных текстах, во фразеологических единицах, топонимах и т. п.

Таким образом, трем этапам устаревания слов соответствуют три степени архаизации слов. Однако процесс архаизации отдельных слов нельзя представлять как прямолинейный: в ряде случаев устаревшие слова впоследствии вновь возвращаются в активный запас лексики нашего языка. Явление перехода части устаревшей лексики русского языка XX века в активное употребление было отмечено многими лингвистами (см. работы Шанского, 1954; Кожиной, 1957; Шмелева, 1964; Улуханова, 1970 (П); Зарецкой, 1972; Михайловской, 1972; Брагиной, 1978; Сергеева, 1979; Крысина, 1980; Гончаровой, 1994; Стернина, 1997; Загоровской, 1997; Заварзиной, 1998; Бабушкина, 1998; Бабенко, 1998; Ермаковой, 2000; Китайгородской, 2000; Хашимова, 2000 и других). Это явление называют «возвращением в активный запас устаревших слов» (Шанский, 1954), «возрождением устаревшей лексики» (Кожин, 1957), «вторым рождением устаревших слов» (Брагина, 1978; Сергеев, 1979), «воскрешением, возвращением к жизни устаревших слов» (Крысин, 1980), «оживлением историзмов» (Денисов, 1980), «возрождением «забытой» лексики» (Красникова, 1994), «актуализацией ранее устаревших слов» (Поповцева, 1990), «реабилитацией

18 лексики» (Говердовская, 1992), «оживлением старых слов» (Листрова-Правда, 1995), «возрождением устаревших слов» (Загоровская, 1997), «процессом де-архаизации» (Ермакова, 2000) и т. п.

Следует отметить не только отсутствие единой терминологии для наименования данного явления, но и различия в смысловом наполнении того или иного определения. Так, например, Денисов (1980, 106), характеризуя явление перехода слов из пассивного запаса в активный, в качестве примера оживления историзмов приводит слово дружина (пионерская, народная). Однако Гончарова считает, что «об оживлении историзмов и архаизмов целесообразно говорить в том случае, когда слова, устаревшие на том или ином временном отрезке, переживают актуализацию, сохраняя в своей «новой жизни» прежнее смысловое и функционально-стилистическое содержание» (Гончарова, 1994, 47). Мы, вслед за Хашимовым (2000, 92), называем данное явление процессом реакти-визации устаревших слов. Под реактивизацией мы понимаем процесс возвращения устаревшего слова (значения слова) в активное употребление в целях нейтральной номинации, осуществляемый как без изменения семантики, так и путем семантической трансформации (от модификации прежнего до появления нового значения, сохраняющего однако тесную связь с исходным).

Актуальность данного диссертационного исследования определяется необходимостью установления закономерностей изменения в лексике и системного изучения архаизации и реактивизации слов русского языка XX века, исследования причин и механизмов этих процессов.

Объектом данного диссертационного исследования являются изменения в словарном составе русского языка в период с 1930 по 2000 год. Данная работа направлена на изучение одного фрагмента языковых изменений: процесса архаизации в лексической системе русского языка XX века. При этом точкой хронологического отчета нами избрано состояние лексической системы русского языка 20 - 30-х годов XX века, так как к этому моменту проявились значитель-

19 ные и разнообразные пласты устаревшей лексики, отражавшей бытие русского народа до Октябрьской революции.

Особенности протекания процессов архаизации лексики русского языка по трем хронологическим срезам представляют собой предмет диссертационного исследования.

Цель работы состоит в исследовании и описании причин и особенностей протекания процессов архаизации и реактивизации.

Для достижения поставленной цели выдвигаются следующие задачи:

установить важнейшие хронологические срезы процесса архаизации;

уточнить критерии архаизации, типы устаревших слов;

рассмотреть и описать массив устаревших слов русского языка по данным словарей XX века (класс нарицательных существительных, частично имена собственные);

проанализировать процесс архаизации слов по тематическим группам;

определить тенденции протекания архаизации лексики в важнейших сферах деятельности человека;

исследовать потенциал устаревших слов к реактивизации.

Материалом исследования являются устаревшие слова, а также некоторые составные наименования, извлеченные из толковых словарей, языка СМИ и литературы. Нами зафиксировано около пяти с половиной тысяч устаревших в XX веке слов. Из них, по нашим материалам, 380 слов подверглись реактивизации. Иллюстративный материал, фиксирующий употребление исследуемых языковых единиц, представлен двумя тысячами текстовых извлечений. В работе описано около 800 лексических единиц. Перечень всех зафиксированных нами устаревших в XX веке, а также подвергшихся архаизации слов дан в приложении.

В качестве источников материала исследования избраны следующие лексикографические издания: Словарь советских терминов и наиболее употребительных иностранных слов. Под ред. П. X. Спасского (1924); Толковый ело-

20 варь русского языка. В 4-х т. Под ред. Д. Н. Ушакова (1935-1940) (СУ); Словарь современного русского литературного языка. В 17-ти т. (1948-1965) (БАС); Д. И. Алексеев и др. Словарь сокращений русского языка. (1977); Словарь современного русского языка. В 4-х т., 2-е изд. (1981-1984) (MAC); С. И. Ожегов, Н. Ю. Шведова. Толковый словарь русского языка. 4-е изд. (1997); В. И. Максимов и др. Словарь перестройки (1992); Словарь современного русского литературного языка. В 20-ти т. Т. 1-6. 2-е изд. (1991-1994); Р. П. Рогожнико-ва, Т. С. Карская. Школьный словарь устаревших слов русского языка (1996); Большой толковый словарь русского языка. Под ред. С. А. Кузнецова (1998); Толковый словарь русского языка конца XX в. Языковые изменения. Под ред. Г. И. Скляревской (1998); В. М. Мокиенко, Т. Г. Никитина. Толковый словарь Совдепии (1998).

Помимо лексикографических изданий, в работе используются извлечения из русской и советской художественной, газетно-публицистической (выборка производилась в основном из центральных газет и журналов: «Правда», «Известия», «Комсомольская правда», «Огонек», «Новое время» и др.), историко-документальной и мемуарной литературы.

Научная новизна диссертационной работы заключается в том, что выделен, изучен и впервые монографически описан значительный массив устаревших слов русского языка XX века; рассмотрен механизм перехода лексем из активного в пассивный запас; выявлены причины и тенденции устаревания слов по сферам и тематическим группам, описаны закономерности реактивизации пассивной лексики. Необходимо отметить, что в лингвистике до сих пор нет обобщающего научного исследования словарного состава русского языка XX века. Такое исследование могло бы стать закономерным продолжением двухтомного труда ученых, описавших историю и развитие лексики русского языка конца XVII - начала XIX века. XIX и начала XX века под руководством Ф. П. Филина (1981).

21 Методы исследования. В работе в качестве основного используется сопоставительный метод языковых единиц различных синхронных срезов, представленных фиксациями в толковых словарях дореволюционного времени, словарях советской эпохи и словарях постсоветского периода. Кроме того, использован описательный метод классификации лексических единиц по тематическим группам; метод количественного анализа, позволяющего сделать выводы, касающиеся различных тенденций устаревания лексики, высвечивая приоритет тех или иных причин архаизации; метод сплошной выборки лексического материала на основе обследования указанных лексикографических источников. Для описания содержательных и структурно-функциональных особенностей семантических инноваций при возвращении в активное употребление ряда устаревших лексем в работе используется метод компонентного анализа. На защиту выносятся следующие положения:

1. Состав устаревшей лексики включает в себя три лексико-семантических ка
тегории слов:

архаизмы (частным случаем архаизмов являются хронизмы);

историзмы;

Промежуточную группу между архаизмами и историзмами (многозначные
слова, одно из значений которых является историзмом, а другое - архаизмом).

2. Историзмы и архаизмы с точки зрения особенностей внутренней структуры
слова делятся на: лексические (устаревает все слово), семантические (устарева
ет одно из значений), коннотативные (устаревают оттенки значения).

Кроме того, архаизмы с точки зрения системного соотношения с общеупотребительными словами, вытеснившими их из активного употребления, делятся на две группы:

1) собственно синонимичные (слова, вытесненные из активного употребления неоднокоренными синонимами: лексические, семантические, коннотативные архаизмы);

22 2) вариативные (слова, вытесненные из активного употребления вариантами или однокоренными синонимами: фонетические, орфоэпические, орфографические; морфологические, словообразовательные архаизмы).

Переход слов из активного в пассивный запас осуществляется постепенно. Мы выделяем три этапа и соответственно три степени архаизации слов. Степень архаизации тех или иных лексических единиц обусловлена конкретной языковой практикой общения и отражением их в языковом сознании людей, конкретных носителей данного языка в современную эпоху.

Деление устаревшей лексики на историзмы и архаизмы на основании причин устаревания неправомерно. Если историзация лексических единиц происходит преимущественно под влиянием экстралингвистических факторов, то архаизация слов может происходить под влиянием и лингвистических, и экстралингвистических причин.

Процесс архаизации не является прямолинейным: в ряде случаев устаревшие слова впоследствии вновь возвращаются в повседневное употребление. При возвращении в актив устаревшие слова могут сохранить свое значение (безработица, инфляция, акция, предприниматель), подвергнуться семантической модификации (чиновник, оппозиция) или приобрести новое значение (знатный, лейтенант, абитуриент).

Совместное рассмотрение процессов архаизации и реактивизации лексики русского языка XX в. по тематическим группам позволяет выявить те аспекты лексикона, которые наиболее подвержены изменениям.

Теоретическая значимость диссертационного исследования обусловлена тем, что описание процессов архаизации лексики русского языка XX века позволит более точно определить причины перехода лексики из активного в пассивный словарь языка и обратно, установить состав устаревших слов русского языка XX века и создать соответствующий словарь.

Практическая значимость работы определяется возможностью использования ее материалов и выводов в практике вузовского преподавания лексики

23 современного русского языка, при чтении лекционных курсов, спецкурсов, проведении спецсеминаров; а также в лексикографической работе.

Структура работы определена поставленными в ней задачами и принятым подходом - рассмотрением процессов архаизации лексики русского языка по трем наиболее важным в этом отношении периодам. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения, списка источников, списка использованной литературы, включающего в себя 275 наименований, списка сокращений и приложения.

Во введении отражены общетеоретические проблемы, касающиеся устаревания слов: понятие архаичной лексики и ее место в системе современного русского литературного языка, классификация устаревшей лексики по лексико-семантическим разновидностям; обоснование критериев разграничения степеней архаизации; дан обзор имеющейся литературы по архаизации слов. Кроме того, во введении рассматриваются вопросы, связанные с обоснованием темы, определяются цель и задачи работы, дается представление о методике исследования и его фактическом материале.

В первой главе диссертации исследован процесс архаизации лексики русского языка в 20-30-е годы XX в.: выявлены лексические свойства и типы историзмов и архаизмов, устаревшая лексика классифицирована по семантическим полям и тематическим группам в соответствии с реальными фрагментами социальной жизни русского народа. Определены причины и рассмотрен механизм перехода историзмов и архаизмов из активного словарного запаса в пассивный в означенный период.

Вторая глава посвящена анализу процессов архаизации слов в 50-70-е гг. XX в.; выявлены экстра- и интралингвистические факторы устаревания слов в данный период; исследован процесс реактивизации ряда устаревшей лексики в эти годы.

Третья глава диссертации содержит анализ процессов архаизации слов конца XX столетия, исследованы причины и механизм архаизации и реактивизации лексем.

В заключении подведены итоги исследования. Приложение включает словарь устаревшей и подвергшейся реактивизации лексики русского языка XX в.

Экстралингвистические факторы архаизации лексики

Наиболее очевидными экстралингвистическими факторами архаизации лексики являются политические и экономические изменения в жизни страны, воздействие социальных и культурных преобразований общества, изменения в быту, перемещения (миграция) народных масс, изменение административно-территориального деления, усложнение форм общественной жизни, развитие науки, техники, появление новых потребностей людей и т. п. изменения, приводящие к неактуальности тех или иных предметов и явлений действительности.

Существенное влияние на изменение лексики русского языка оказали крупнейшие события XX века не только в России, но и во всем мире - Октябрьская революция и распад СССР. Эти события положили начало строительству нового типа государства, нового общественно-политического строя, что привело к существенным изменениям во всех сферах общественной жизни, к новому пониманию окружающего мира, к осознанию новой роли творца языка, роли народа в изменении реальной и общественной действительности, а следовательно, и к существенным изменениям в лексической системе русского языка. Говоря о непосредственном влиянии экстралингвистических факторов на фрагменты лексической системы русского языка С. И. Ожегов отмечает, что после революции "уходит со сцены старая государственная, административная, судебная, церковная, финансовая и т. д. терминология в связи с уничтожением старых учреждений, должностей, чинов, титулов. Уходит и многообразная лексика, связанная с общественными и бытовыми отношениями капиталистического общества» (Ожегов, 1951, 32). Аналогичные явления мы наблюдаем в русском языке и после распада СССР.

Необходимо иметь в виду то обстоятельство, что «неактуальные» реалии возникают в результате деятельности самого народа, который в ходе познания самого себя и действительности очерчивает (ограничивает, выделяет) ее фрагменты, создает мозаику языковой картины мира.

Экстралингвистические факторы являются определяющими в процессе перехода слов в разряд историзмов. В своей работе мы придерживаемся традиционного определения термина историзм (см. Бондаренко, 1966; КосовскийД974; Розенталь, Теленкова,1976; Шмелев, 1977; Фомина, 1978 и др.). Историзмы являются единственными наименованиями исчезнувших предметов и явлений действительности и выполняют в языке главным образом номинативную функцию. Однако заметим, что в нашем понимании историзмы - это хронологический пласт лексики, отражающий определенный фрагмент языковой картины мира в истории и сознании народа. Такой фрагмент представляет собой и закрепленную историческую память народа, и временную маркированность его миропонимания, и хронологическую неизбежность изменения или исчезновения. Особенность их в том, что они представляют собой не только хронологический пласт прошлого, но и основу, причину возникновения нового фрагмента исторической реалии и историзмов.

В лингвистической литературе нет достаточно четко разработанной классификации типов историзмов. О наличии уходящих лексических единиц и устаревших значений обычных слов как среди архаизмов, так и среди историзмов языка упоминают в своих работах Маслов, 1975; Артеменко, 1973 и др. Шмелев (1977, 159) называет слова, совмещающие в своей семантике исторические и актуальные значения, «частичными историзмами».

Впервые разряд семантических историзмов подробно рассматривается Алтайской (1961, 50), которая считает, что довольно продуктивным явлением в 20-е годы XX в. было развитие новых значений типа ножницы - расхождение цен на промышленные и сельскохозяйственные товары. Однако это явление характерно не только для 20-х годов, а всего периода развития лексики.

Разграничение лексических и семантических историзмов приводится в работе Белянской (1978, 80), которая выделяет «историзмы-слова» и «историзмы-значения». Наряду с указанными типами, Солиева (1985, 38) выделяет еще кон-нотативные историзмы - значения слов, которые воспринимаются как оттенки значений.

Довольно интересную классификацию историзмов предлагает Забавина (1993, 49 - 50), в которой критерием разграничения историзмов служит их соотношение с историей, понимаемой, с одной стороны, как глобальный процесс развития социума, отраженный в исторической науке, а с другой - как частное, конкретное проявление исторических фактов и событий, непосредственно не определяющих поступательного движения исторических процессов в целом. В соответствии с этим в первую группу слов входят историзмы, соотносимые с исторически значимыми реалиями общественно-политической, юридической или военной жизни, институтов власти, научной сферы и т. п. Вторая группа слов включает вокабулы, соотносимые с более частными, конкретными фактами общественной жизни, духовной и материальной культуры, обычаями, обрядами, реалиями быта. Эти слова, обозначающие ушедшие или уходящие из жизни общества реалии, непосредственно не связаны с общим историческим развитием социума в целом. В этой связи Забавина различает две группы историзмов: 1) доминантные историзмы и 2) фактурные историзмы.

Экстралингвистические и лингвистические факторы архаизации лексики

Отметим, что основная масса общественно-политических лексем, подвергшихся архаизации в 20-30-е гг. XX в., к концу 70-х годов перешла на вторую ступень архаизации, т. е. оказалась на периферии словарного состава, встречаясь только в специальных текстах. Однако определенный ряд лексем перешел уже на третью ступень архаизации, т. е. стал неизвестен многим носителям языка. Сюда относятся наименования органов власти: предпарламент, учредилка, ВИК, уком, крестком; названия общественно-политических течений: абрамовщина, махаевщина, дегаевщина, богровщииа, брентанизм, мар-тыновизм и др.; названия социально-политичеких явлений: октябрины, викжелятъ и др. Большинство этих слов не получило широкого распространения или же находилось в активном словаре очень короткий отрезок времени.

Системный анализ устаревшей лексики русского языка в XX веке показывает, что архаизации подверглись в первую очередь лексические единицы, характеризующие общественно-политические, экономические, культурологические и идеологические кампании, проводимые в тот или иной исторический период жизни русского народа. Такие кампании охватывали широкие массы носителей языка. Возникали «соответствующие текущему моменту» лексические единицы, которые исчезали, когда кампания заканчивалась. Например, кампания переименования городов, улиц, площадей и т. п. в 20-е и 90-е годы, кампания по ликвидации неграмотности, индустриализация, коллективизация, чистки рядов КПСС, стройки века (Днепрогэс, Магнитка, освоение целины и др.) и т. п.

Более медленно происходила архаизация лексики, называющей предметы и явления, устаревшие в отношении советской действительности, но остающиеся актуальными в жизни некоторых зарубежных стран, которую Белянская называет лексикой двойной социальной отнесенности (ЛДСО).

Отметим, что отдельные замечания, высказанные в научной литературе по поводу ЛДСО, носят противоречивый характер. Дискуссионным остается вопрос о принадлежности слов данной категории к активному или пассивному словарю. Филин полагает, что такие слова, как барон, князь, граф, губернатор, чиновник, полицейский, жандарм и многие другие, не выпадали из словарного состава русского языка и не перешли в категорию устаревших слов, поскольку они обозначают известные стороны современной капиталистической действительности. Следовательно, автор считает ЛДСО частью активного словарного запаса современного русского языка. Вместе с тем он указывает на своеобразие подобного рода лексем: «... они неприменимы к условиям нашей советской действительности, в связи с чем сузилась сфера их употребления» (Филин, 1957,41).

Рогожникова относит ЛДСО к пассивному словарю: «Некоторые русские слова, используемые в переводных текстах, уже не связываются с нашей современной действительностью, и если не устарели, то перешли в пассивный запас» (Рогожникова, 1971, 251). По словам Маслова, «после Великой Октябрьской революции некоторые слова стали не только историзмами, но одновременно и экзотизмами - обозначениями явлений чужой действительности». Таковы, например, слова сословия, дворянин, помещик, поместье, лакей: они используются в своих прямых значениях либо когда речь идет о прошлом нашей страны, либо когда речь идет о тех зарубежных странах, в которых еще существует сословное деление общества» (Маслов, 1975, 248). С нашей точки зрения, это не совсем верное утверждение, т. к. одни и те же слова не могут быть одновременно русскими историзмами и экзотизмами, ведь экзотизмы - иноязычная лексика, характеризующая несвойственные русской действительности явления.

Супрун (1969), а также авторы социологического исследования «Русский язык и советское общество» (1968) признают способность слов данной лексической группы выступать единицами как пассивного, так и активного словарного состава: «произошло своеобразное стилистическое расщепление данных слов: с одной стороны, они примыкают к «историзмам», словам, обозначающим исчезнувшие реалии русской жизни, с другой - сближаются с теми единицами лексики, которые существуют в языке как наименования специфических явлений, характерных для некоторых других стран» (Русский язык..., 1968, 100).

Определение принадлежности ЛДСО к активному или пассивному словарю осложняется тем, что в современных условиях произошла реактивизация большого количества лексем данной категории в российской действительности. С нашей точки зрения, при всем своеобразии ЛДСО, при характеристике лексического состава современного русского языка, эти лексемы следует относить к историзмам. В рассматриваемый период они оставались на первой ступени архаизации.

Экстралингвистические и лингвистические факторы архаизации лексики

Последние десятилетия XX в. отмечены интенсивным изменением и развитием русского языка, причем размах и скорость этих изменений во многом сопоставимы со скоростью и размахом языковых изменений в 20-е годы, которые действительно можно назвать периодом «бури и натиска» (Воронина, 1993, 50). «Существенные перемещения лексических массивов, стилистические сдвиги, разнообразные семантические преобразования могут быть признаны весьма активным явлением в современном языкотворчестве - даже на фоне всеохватывающего обращения к нелитературным формам языка или на фоне бурных процессов в словообразовании» (Бельчиков, 1993, 3).

Одним из наиболее ярких и динамичных процессов развития русского языка на исходе XX века является перераспределение лексики активного и пассивного запасов (см. Говердовская, 1992; Бельчиков, 1993; Бабенко, 1998; Мязина, 1998; Какорина, 2000 и др.). Указанное перераспределение происходит за счет устаревания ряда лексем (в основном советизмов) и возрождения устаревших (чаще всего после Октябрьской революции) слов, а также активизации малоупотребительных лексем.

Отметим, что реактивизации в 80-90-е годы XX века подверглись, в основном, те лексемы, которые устарели по отношению к нашей действительности, но оставались в активном словаре по отношению к некоторым зарубежным странам, т. е. находились на протяжении всего советского периода на первой ступени архаизации. Однако другие наименования дореволюционных реалий, а также реалий первых послереволюционных десятилетий оставались на второй ступени архаизации, т. е. пребывали на периферии словарного состава, являясь малоупотребительными, встречались в определенных текстах. К ним относятся названия органов власти и административных учреждений: сенат, управа, жандармерия, присутствие, земство, губисполком, волисполком, главк и др.; названия общественно- политических течений: меньшевизм, троі{кизм, отзовизм и др.; названия одежды: армяк, сермяга, вицмундир, цилиндр и др.; названия единиц измерения: аршин, верста, локоть, десятина и др. Кроме того, ряд наименований был уже на третьей ступени: лексемы, не получившие широкого распространения или быстро вышедшие из употребления: предлооюение, непрерывка, предпарламент, брентанизм, мартыновизм и т. п., а также большинство устаревших аббревиатур.

Лексемы, выпавшие из активного словаря в 50-70-е годы XX века, к концу XX века перешли на вторую ступень архаизации. К ним относятся названия социально-политических явлений и их участников: смычка, чистка, уклон, перегиб, уклонист, загибщик и др., наименования органов власти: тройка, совнархоз, культпроп и др. Однако ряд наименований находился на первой ступени архаизации: Совнарком, Нарком, МТС, целинник, целинница; названия степеней родства, народных обрядов и др., т. к. при редком употреблении они оставались известными многим носителям языка.

В связи с изменениями в общественно-политической жизни нашего государства в 80-90-е гг. XX в. в пассивный запас уходят целые лексические пласты, связанные с обозначением реалий советской действительности, хотя «процесс выпадения слов - процесс, безусловно, длительный, более длительный, во всяком случае, чем процесс усвоения новых слов и перехода последних из индивидуального или группового в общее употребление». (Сорокин, 1965, И). В каждый определенный период функционирования языка наряду с лексикой активного употребления, с одной стороны, и устаревшей лексикой, с другой, можно выделить круг слов, окончательно не перешедших в пассивный словарь, но ставших, по терминологии Щербы (1958, 59), «менее обыденными».

По мнению Мокиенко и Никитиной (1998, 8), вся советская лексика относится к разряду устаревшей, однако частотность былого употребления на страницах советской периодической печати, общественно-политической и художественной литературы, еще не утратившей своей актуальности, создает некоторую иллюзию живого функционирования советизмов.

С нашей точки зрения, большинство советизмов, выпавших из активного употребления в 80 - 90-е гг. XX века, находится на первой, самой ранней ступени архаизации или представляет собой особую лексическую группу «потенциальных историзмов» (Какорина, 2000, 69).

Основная масса слов, подвергшихся архаизации в этот период, принадлежит общественно-политической и социально-экономической лексике. 1.1. Архаизация общественно-политической лексики

Устаревающие лексемы общественно-политического дискурса на основании дифференциальных признаков "государство и его граждане ", "орган власти", "политические органы и мероприятия", "социально-политические явления и процессы" разграничиваются на следующие тематические группы.

Классификация архаичной (устаревшей) лексики в науке

Любой язык представляет собой сложную систему, состоящую из ряда подсистем и находящуюся в состоянии постоянного развития и совершенствования. При этом наиболее быстро изменяющейся подсистемой является лексическая. Так, можно выделить три основные тенденции в развитии словарного состава: 1) изменение значения уже существующих лексических единиц; 2) появление новых лексем; 3) устаревание слов.

Устаревшие, вышедшие из употребления слова принято называть архаизмами. Архаизмы и устаревающие слова присутствуют во всех языках мира, их количество непрерывно увеличивается, вследствие чего данное явление привлекает к себе внимание языковедов. Лингвисты пытаются описать систему устаревшей лексики, выявить закономерности ее существования и развития. Так, в зависимости от того, по каким причинам происходит архаизация, выделяют разные типы архаизмов [Жданова: интернет источник]:

• 1) как результат исторического процесса и изменения звуковой оболочки слов возникли лексико-семантические архаизмы (бесстудный - бесстыдный, верстень - верста);
• 2) как результат устаревания отдельных словообразовательных элементов, входящих в состав слов, появились лексико-словообразовательные архаизмы (вежество - вежливость, вершник - верховой);
• 3) как результат устаревания всей звуковой оболочки и ее замены новой синонимичной можно рассматривать собственно лексические архаизмы (баженый - любимый, базланить - реветь, кричать, барбер - брадобрей, парикмахер);
• 4) как результат устаревания одного или нескольких значений многозначных лексических единиц возникли лексико-семантические архаизмы (орать - пахать, полдень - юг, прелесть - обман, приборы - наряды, украшения, промысл - предначертание, рига - сарай для сушки снопов и молотьбы).

Изучение пассивного состава языка является предметом исследования многих ученных. Особый интерес представляют так называемые "устаревшие слова". Под этим термином Н.М. Шанский предлагает понимать лишь те слова, которые переместились из активного словарного запаса в пассивный, но не вышли из языка вообще [Шанский: 143].

По мнению Р.Н. Попова, следует различать "устаревшие слова и устаревшие формы" и под устаревшими словами следует понимать названия предметов и явлений, вышедших из активного употребления [Попов: 109]. Этой же точки зрения придерживается и М.И. Фомина. Но помимо устаревших слов она выделяет ещё и устаревающие, то есть такие слова, которые переходят в пассивный запас языка в силу редкого их использования [Фомина: 286]. Как замечает К.С. Горбачевич, "помета устаревающее означает, что в прошлом они были употребительны, а теперь встречаются реже, чем другие соотносительные с ним варианты". Так устаревающими являются, например, форма множественного числа от тополь-тополи, от директор - директоры [Горбачевич: 9].

Н.М. Шанский выделяет ещё одну особую группу слов, которая "является в настоящее время совершенно неизвестна рядовым носителям современного русского литературного языка и поэтому непонятна без соответствующих справок". Сюда он относит: а) слова, совершенно исчезнувшие из языка (локы - лужа, которы - ссора, рака - могила и т. д.); б) слова, не употребляющиеся в языке как отдельные слова, но встречающиеся в качестве корневых частей производных слов (вервь - верёвка, вреть - кипеть, мжура - тьма, скора - шкура и т. д.); в) слова, исчезнувшие из языка, но употребляющиеся ещё в составе фразеологических оборотов (сокол - старое стенобитное орудие (гол как сокол), зга - дорога (ни зги не видно) и т. д.). Такие слова Н.М. Шанский предлагает называть "старинными" [Шанский: 144-145].

Несмотря на разнообразие взглядов, точки зрения ученых сходятся в одном - устаревшие слова относятся к пассивному словарному запасу языка. Однако, по мнению О.Н. Емельяновой, "в понимании соотношения понятий "устаревшая лексика" и "пассивный словарный запас языка" имеются существенные перекосы". В статье "О "пассивном словарном запасе языка" и "устаревшей лексике"", анализируя мнения ученых, она приходит к выводу, что "зачастую толковые словари русского языка снабжают пометой "устар." лексику, которая, по её мнению, является конфессиональной, книжной, высокой, поэтической и др. лишь потому, что эта лексика, как считают авторы-составители, является частью пассивного запаса языка, то есть его периферии. И если следовать этому принципу частотности употребления, то тогда, например, вся высокая лексика должна быть признана устаревшей", с чем, как считает О.Н. Емельянова, "согласиться трудно" [Емельянова: 50].

Эволюция лексических норм приводит к тому, что в современном русском литературном языке наблюдаются архаизмы и историзмы.

Традиционно выделяются собственно лексические историзмы, то есть слова, вышедшие из употребления в связи с уходом из действительности соответствующих понятий, например, кольчуга, кафтан, грош .

Д.Н. Шмелёв выделяет среди историзмов особую группу - частичные историзмы, подразумевая под этим термином "некоторые из названий, обозначавших исторические реалии", которые "были использованы для обозначения новых близких по функции предметов и таким образом совмещают в своей семантике исторические и актуальные значения". К таким историзмам, по его мнению, можно отнести слова типа шлем, таран, щит, дружинник и др., "актуальные словарные значения которых являются прямыми, тесно взаимосвязанными производными от первичных исторических значений" [Шмелев: 159].

Под архаизмами, по мнению Н.М. Шанского, следует понимать слова, обозначающие понятия, предметы, явления, существующие и в настоящее время, но по каким-либо причинам вытесненные другими словами, принадлежащими к активному лексическому запасу. Причем, "в словарном составе современного русского литературного языка рядом с ними обязательно должны существовать и существуют синонимы, являющиеся словами активного употребления" [Шанский: 148].

О. Е Вороничев замечает, что если причины устаревания историзмов - внеязыковые и в силу этого вполне объяснимые, то появление архаизмов вызвано внутриязыковой конкуренцией между словами, и причины "поражения" в этой борьбе, постепенного устаревания слова, как правило, трудно объяснимы и требуют глубокого анализа. Так, по его мнению, "трудно однозначно ответить на вопрос, почему, например, в лексическом составе закрепилось заимствованное в XVIII веке из голландского языка слово флаг , которое постепенно вытеснило из активного употребления старославянизм прапор и русское стяг " [Вороничев: 128].

Еще в 1954 году Н.М. Шанским была предложена типология архаизмов, поддержанная лексикологами:

1. Лексические архаизмы. Вслед за Н.М. Шанским, Г.А. Молочко определяет их как слова, устаревшие полностью в современном русском языке: десница (правая рука), перст (палец), чело (лоб), очи (глаза), глагол (слово) и т. д. [Молочко: 108].

Р.Н. Попов отмечает, что к лексическим архаизмам относятся слова, которые совершенно вышли из употребления и не имеют синонимов (турусы, сокол ), и слова, вытесненные либо разнокорневыми, либо однокорневыми, но в том и другом случае синонимичными им словами (чело - лоб, пастырь - пастух) [Попов: 59].

• 2. Лексико-словообразовательные архаизмы. М.И. Фомина считает, что сюда относятся слова, у которых устарели отдельные словообразовательные элементы: рыбарь "рыбак", фантазм "фантазия" [Фомина: 54].
• 3. Лексико-фонетические архаизмы. По мнению Н.М. Шанского, это слова, которые в настоящее время "в качестве языковой оболочки соответствующих понятий заменены в активном словаре словами того же корня, но несколько иного звукового корня": зерцало (зеркало), глад (голод), вран (ворон). Н.М. Шанский подчеркивает, что их не следует смешивать и отождествлять данную группу архаизмов с фонетическими архаизмами, которые представляют собой устаревшие явления не в словах, а звуках. Так, например, фонетическим архаизмом будет произношение мягкого [р]в словах типа "верх" и т.д. [Шанский: 151].
• 4. Лексико-семантические архаизмы. Р.Н. Попов считает, что сюда относятся такие слова, которые сохранились в современном русском языке, но помимо основных значений они имеют еще и устаревшие значения (брань "ругань" и брань "битва") [Попов: 59].

Эта типология в дальнейшем была расширена и дополнена.

По мнению Л.Л. Касаткина, следует выделить лексико-морфологические архаизмы. Это устарелые формы слов [Касаткина: 8]. Но О.Е. Вороничев уточняет, что целесообразнее их следовало бы назвать лексико-грамматическими, или грамматическими, включив в данный разряд и устаревшие словоформы, и устаревшие синтаксические формы, так как термин морфологический используется двояко: 1) "имеющий отношение к морфологии, то есть науке о частях речи и формах словоизменения", и 2) "связанный с морфемной структурой слова, то есть словообразовательный". Так, морфологическими называют и словообразовательные архаизмы: свирепство - свирепость, нервический - нервный, рухнуться - рухнуть [Вороничев: 130].

М.И. Нестеров параллельно с лексико-фонетическими архаизмами выделяет орфографические, то есть слова с устаревшим написанием (бутошник, сертук, шоколат ). Кроме того, при анализе лексико-семантических архаизмов он рассматривает как особый тип семантико-экспрессивные архаизмы. По его мнению, это слова, которые "в прошлом еще не имели широкого метафорического употребления, в связи с чем ещё отсутствуют те дополнительные экспрессивно-оценочные оттенки, которые свойственны этим словам в современном языке". К таким типам архаизмов он относит слова типа недоросль (не достигший совершеннолетия), пошлый (в значении "обычный, обыкновенный"), болван (статуя), школяр (школьник) и др., которые употреблялись в определенную эпоху без современной сниженности, отрицательной экспрессивности или, напротив, без высокой торжественной окраски [Нестеров: 24].

Помимо устаревших слов многими исследователями выделяются и устаревшие формы, поскольку в русском литературном языке в процессе развития происходят изменения морфологических норм.

Р.Н. Попов на базе фразеологических оборотов выделяет несколько группы слов с устаревшими формами.

• 1. Имена существительных с архаичными падежными формами: а) единственного числа, например, окончание -у Р.п. м.р. от слов с основой на *ъ и на *о: час от часу не легче, не давать шагу ступить, наделать шуму, с миру по нитке, с глазу на глаз, умереть со смеху; б) двойственного числа (увидеть воочию, глядеть в оба, держи в обе руки, смотреть в оба глаза, за обе щеки); в) множественного числа, например:
  • - архаичные формы В.п. мн.ч. существительных от прежних основ на *о и на *s, *t (в кои века, руки в боки, плести словеса, бодливой корове бог рог не даёт, нашему теляти волка забодати );
  • - архаичные формы Р.п. мн.ч. с нулевым окончанием (юнош вместо юношей, свеч вместо свечей );
  • - архаичные формы Д.п. мн.ч. с окончанием -омъ (поделом ему, поколе бог грехом терпит );
  • - архаичное окончание Тв.п. мн.ч. -ьми (костьми, дверьми );
  • - архаичные формы Пр.п. мн.ч. -ехъ (притчей во языцех, темна вода во облацех, благоволение в человецех ).
• 2. Фразеологические единицы с глагольными формами аориста, имперфекта и плюсквамперфекта, например: вкусих мало меду, своя своих не познаша, погибоша аки обри жили-были, одним махом семерых убивахом, еле можахом .
• 3. Фразеологические единицы с архаичными формами глаголов настоящего и будущего времени, например: гой еси, бог весть что, сим победиши, камо грядеши .
• 4. Фразеологические единицы с архаичными формами причастий и деепричастий, например: имя рек, ревмя ревёт, лежмя лежит, жить припеваючи , и др. [Попов: 107-116].

Вывод о широком употреблении устаревших форм слов в современной поэзии делает Л.В. Зубова, выделяющая устаревшие формы во всех основных частях речи, функционирующих в поэтической речи конца XX века:

1. Существительные:

И.п. ед.ч.: мати, любы ; мн. ч.: воздуси, други, снеги, дерева, плеча, домы, братие

Р.п. мн.ч.: гад, дерев, крыл, очес, времян и др.

Д.п. ед.ч.: господеви ; мн.ч.: очесам .

В.п. мн.ч.: за други, на плеча .

Тв.п. ед.ч.: руцею ; мн. ч.: желудьми, крылами .

М.п. ед.ч.: в бозе, в руце ; мн. ч.: в языцех, во музях .

Звательная форма: ангеле, волче, дево, мати, земле, сыне, старче .

2. Прилагательные и причастия:

И.п. ед.ч. живый, грядый ; мн.ч.: не ради, длинныя, девыя ;

Р.п. ед.ч.: живая, мирскаго, вечныя, мерцающия, нескромныя ; мн.ч.: божиих, священныи ;

М.п. мн. ч.: о многу .

• 3. Местоимения: в кую, мя, на ню, овамо, семо, сья, сие, тамо, тя, тую .
• 4. Числительные: одне .
• 5. Глаголы:

настоящее время: повеле, еси, веси, суть ;

прошедшее время: бех, зряше, идоша, приях ;

императив: даждь, созижди [Зубова: 197-198].

Кроме морфологических архаизмов, Л.В. Зубова выделяет фонетические архаизмы: 1) слова, произношение которых изменилось в XIX-XX вв.; 2) фонетические старославянизмы и русизмы, известные по древним текстам и давно вышедшие из употребления.

К первому типу относятся такие примеры, как в альбуме, воксала, латынским, маскерад, шкапа и др.; ко второму - "фонетические архаизмы, восходящие к древности и представленные преимущественно церковнославянизмами, известными по библейским текстам: живый, змий, нощь, свеща . Но встречаются и русизмы: лодья, настоячий, понуже и т.д." [Зубова: 34-36].