Главная Онлайн сервисы Жизнь и смерть адмирала канариса

Жизнь и смерть адмирала канариса

Вильгельм Франц Канарис
нем. Wilhelm Franz Canaris
Wilhelm Franz Canaris
Прозвище	«Янус », «Хитрый лис»
Дата рождения	1 января (1887-01-01 )
Место рождения	Аплербек (ныне - район города Дортмунд), Королевство Пруссия , Германская империя
Дата смерти	9 апреля (1945-04-09 ) (58 лет)
Место смерти	концлагерь Флоссенбюрг , Бавария , Третий рейх
Принадлежность	Германская империя Веймарская республика Германия Германия
Род войск	рейхсмарине , кригсмарине , абвер
Годы службы	-
Звание	адмирал
Командовал	абвер , линкор «Шлезиен» , крепость Свинемюнде
Сражения/войны	Первая мировая война Вторая мировая война
Награды и премии
Связи	Испанские спецслужбы
Вильгельм Франц Канарис на Викискладе

Биография

Семья

1935-1941

С 1 января 1940 года - в звании адмирала. В -м получил сведения о планах Великобритании по захвату норвежских портов; эта информация, переданная командованию германского флота, дала возможность вермахту быстро осуществить оккупацию Норвегии .

1941-1945

В 1942 году положение Канариса пошатнулось после провала операций «Боярышник» (восстание в Южной Африке), «Тигр» (афгано-индийский конфликт), «Шамиль» (восстание на Кавказе) и др. В начале 1943 года несколько сотрудников абвера были арестованы гестапо по подозрению в подготовке покушения на Гитлера , было начато расследование деятельности всей разведслужбы. После целого ряда провалов операций, возглавлявшихся Канарисом, Гитлер в феврале 1944 года объявил ему об отстранении от должности, заменив его Георгом Хансеном , а также о том, что большая часть абвера переходит в подчинение Главному управлению имперской безопасности СС . После отставки Канарис был помещён в замок Лауэнштейн, покидать который ему запрещалось. С июня 1944 года уволен в запас.

С июля 1944 года - адмирал для особых поручений, начальник штаба при ОКВ по вопросам торговой и экономической войны. В середине июля 1944 года бывшие сотрудники абвера поставили Канариса в известность о готовящемся покушении на фюрера . После покушения 23 июля 1944 года был арестован. Следствию не удалось доказать его причастность к заговору.

В начале февраля 1945 года вместе с другими подследственными перевезён в концлагерь Флоссенбюрг . Через несколько дней были обнаружены

Предыдущая страница книги Национализация Рубля

Где это видано, чтобы ПВО в сталинском СССР «содействовала» полету нарушителя в столицу? За месяц до войны? И об этом писалось в приказе высших военных руководителей СССР. Давайте сыграем в интересную игру.

Называется она - «угадай срок». Срок заключения, который получат разгильдяи, предатели и преступники. А как еще назвать людей, сажающих неизвестные самолеты в собственной столице? Какова ваша версия? Время действия не забыли учесть? Приказ, напомню, вышел 10 июня 1941 года. Десять лет? расстрел?

Вот теперь читаем документ.

«4. За плохую организацию службы ВНОС, отсутствие должного воинского порядка в частях ПВО и слабую подготовку личного состава постов ВНОС командующему Западной зоной ПВО генерал-майору артиллерии Сазонову, начальнику штаба 4-й бригады ПВО майору Автономову объявить выговор.

5. За самовольное разрешение пролета и посадки Ю-52 на московском аэродроме без поверки прав на полет в Москву начальнику штаба ВВС генерал-майору авиации Володину и заместителю начальника 1-го отдела штаба ВВС генерал-майору авиации Грендалю объявить замечание» [Подлинник - Приказ о факте беспрепятственного пропуска через границу самолета Ю-52 15.05.1941 г., № 0035 от 10.06.1941 ]

Выговор, замечание. И это при Сталине? Где вы видели такие мягкие наказания за столь тяжкие преступления?

Когда Матиас Руст 28 мая 1987 года прилетел на Красную площадь, погоны с плеч полетели у многих высокопоставленных военных [Прим. автора - полет Руста был организован западными спецслужбами с целью компрометации высшего военного руководства СССР, которое роптало против сдачи страны Западу. Особенный цинизм полету придавал тот факт, что грубейшее нарушение нашей границы Матиас Руст совершил в день пограничника ]

Михаил Сергеевич использовал это как повод для отправки в отставку всех людей с погонами, кто был недоволен его курсом [В отставку отправили министра обороны маршала Соколова и его заместителей. Общее количество уволенных высших офицеров, по разным источникам, колеблется от трехсот до пятисот человек ]

А что сделал мягкий и добрый Сталин? Замечание. Чудеса? Нет, чудес не бывает. Теперь самое время все прояснить.

Помните? «Побоялись доложить о происшедшем Сталину», и поэтому его фамилии нет среди получателей копии приказа № 0035. Нет, не побоялись. Просто Сталин все знал, причем раньше остальных. Именно по его приказу был организован «коридор» для таинственного «юнкерса» из Германии, минуя высшее военное руководство СССР.

Напомню: 10 мая 1941 года Гитлер отправил Гесса к англичанам. А 15 мая 1941 года посланец фюрера прилетел к Сталину.

Самолет следовал по специально предоставленному коридору. Вез важнейшее письмо Гитлера Сталину - [Текст этого письма опубликован. Хотя некоторые, до сих пор, считают его фальшивкой. Итак, письмо Гитлера Сталину от 15 мая 1941 года: «Я пишу это письмо в момент, когда я окончательно пришел к выводу, что невозможно достичь долговременного мира в Европе - не только для нас, но и для будущих поколений без окончательного крушения Англии и разрушения ее как государства. Как вы хорошо знаете, я уже давно принял решение осуществить ряд военных мер с целью достичь этой цели. Чем ближе час решающей битвы, тем значительнее число стоящих передо мной проблем. Для массы германского народа ни одна война не является популярной, а особенно война против Англии, потому что германский народ считает англичан братским народом, а войну между нами - трагическим событием.Не скрою от Вас, что я думал подобным же образом и несколько раз предлагал Англии условия мира. Однако оскорбительные ответы на мои предложения и расширяющаяся экспансия англичан в области военных операций - с явным желанием втянуть весь мир в войну, убедили меня в том, что нет пути выхода из этой ситуации, кроме вторжения на Британские острова.Английская разведка самым хитрым образом начала использовать концепцию "братоубийственной войны" для своих целей, используя ее в своей пропаганде, - и не без успеха. Оппозиция моему решению стала расти во многих элементах германского общества, включая представителей высокопоставленных кругов. Вы наверняка знаете, что один из моих заместителей, герр Гесс, в припадке безумия вылетел в Лондон, чтобы пробудить в англичанах чувство единства. По моей информации, подобные настроения разделяют несколько генералов моей армии, особенно те, у которых в Англии имеются родственники.Эти обстоятельства требуют особых мер. Чтобы организовать войска вдали от английских глаз и в связи с недавними операциями на Балканах, значительное число моих войск, около 80 дивизий, расположены у границ Советского Союза. Возможно, это порождает слухи о возможности военного конфликта между нами.Хочу заверить Вас - и даю слово чести, что это неправда…В этой ситуации невозможно исключить случайные эпизоды военных столкновений. Ввиду значительной концентрации войск, эти эпизоды могут достичь значительных размеров, делая трудным определение, кто начал первым. Я хочу быть с Вами абсолютно честным. Я боюсь, что некоторые из моих генералов могут сознательно начать конфликт, чтобы спасти Англию от ее грядущей судьбы и разрушить мои планы. Речь идет о времени более месяца. Начиная, примерно, с 15–20 июня я планирую начать массовый перевод войск от Ваших границ на Запад. В соответствии с этим я убедительно прошу Вас, насколько возможно, не поддаваться провокациям, которые могут стать делом рук тех из моих генералов, которые забыли о своем долге. И, само собой, не придавать им особого значения. Стало почти невозможно избежать провокации моих генералов. Я прошу о сдержанности, не отвечать на провокации и связываться со мной немедленно по известным Вам каналам. Только таким образом мы можем достичь общих целей, которые, как я полагаю, согласованы…. Ожидаю встречи в июле. Искренне Ваш, Адольф Гитлер » ]

Кто вез письмо - неизвестно [Снова даю тему для диссертации историкам. Мы не знаем, кто прилетал. Но можно постараться вычислить, перебирая высших сановников рейха (Геринг, Борман и еще максимум два-три человека) по принципу их отсутствия 15 мая 1941 года в публичном месте. Почему именно они? Ранг переговорщика должен был быть не меньше, чем у Гесса, который отправился в Лондон .]

Но если понимать, что руководители ПВО и ВВС выполняли секретный приказ вождя, то все их «разгильдяйские» поступки с «юнкерсом» обретают смысл. Поэтому они и «содействовали его полету в Москву разрешением посадки на московском аэродроме и дачей указания службе ПВО обеспечить перелет».

Этот приказ был настолько секретным, что даже руководство армии о нем не знало. И оказалось в поистине дурацком положении, узнав обо всем уже после. Л Сталин наверняка дал им понять, что все сделано с его санкции.

В этой ситуации Тимошенко и Жукову не позавидуешь. Никак не отреагировать на возникшую ситуацию нельзя, но нельзя и наказывать. Отсюда и грозный приказ со смешными наказаниями. А Сталину его отсылать не надо. Зачем ему его отсылать, если смехотворные наказания с ним же и согласованы?

Иначе и быть не могло [Сталина можно не любить, но считать его идиотом, который настолько не контролирует важнейшие вещи в своей стране, не стоит. Конечно, если вы пишете серьезную статью или книгу, а не пасквиль ]

Вот такие вот «летные истории». Они многое дают для понимания тогдашней ситуации. А если правильно понимаешь ситуацию, то достаточно легко совершать маленькие исторические открытия.

Мы ведь об агентах говорим в этой главе. Не о самолетах. Крылатые машины - лишь способ, возможно - цель. Но главные игроки - это всегда люди…

История шестая О главном английском агенте

Возвращаемся в жаркий август 1939 года. Сорвать полет Риббентропа в Москву , сорвать возможные договоренности Москвы и Берлина - вот главная задача английской разведки. В бой брошены все силы. Момент критический.

Что должна делать вся без исключения остальная английская агентура в Германии? Точно то же - делать все возможное для срыва полета Риббентропа. Кто решает в Рейхе все вопросы политики? Кто скажет, что не нужно лететь к этим «страшным большевикам», а требуется лететь к «цивилизованным британцам»? Фюрер.

Значит, нужно говорить Гитлеру исключительно антирусские вещи. Пытаться влиять на него [Гитлер был отпетым англофилом. Поэтому попытка надавить на его любовь к Англии и нелюбовь к России была не таким уж безнадежным делом. Об англофилии Гитлера подробно см.: Стариков И. Кто заставил Гитлера напасть на Сталина. СПб.: Питер, 2010 ]

Так что же, значит, любой, кто ругал в период 15–23 августа 1939 года Россию, был английским агентом? Разумеется, нет. Но агент должен был так поступать ОБЯЗАТЕЛЬНО!

================

Рискуя положением, свободой, жизнью. Потому что на кону стояла без малого дальнейшая судьба «печатной машинки». Так все и было.

В дело компрометации России включился даже глава абвера - германской военной разведки - адмирал Канарис [Вильгельм Канарис был весьма странным начальником германской разведки. Возглавил абвер 2 января 1935 года. Рост 160 см, волосы седые. Говорил тихо, иногда сбиваясь на шепот. Мнительный, постоянно боялся чем-нибудь заболеть и поэтому глотал таблетки и пилюли горстями. После обеда обязательно спал в своем кабинете на кожаном диване. Да и вечером, что бы ни случилось, как бы ни шли дела, в 22.00 все бросал и ложился спать. Имея двух такс по имени Зеппель и Сабина, Канарис ненавидел людей, не любивших животных. Точнее, собак и лошадей. Такс Канарис таскал на службу, они каждый день сопровождали его, когда он выходил из черного служебного мерседеса. Несмотря на лужицы в своем кабинете, глава германской разведки мог запереться и играть со своими любимцами, оставляя все служебные дела. В командировки, слава Богу, он их с собой не таскал, но возвращаясь со службы он всегда спрашивал адъютанта «Как дела дома?» Но интересовали его вовсе не жена или дочь, а таксы …]

Этот верный слуга фюрера был в апреле 1945 года казнен… как английский шпион . Это точно такой же исторический факт, как и многочасовая задержка текста сталинского письма. Как обстрел самолета Риббентропа и пролет другого германского «юнкерса» 15 мая 1941 года с посадкой в Москве.

Канарис стал работать на англичан не в 1945 году. Все началось гораздо раньше. Он стал руководителем германской разведки потому, что был английским агентом, а не стал английским агентом, потому что возглавлял абвер.

Не верите - просто возьмите доклады немецкой разведки в 1941 году о состоянии советской армии. Помните? Немцы не знали, что у нас есть Т-34. Что у нас есть танк КВ. Количество и качество этих танков стало для Германии шоком.

И это при том, что KB был захвачен финнами во время русско-финской войны. Еще вспомните слова Гитлера, что он никогда не начал бы войну с Советами, если бы знал, что у СССР так много танков и столько дивизий. Задача английского агента Канариса в 1940–1941 году совсем не поменялась.

Он должен был делать все для начала войны между Германией и СССР, потому что только это могло спасти Британию от катастрофы. А вместе с Альбионом на дно отправлялся и план по созданию после Второй мировой войны нового глобального эмиссионного центра ничем не обеспеченной валюты.

Ведь военное поражение англичан, даже имевших «в тылу» США, и усиление русских и немцев приводило к тому, что за столом переговоров сидели бы равные партнеры. Это значит - терялся весь замысел. Ведь резервная валюта должна была быть одной, [Доллар и фунт принадлежат одним и тем же силам, поэтому можно говорить об одной валюте] и принадлежать ей следовало владельцам «печатной машинки».

И поэтому в 1941 году адмирал Канарис невероятно занижал военный потенциал России, представляя сталинскую армию для Гитлера чисто опереточной. Если вы поймете, что глава немецкой разведки работал на англичан, то все ее «провалы» станут понятными.

Точно так же и в августе 1939 года - в решающей ситуации, когда Гитлер решает, кто и куда полетит - Канарис должен был всячески доносить до фюрера мысль о невозможности договориться с русскими.

Это наше предположение. А теперь читаем документы. Генерал Гальдер, начальник германского Генштаба, оставил изумительные дневники. Удивляют они своей сухостью и педантизмом, порой они просто похожи на стенограмму.

В записи от 21 августа 1939 года он пишет: «Канарис. Пакт о безопасности в существующем виде не соответствует желаниям русских. Программа. Фон Риббентроп может отправиться (в Москву) через восемь дней после того, как будет подписано и опубликовано торговое соглашение (20 августа).

Ему придется захватить с собой новый проект пакта, в котором затрагивались бы все темы, представляющие взаимный интерес для Германии и России. В проекте русских содержатся пункты о недопущении использования силы против третьей стороны, а также предоставления поддержки агрессорам» [Гальдер Ф. Оккупация Европы. Военный дневник начальника Генерального штаба 1939–1941 гг.]

Согласно дневнику Гальдера, адмирал Канарис заявляет, что Сталин мирного договора с Германией не хочет. Давайте не забывать, что это не просто мнение офицера, а слова начальника германской разведки. И тогда эти слова выглядят совсем по-другому.

А ведь адмирал Канарис … банально врет. Врет, чтобы доказать невозможность договориться с Кремлем. Иначе мы должны признать, что некомпетентность Канариса просто не имеет границ. Разберем слова адмирала.

Пакт о безопасности в существующем виде не соответствует желаниям русских. Это ложь. Чего мог желать Сталин в августе 1939 года? Только мира. О том, что Москва хотела войны с Германией летом 1939 года, до сегодняшнего дня не додумались самые отпетые русофобы.

СССР хотел предотвратить войну с немцами и прекратить войну с японцами. Пакт давал эту возможность, а значит, полностью соответствовал желаниям России.

Лететь можно только через 8 дней. В реальности полет состоится через два дня.

В своем проекте [вообще, история с текстом будущего договора весьма темна. Риббентроп пишет, что у русских до 23 августа не было никакого проекта: «В самолете я прежде всего вместе с (юридическим советником) Гауссом набросал проект предусмотренного пакта о ненападении. Во время обсуждения в Кремле это оказалось полезным, поскольку русские никакого текста заранее не подготовили» (Риббентроп И. Ф. Мемуары нацистского дипломата. Смоленск: Русич, 1998). Однако также достоверно известно, что Молотов передавал советский проект Шуленбургу 19 августа. Поэтому совершенно непонятна такая «ошибка» Риббентропа ]

Москва хочет запретить использовать силу против третьих стран. Снова ложь. Несколькими страницами ранее я специально заострял на этом внимание.

В проекте договора не было указания, что документ теряет силу в случае агрессии одной из сторон против третьего государства. Канарис же хотел создать видимость того, что русские хотят запретить Гитлеру разобраться с поляками.

В таком случае заключать договор с Россией и вправду глупо, потому что через три дня он разом (после удара по Польше) потеряет силу.

Однако именно советский проект и стал договором о ненападении, будучи подписанным на самом деле не 23-го, а 24-го августа около двух часов ночи. И все в нем немцев устроило.

Какие мысли приходят после чтения таких вот заявлений руководителя германской разведки? Одно из двух: либо Канарис полный кретин, сообщающий своему руководству выдумки и сказки, либо он преследует своими докладами вполне конкретные интересы.

Только интересы не своей страны. Вторая гипотеза, в отличие от первой, подтверждается фактами. Работа Канариса на англичан - это не догадка. Это факт. Вот цитата из книги известного английского историка: «Сейчас остается только гадать, что заставило его пойти на предательство своей страны…

Бесспорно, что для связи с. Великобританией он пользовался многочисленными каналами; один из тех, что известны, вел в Ватикан и служил для переговоров с лордом Галифаксом, другой был установлен через британского посла в Мадриде сэра Сэмюэля Хора - [Сэмюэль Хор для нас, жителей России, фигура очень любопытная. Именно этот джентльмен возглавлял британскую военную миссию во время Первой мировой войны в Петрограде. Он же был главой британской резидентуры. Убийство Григория Распутина и события февраля 1917 года, приведшие к краху Российской империи, во многом заслуга этого британского разведчика. В дальнейшем Хор надел на себя маску дипломата, но суть его деятельности осталась прежней. Неудивительно, что он оказался в числе кураторов ценнейшего и важнейшего английского агента Канариса, благодаря которому Англия могла непосредственно влиять на Гитлера и получать информацию из первых рук (подробнее см.: Стариков Н. 1917. Разгадка «русской» революции. М.: Яуза, 2010 ] еще один через мадам Синанску, жену бывшего польского военного атташе в Берлине…

Он время от времени навещал ее; часто говорят, что она была его любовницей, но она отрицает это. После ухода Канариса к ней приходил начальник местного отдела СИС, [ то есть английской разведки ] и она передавала содержание разговора с Канарисом. Информация кодировалась и телеграфом передавалась в Лондон».

И этот человек оставался на своем посту до февраля 1944 года. По приказу фюрера адмирал был отставлен с должности и заключен в замок Лауэнштейн. Он мог свободно перемещаться внутри, не считаясь арестованным, но за пределы выходить не мог.

Были запрещены всяческие контакты с посторонними лицами. Странно, правда? Но далее странностей стало еще больше: 10 июня 1944 года Гитлер уволил Канариса в запас. А через несколько дней его вновь призвали на действительную военную службу. Он стал «адмиралом для особых поручений».

После июльского покушения на Гитлера Канарис был арестован.

Арестовывал его бригадефюрер СС Шелленберг, руководитель конкурирующей с абвером эсесовской разведки, с которым адмирал частенько катался по утрам на лошадях. Он решил дать возможность Канарису бежать: «Я буду ждать в этой комнате в течение часа.

В это время вы можете делать все, что заблагорассудится. В своем рапорте я укажу, что вы пошли в спальню переодеться». Ответ адмирала поразителен: «Нет, о бегстве я и не помышляю, с собой тоже не покончу. Я уверен, что со мной ничего не будет» [Волков А., Славин С. Адмирал Канарис - «железный» адмирал. М.: Олимп, 1998 ]

Откуда такая уверенность? Важнейший агент союзников может стать предметом торга и хитрой дипломатической игры, [другие германские деятели не поступали так странно, как Канарис. К примеру, герой Африканского корпуса генерал Ром мель, до своих подвигов в Африке, командовавший лейбштандартом «Адольф Гитлер». Замешанный в заговоре против фюрера, когда его пришли арестовывать, он не стал испытывать судьбу. Ему оставили пистолет и вышли из комнаты. Роммель застрелился. В итоге - пышные похороны, пенсия вдове и никаких разговоров о том, что он изменил присяге ]

Хотя доказательств его вины хватило бы на десяток смертных приговоров. Почему тянули? Живым он был нужен до тех пор, пока оставалась надежда договориться с Западом.

И лишь когда стало ясно, что с Гитлером никто из Англии договариваться не собирается, он отдал приказ казнить британского шпиона. 8 апреля 1945 года адмирал Канарис был повешен за государственную измену.

Один агент может изменить ход событий. По крайней мере - попытаться это сделать. Чтобы запланированное на конец большой войны тотальное доминирование продукции «печатной машинки» стало состоявшимся фактом …

Понравился материал? Добавьте страницу в закладки!

Адмиралы

Несколько десятилетий существовала негласная "лазаревская школа" моряков, воспитавшая героев Синопа, обороны Севастополя и первых создателей парового флота. Благодаря усилиям М.П. Лазарева, отмеченного славой кругосветных плаваний, открытий и боевых действий, парусный Черноморский флот к началу Крымской войны достиг своего высшего развития. Михаил…

ФРИДРИХ ВИЛЬГЕЛЬМ КАНАРИС

«ФРИДРИХ ВИЛЬГЕЛЬМ КАНАРИѻ

Адмирал Канарис внес немалый вклад в возрождение германского флота после Версальского мира. Но в историю он вошел более как руководитель германской военной разведки - абвера.

Фридрих Канарис родился 1 января 1887 года в деревушке Аплербек близ Дортмунда, в семье инженера, который со временем стал директором сталелитейного завода. Мальчик учился в гимназии, а 1 апреля 1904 года поступил в морское училище в Киле. Канарис был в числе лучших кадетов. Один из педагогов охарактеризовал его: "Весьма одарен в теории, прилежание железное". К концу учебы Канарис хорошо говорил по-английски, сносно по-французски и немного знал русский язык. В октябре 1907 года Канариса после экзаменов фенриком - кандидатом на офицерский чин определили на крейсер "Бремен", направленный к берегам Латинской Америки. 28 сентября 1908 года моряка произвели в лейтенанты. Он самостоятельно освоил испанский язык и стал помощником командира крейсера в дипломатических переговорах с латиноамериканскими правителями. За свои дипломатические успехи он 13 мая 1909 года получил от президента Венесуэлы орден Боливара V класса. Командир крейсера записал в аттестации: "Хорошая военная подготовка, умение ладить с людьми дополнены скромностью, послушанием и вежливостью".

В январе 1910 года лейтенанта перевели вторым вахтенным начальником на миноносец "V-162", но на учениях в Северном море он простудился после тропической лихорадки и полгода лечился на берегу. После возвращения Канарис вновь продемонстрировал способности, был аттестован как кандидат на должность командира эсминца и произведен в обер-лейтенанты.

В декабре 1911 года моряка назначили на крейсер "Дрезден". В 1913 году корабль располагался в Константинополе, к концу года вернулся в Киль и спешно, не завершив ремонта, был отправлен в Веракрус, где сменил крейсер "Бремен", возвращавшийся на родину. Экипаж крейсера помогал европейцам, покидавшим восставшую Мексику. Лично Канарису пришлось, пользуясь методами убеждения, доставить на борт свергнутого президента, генерала Гуэрта, чтобы вывезти его из страны. Но вернуться на родину после успешного выполнения задания не удалось: после начала Первой мировой войны крейсеру следовало действовать на коммуникациях противника.

Чтобы иметь достоверную информацию, Канарис наладил связь с агентурной сетью в Аргентине и Бразилии, которую создал еще в 1908 году, и стал получать по радио сведения об обстановке, которые помогли крейсеру перейти к устью Ла-Платы и потопить два судна. Когда вблизи оказались английские корабли, командир крейсера ушел на Тихий океан и присоединился к эскадре вице-адмирала Шпее. И его Канарис благодаря своим агентам оповещал о перемещениях противника. Используя эту информацию, Шпее 1 ноября 1914 года истребил английскую эскадру у Коронеля. Канариса наградили Железным крестом 2-й степени. 8 декабря в бою у Фольклендских островов быстроходному "Дрездену" удалось бежать лишь благодаря наступившей ночи. Крейсер ушел на Тихий океан, потопил еще одно судно, но без угля был вынужден зайти на чилийский островок и интернироваться. Однако подошедший к острову крейсер "Глазго", несмотря на нейтралитет Чили, потопил "Дрезден". Канарису пришлось вести переговоры с англичанами, выигрывая время для подготовки затопления крейсера.

Уцелевших членов экипажа чилийцы вывезли с острова и интернировали. Канариса тяготило безделье. В ночь на 3 августа 1915 года по согласованию с командиром он бежал и 4 октября прибыл в Гамбург. После краткого отдыха молодой офицер представил отчет о действиях "Дрездена", был произведен в капитан-лейтенанты и привлечен к организации разведки на Средиземном море. К началу 1916 года он создал агентурную сеть в главных портах Испании. На испанских верфях тайно строили суда для снабжения германских подводных лодок. Однако шпионаж Канарису все менее нравился, и он в сентябре 1916 года добился возвращения на флот. В октябре на подводной лодке моряк прибыл в Катарро и вскоре представил отчет о работе, высоко оцененный в Германии. Канариса наградили Железным крестом 1-й степени и направили для обучения на командира подводной лодки. Посланный на Средиземное море офицер сначала служил при штабе. 19 января 1918 года Канарис вышел в первый поход командиром U-34 и 18 февраля вернулся на базу с тремя победами.

«ФРИДРИХ ВИЛЬГЕЛЬМ КАНАРИѻ

Способного офицера заметил сам кайзер. В мае Канариса вызвали в Германию для приема новой лодки. В конце августа 1918 года его U-128 вышла в Катарро. Однако после развала Австро-Венгрии в октябре германские базы в Катарро и Поле были взорваны, а подводные лодки 29 ноября вернулись в Германию.

После ноябрьской революции 1918 года Канарис стал адъютантом военного министра Г. Носке, участвовал в подавлении коммунистического выступления в Берлине и организации убийства К. Либкнехта и Р. Люксембург, а затем возглавлял "следствие" по этому делу. Он поддерживал связь между правительством и моряками, создавал отряды самообороны.

С 15 февраля 1919 года Канарис служил также в ведомстве военно-морского флота, которое вскоре назвали адмиралтейством, а затем - главным командованием военно-морских сил. Канарис, участвуя в создании новых ВМС, стал одним из влиятельных и осведомленных людей. Он был помощником контр-адмирала Адольфа фон Троты, вставшего во главе адмиралтейства.

Участник так называемого Капповского путча в марте 1920 года, Канарис оказался в тюрьме по подозрению в государственной измене, но был выпущен. 20 июля 1920 года его перевели в Киль старшим офицером адмиралтейства с задачей помочь в строительстве Балтийского флота. В 1920-1921 годах флот получил линейные корабли, броненосцы и миноносцы, разрешенные условиями Версальского договора. Канарис набирал для них лучших офицеров. Чтобы готовить кадры большого флота, моряк предложил создать секретный людской резерв. Деньги на подготовку решили получить от продажи части оружия с тайных складов. Канарис установил контакт с офицерской организацией, готовящей государственный переворот. Однако участвовать в путче Канарису не пришлось - его в июне 1923 года назначили старшим помощником командира учебного крейсера "Берлин".

"Пивной путч" Гитлера и выступление боевиков офицерской организации потерпели неудачу. Канариса 15 января 1924 года произвели в капитаны 3-го ранга. Он хотел оставить флот, но начальник базы отговорил его, намекая на активную деятельность. В мае 1924 года капитан 3-го ранга отправился в Японию. Еще с 1920 года германские инженеры начали строить в Осаке подводные крейсера для японского флота. Однако возникли трения, которые Канарису удалось успешно ликвидировать, и работы продолжались. Успех оценили. По возвращении 4 октября Канариса назначили начальником сектора подготовительно-мобилизационных работ при главном командовании ВМС. Начав с использования для боевой подготовки старых судов, со временем стали строить свои крейсера и миноносцы. Канарис выделился, подготовив документ, показавший силу и слабость программы мобилизации флота. Но ему не нравилась бумажная работа.

Канарис стал сам искать пути пополнения средств на восстановление флота и установил контакт с Вальтером Ломаном, который намеревался в соседних странах создавать подставные фирмы, работающие на подъем военного потенциала Германии. В Испании Канарис наладил связи с промышленниками и политическими кругами, организовал производство торпед и кораблей, сотрудничал со спецслужбами, познакомился с полковником Франко и другими будущими участниками государственного переворота. 1 октября 1926 года Канариса назначили референтом при начальнике штаба ВМС. В 1927 году он начал налаживать связи со странами Южной Америки.

22 июня 1928 года Канарис вступил в должность старшего помощника командира линкора "Шлезиен", а через год его произвели в капитаны 2-го ранга. В это время Испания заказала подводную лодку по германскому проекту, и Канариса послали в командировку. Однако его связь со спецслужбами стала известна журналистам. Кроме того, моряка обвиняли в непрофессионализме, и новый командующий ВМС Эрих Редер запретил давать ему секретные или политические поручения.

29 сентября 1930 года за служебное рвение Канариса назначили начальником штаба североморской базы. Здесь он не поладил с Карлом Дёницем, старшим офицером адмиралтейства. 1 октября 1931 года моряка произвели в капитаны 1-го ранга.

Следствие по поводу эпизода, когда Канарис помог бежать одному из убийц Либкнехта и Люксембург, казалось, поставило на его карьере крест. Спас Канариса союз с нацистами, которые рвались к власти. Среди поддержавших Гитлера на выборах 1932 года было немало морских офицеров, которым импонировало желание фюрера создать могущественный флот.

«ФРИДРИХ ВИЛЬГЕЛЬМ КАНАРИѻ

Канарис, которого устраивала антисоветская политика Гитлера, встал на позиции национал-социализма. Вскоре его назначили командиром линкора "Шлезиен", большинство экипажа которого также не симпатизировало республике. Посему гитлеровский переворот 30 января 1933 года вызвал восторг на борту корабля, а Канарис начал воспитание моряков в духе национал-социализма.

Поссорившегося с собственным начальником контр-адмиралом Бастианом моряка перевели комендантом в крепость Свинемюнде, но вскоре его рекомендовали на пост начальника военной контрразведки - абвера. 2 января 1935 года Канарис приступил к своим обязанностям. Шеф абвера был энергичен и отдавался работе, заставляя крутиться и подчиненных. Он считал необходимым превратить абвер в важнейшую разведывательную службу рейха. Чтобы ликвидировать распри между рейхсвером и СС, Канарис установил тесные отношения с Гиммлером и Гейдрихом.

Абвер почти не располагал агентурой. В первую очередь капитан 1-го ранга создал агентурную сеть в Европе (в Голландии, Бельгии, Северной Франции). Когда германские войска вступили в Рейнскую область, агенты Канариса сообщили, что Франция не собирается начинать войну. Абверовцы устанавливали связи с иностранными разведками и пользовались результатами их действий друг против друга. В работе агенты применяли новые технические средства: малогабаритные радиостанции, съемку объектов в ультрафиолетовых лучах, микрофотографирование. Успехи абвера становились все весомее, что вызвало зависть Гиммлера, ставшего в 1936 году фактическим главой германской полиции. Однако Канарис добился того, что взаимоотношения ведомств уладились, а отношения между фюрером и шефом абвера стали доверительными.

Когда летом 1936 года испанские фалангисты подняли мятеж против республики, Канарис приложил немало усилий, чтобы организовать помощь генералам Франко и Мола со стороны Германии и Италии. Совместная помощь режиму Франко стала основой оси Рим - Берлин, организованной стараниями Канариса. Канарис установил связь с агентурой Японии, умело внедрявшейся в СССР. Страна восходящего солнца вошла третьим членом в Антикоминтерновский пакт, подписанный 25 ноября 1936 года между Германией, Италией и Японией.

В январе 1938 года Канариса произвели в контр-адмиралы; 7 февраля 1938 года он принял руководство управлением при верховном главнокомандующем; сохранив руководство абвером, он должен был руководить также отделами снабжения и внутренних дел. Правда, уже 1 июня его оставили начальником управления "военной разведки и контрразведки", но фактически во главе абвера, в котором организовали зарубежный отдел.

В это время Канарис начинал понимать жестокость гитлеровского режима. Среди его сотрудников оказались люди антигитлеровской направленности. Однако глава абвера, ограничиваясь разговорами с фрондерами, в то же время верой и правдой служил Гитлеру. Он являлся организатором международных военных провокаций и диверсий при захвате Австрии (1938), Чехословакии (1939), нападении на Польшу (1939), создал широкую шпионско-диверсионную сеть по всему миру.

Глава абвера то думал, как спасти мир, то предоставлял Гитлеру информацию, возбуждавшую агрессивность фюрера. Так, известия о намерении Черчилля высадить войска в Норвегии побудили Гитлера 9 апреля 1940 года вторгнуться в Данию и Норвегию. 1 апреля 1940 года Гитлер произвел Канариса в адмиралы, после чего глава абвера вновь требовал от подчиненных добросовестного исполнения приказов фюрера. Абверовцы успешно действовали при вторжении в Бельгию и Голландию, а затем и во Францию в 1940 году. Однако именно в эти месяцы появились первые сведения об антигитлеровских действиях сотрудников абвера, которые адмиралу на время удалось замять.

В 1940 году Канарис договаривался о наступлении испанцев на Гибралтар, но неудача вторжения Италии в Грецию и высадка там английских войск заставили Франко отказаться от Гибралтара. Канарис договорился о примирении Греции с Италией. Однако американский представитель Донован смог переубедить греческое правительство, предложив английскую помощь. Не удалось Канарису опередить Донована и в Югославии, где к власти пришли антигитлеровские силы. А Германии пришлось воевать в 1941 году против Греции, спасая итальянцев, затем в Югославии.

Канарис, побывавший в Белграде после налета авиации, был подавлен увиденным и тем, что не смог помочь заключить мир.

После Югославии Гитлер вступил в войну с СССР. Канарис, знавший о его намерении, пытался организовать выступление военных против этого гибельного для Германии шага, переубедить фюрера, но безуспешно. В то же время шеф абвера готовил будущую войну, несмотря на слабую агентуру в СССР. Он организовывал дезинформацию о готовности Германии напасть на Британские острова а воевать на Средиземном море. Абвер для работы на территории СССР установил связи с разведками Румынии и Японии, организовал отдел "Валли" под Варшавой. Абверовцы готовили диверсии в приграничных советских республиках. Именно они начали боевые действия.

Когда германские войска терпели первые поражения на полях России и в Северной Африке, Канарис попробовал установить связь с правительствами союзников, чтобы заключить мир на приемлемых условиях. Особую активность он проявлял после того, как стало известно, что в Касабланке Черчилль и Рузвельт договорились требовать от Германии безоговорочной капитуляции. В самом абвере все больше было провалов. Развал организации, дезинформация, коррупция и разбазаривание средств стали обычным явлением. Адмирал основательно сдал и не следил за злоупотреблениями. В 1943 году абвер оказался под ударом из-за ареста агента, который знал о переговорах с зарубежными деятелями и о том, что близкий сотрудник адмирала полковник Остер выдал голландцам срок начала вторжения. При обыске в абвере были обнаружены документы готовившегося антигитлеровского переворота. Канарис не мог помешать следствию. Он сам ожидал ареста. К счастью, вторжение союзников на Сицилию и переворот в Италии потребовали активизировать деятельность абвера, почти заглохшую в период следствия, а Гиммлер не поверил в виновность адмирала.

Поражения Германии лишили абвер возможности работать в Испании, откуда выслали германских агентов. Только самому Канарису удалось уговорить Франко, что тот нуждается в абвере. В Италии, как союзной державе, агентуры не было вообще, и Канарис не мог предоставить сведения о стране, с которой теперь Германия воевала. Гитлера возмутило, что Канарис ничего не знал о подготовке к высадке союзников у Анцио. Взрывы судов минами, подложенными в Испании, заставили запретить абверу диверсии. Однако Канарис потерял связи с испанской агентурой, и после доклада Гитлеру о том, что адмирал не выполняет приказ, фюрер 11 февраля 1944 года приказал уволить шефа военной разведки. 12 февраля вся разведывательная служба рейха была подчинена рейхсфюреру СС Гиммлеру.

Канариса поместили в замке Лауэнштейн без права выхода за его пределы и контакта с посторонними лицами. 10 июня 1944 года адмирала уволили в запас, но вскоре Гитлер назначил его "адмиралом для особых поручений". С 1 июля Канарис возглавил особый штаб при верховном главнокомандующем для торговой и экономической войны против союзников. Однако фактически реальной деятельности для мизерного "штаба" не было.

После поражений на советском фронте и высадки союзников во Франции полковник Штауффенберг возродил идею убийства Гитлера и государственного переворота в Германии. Канарис отказался в нем участвовать. А когда 20 июля было совершено покушение на фюрера, он послал тому телеграмму о своей верности. Однако 23 июля Канариса все же задержали по показаниям одного из арестованных. Несмотря на тяжесть улик, его 19 сентября 1944 года лишь уволили "от активной военной службы на военно-морском флоте", не передавая дело в Народный суд. После бомбежки здания РСХА Канариса с другими обвиняемыми вывезли в лагерь Флоссенбюрг. Адмирал надеялся выжить до того, как союзники победят. Однако в сейфе абвера были найдены дневники, в которых адмирал откровенно описывал свои мысли и действия. Гитлер прочел отрывки из дневника и приказал уничтожить заговорщиков. После суда, на котором адмирал продолжал борьбу со следствием, и смертного приговора 8 апреля Канариса повесили. Врач отметил: "Адмирал умер спокойно".

18+, 2015, сайт, «Seventh Ocean Team». Координатор команды:

Осуществляем безвозмездную публикацию на сайте.
Публикации на сайте, являются собственностью их соответствующих владельцев и авторов.

Фигура Вильгельма Канариса - адмирала и руководителя военной разведки Третьего рейха - одна из самых противоречивых в истории Второй мировой войны. Будучи главой Абвера, он выступал против войны с Европой и руководства фюрера.

«Темная лошадка»

Вильгельм Канарис умел создать вокруг себя ореол таинственности. Даже вопрос о его происхождения до сих пор остается спорным - то ли он потомок адмирала Константина Канариса, героя греческой войны за независимость, то ли выходец из семьи мелких североитальянских торговцев, осевших в Германии в Новое Время. Ни одной из высказывавшихся версий о своих корнях Канарис напрямую не отрицал, а цветная гравюра с изображением греческого флотоводца, которую адмирал, словно гоголевский Собакевич, охотно демонстрировал гостям, висела на стене в гостиной его дома в Шлахтензее. Отец будущего начальника разведслужбы не имел ничего общего с военным делом, всю жизнь проработал в промышленной сфере и дослужился в конечном итоге до назначения на должность управляющего директора металлургического комбината. На выбор Вильгельмом карьеры морского офицера в качестве жизненного пути повлиять он толком не успел, скоропостижно скончавшись от сердечного приступа в 1904 году в возрасте 52 лет. Мать Канариса никак не возражала против желания сына стать военным, и в 1905 году он начал обучение в Королевском морском корпусе.

Годы Первой мировой

Во время Первой мировой войны он проходил службу в чине младшего офицера на легком морском крейсере «Дрезден», в задачу которого входила «защита германских интересов» в Атлантике. Впоследствии, в своих показаниях на Нюрнбергском трибунале, некоторые сослуживцы Канариса утверждали, что он всегда был больше политическим интриганом, чем моряком. Интриганство тогда еще совсем молодого офицера заключалось в первую очередь в его удивительной способности к выстраиванию деловых отношений с местными властями и мафиозными кругами, выполнявшими функцию поставщиков - как информации, так и предметов снабжения для крейсера. С помощью этих связей, Канарису всегда удавалось умело дезинформировать страны Антанты о маршруте «Дрездена», который всегда оказывался не в том месте, где его искали английские военные корабли. Но, в конечном счете, «Дрезден» был обнаружен и затоплен в марте 1915 года, а Вильгельм Канарис - интернирован в Чили, откуда вернулся в Германию только в октябре.

Рождение шпиона

С октября 1915 года, после произведения в чин капитан-лейтенанта, Вильгельм Канарис, не оставляя службы на военно-морском флоте, развертывает шпионскую деятельность, которая в дальнейшем станет основным его поприщем. Получив задание обеспечивать снабжение немецких подводных лодок в Испании и Португалии и параллельно с этим вести наблюдение за нейтральными и вражескими судами в испанских портах, Канарис выстраивает свою первую агентурную сеть в Испании. Помощь, оказываемая нацистской Германии генералу Франко во время гражданской войны в Испании, далеко не в последнюю очередь имела в своем основании события Первой Мировой войны и личное знакомство Франко (еще в его бытность майором) и Канариса, завязавшееся именно тогда.

Этот период жизни и деятельности Вильгельма Канариса, как, впрочем, существенная часть его биографии, полон неясностей. Про него ходили самые разные слухи - вплоть до финансирования им восстаний арабских племен в Марокко против англо-французского владычества, организации диверсий, в ходе которых было взорвано около десятка английских кораблей, вербовки агентов. Что из этого является правдой, а что художественным преувеличением, сегодня судить сложно - тем более, что сам Канарис не возражал против возникновения подобных слухов о своей персоне, а распространению некоторых вдобавок всячески способствовал.

После капитуляции Германии и подписания Версальского мирного договора флот оказался не у дел - часть его была затоплена, часть передана державам-победительницам. Подводные лодки, которыми Канарис командовал на протяжении 1917 - 1918 годов, относились к современным видам вооружения, которые Германии иметь отныне запрещалось. Вильгельм Канарис временно меняет деятельность и с 1919 года начинает активно сотрудничать с немецкой контрразведкой, вместе с которой принимает участие в устранении коминтерновских лидеров Карла Либкнехта и Розы Люксембург. В середине 20-х годов, используя старые агентурные связи, он организовывает, в обход Версальского договора, строительство немецких подводных лодок на Дальнем Востоке (в Японии). Тайное вооружение германских ВМС было возможным во многом благодаря налаженным в годы Первой Мировой агентурным связям Канариса - подставные судостроительные фирмы, принимавшие заказы, были зарегистрированы, в том числе, в Испании и Португалии.

Против Гитлера

Свою деятельность как глава Абвера (немецкая военная разведка и контрразведка) Вильгельм Канарис начал в чине вице-адмирала, в 1935 году. Существенное отличие Вильгельма Канариса от большей части других германских военачальников заключалась в том, что он отнюдь не являлся фанатичным сторонником Адольфа Гитлера и его идеи военно-территориальной экспансии. Ряд высокопоставленных военных чинов рейха считал надвигающуюся войну безумием, которая оставит Германию во внешнеполитической изоляции и, в конечном счете, приведет к гибели. Помимо переговоров с руководством английских и американских спецслужб, и попыток на свой страх и риск договориться о заключении сепаратных мирных соглашений на западе, сохранились свидетельства связи Канариса с германским сопротивлением, планировавшим свержение нацистского режима и физическое устранение «вождя» еще со второй половины 30-х годов. План вооруженного переворота 1938 года не удался ввиду того, что Англия и Франция предпочли избрать в качестве тактики политику умиротворения нацистского режима и согласились на передачу Судетской области Германии. Это привело к взлету поддержки Гитлера не только в народных, но и в военных кругах.

Несостоявшееся покушение

В феврале 1944 года Канарис был отстранен от руководства Абвером и направлен на должность управляющего штабом по борьбе с экономической блокадой (фактически - под домашний арест). Неудавшееся покушение на Гитлера 20 апреля 1944 года, погубившее Эрвина Роммеля, сыграло роковую роль и в судьбе Вильгельма Канариса. После обыска в одном из военных лагерей Абвера сотрудники РСХА обнаружили личный дневник адмирала, который помимо отрицательных высказываний о Гитлере, содержал материалы о заговоре, доказывающие то, что Вильгельм был прекрасно о нем осведомлен.

Вильгельм Канарис был повешен в концлагере Флоссенбюрг 9 апреля 1945 года, ровно за месяц до безоговорочной капитуляции германских вооруженных сил во Второй мировой войне.

Седьмая глава

Люди, окружавшие Канариса

Персонал разведки был далеко не однородным.

Мысленно можно разделить его на три основные группы: в первую очередь следует назвать тех офицеров, которые получили непосредственное военное обучение и подготовку в армии или во флоте монархического государства, затем после революции 1918 г. вышли в отставку и позже поступили на службу разведки и контрразведки рейхсвера. Сначала большей частью в качестве гражданских служащих, затем в процессе своего роста в должностях офицеров резерва они вошли в состав гитлеровской разведки опять в военном чине. У этой категории служащих больше, чем у других, сохранились традиции старой армии, служебная этика и понятие о чести. Они составляли большую часть постоянных консультантов в отделе разведки. Не совсем идентичны с этими людьми, которые уже за много лет до того, как Гитлер пришел к власти, служили на анонимных должностях в вооруженных силах Германии, прежде чем снова надеть форму офицера, были те, кто после организованного Гитлером вооружения и увеличения армии попал в вермахт из гражданской жизни, где они в основной своей массе не смогли добиться успеха, на который рассчитывали, и после очень короткой переподготовки быстро сделали карьеру. Разведка в процессе ее роста пополнилась за счет таких служащих. Однако ввиду особых требований, которые предъявлялись к тем, кто должен работать за границей, были возможности более тщательного, чем в армии, отбора, и в общей сложности эти люди, вторично использованные в разведке, могли быть причислены к первой группе.

Совершенно другого типа были те офицеры, которые прошли школу вооруженных сил, созданную Зеектом. Наиболее старшие из них, хотя и участвовали также в мировой войне 1914–1918 годов в германской армии или во флоте, но свою истинно солдатскую обработку и последнюю шлифовку получили в ходе интенсивной профессиональной подготовки в так называемом «стотысячном войске». Это были высококвалифицированные профессиональные солдаты со специальным образованием, которые не имели себе равных во всем мире. Генерал фон Зеект при создании вооруженных сил стремился как можно полнее сохранить этические принципы и идейное богатство старого офицерского корпуса, по крайней мере, перенять все и сохранить в офицерах республики то, что имело непреходящую ценность. В большей степени ему это удалось. Однако следует также отметить, что с переходом от императорской прусской армии и контингентов других бывших немецких земель к вооруженным силам республики была связана определенная опасность бюрократизации. Верность, в которой офицеры и солдаты клялись безличной конституции Германии, была неполным эквивалентом личного отношения повиновения главнокомандующему и отцу отечества. По меньшей мере, для некоторой части офицеров армии - таковых было не так уж мало - их карьера была скорее практической профессией, специальностью, делом, которое осуществляется без какого-либо другого побуждения.

Обе названные категории объединяла традиционная антипатия офицера к занятиям внутренней политикой, не говоря уже об активном вмешательстве во внутренние конфликты. Именно рейхсвер под влиянием Зеекта рассматривал себя как ultima ratio конституционного правительства Германии на случай вмешательства во внутренние дела, если это станет необходимым для защиты спокойствия и порядка. Но это не имело никакого отношения к их личному нежеланию заниматься внутренней политикой. Ни офицеры, которые еще всецело придерживались традиций монархической армии, ни их товарищи из рейхсвера не были «солдатами политики».

Последние имелись только среди более молодого поколения - тех, кто начал свою офицерскую карьеру при Гитлере и своим необыкновенно быстрым продвижением был обязан быстрому росту вермахта в период после 1935 г. Правда, среди этих более молодых офицеров Третьего рейха были такие, кто по армейской традиции или из-за скептического отношения к национал-социализму, свойственного их общественной среде, сохранял еще определенную меру внутренней независимости, но число убежденных приверженцев режима, который играючи добивался одного внешнеполитического успеха за другим, который сбросил «оковы Версальского договора», который восстановил военную мощь Германии и тем самым дал каждому из них возможность сделать головокружительную карьеру, - было среди молодых капитанов, ротмистров и лейтенантов исключительно велико. Отсюда между офицерами старшего возраста и молодыми возникла пропасть, которая благодаря военной дисциплине в некоторой степени сглаживалась, но которая могла бы, пожалуй, иметь серьезные последствия, если бы соперничество между вермахтом и партией и ее структурами, особенно между армией и СС, в свою очередь, не влияло на примирение между поколениями внутри вермахта.

Здесь можно сразу сказать, что в разведке описанные здесь противоречия в целом проявлялись не особенно остро. Человеческие качества, духовный и умственный уровень офицеров, работавших в разведке, лишь с некоторыми исключениями далеко превосходили средний уровень во всех трех категориях. Особенности секретной службы вызывали глубокое уважение к личным качествам каждого сотрудника. В конце концов количество молодых офицеров, относившихся к третьей категории, которые могли бы вызывать повод для трений и конфликтов, было в разведке относительно небольшим. В ходе войны оно значительно увеличилось. Но даже в этих исключительно благоприятных обстоятельствах руководство таким ведомством с его исключительно сложными задачами, каким была разведка, требовало в особых условиях Третьего рейха всего искусства человеческого обхождения, каким был наделен Канарис. Среди людей, которые служили в разведке в момент, когда он стал ее руководителем, был один, который впоследствии должен был сыграть значительную роль не только в разведке и в жизни Вильгельма Канариса, но и в немецком движении Сопротивления: майор Ганс Остер. Нити судеб обоих мужчин тесно переплелись друг с другом, и на последующих страницах имя Остера будет часто упоминаться. Здесь же дадим лишь краткое описание его личности. Остер принадлежал к категории людей, в которых сразу виден военный. Мужчина с элегантной стройной фигурой наездника, который всей душой ненавидел лживую демагогию и ничтожную мораль национал-социалистического режима, полностью сохранил взгляды, которые он молодым офицером усвоил в годы, предшествующие 1914-му. Хотя Остер не думал о перевороте и восстановлении монархии, в душе он был убежден в превосходстве монархической формы государственного устройства в целом и для Германии в частности и считал себя связанным отношениями личной верности и привязанности с кайзером, бежавшим в Голландию, по крайней мере, до тех пор, пока тот был жив. Правда, после 1918 г. Остер несколько лет служил в рейхсвере, но примерно в 1930 г. был уволен из войск и лишь спустя много лет снова поступил на службу в вермахт из запаса. Очевидно, перерыв в его карьере объясняется тем, что он не ассимилировался полностью с офицерами рейхсвера и не мог скрывать свое происхождение из имперской армии. Остер был, пожалуй, одним из первых в вермахте, кто ясно осознал опасность национал-социализма не только для Германии в общем, но и в частности для вермахта, то есть для той сферы, за которую он непосредственно чувствовал свою ответственность. Но прежде всего он, пожалуй, решительнее, чем кто-либо другой из его товарищей по сословию, сделал из всего личные выводы. Он со всей серьезностью относился к делу, с серьезностью, которую он только частично мог скрывать под несколько показной грубостью, смягчаемой саксонской мягкостью. Остер был человеком, горячо любящим свою родину, но так же, как и у Канариса, это не была слепая любовь; он хорошо видел недостатки своей страны и своего народа, но при этом его любовь не становилась слабее; его любовь была неразрывна с глубоким чувством чести.

Мы должны всегда помнить об этом, говоря о событиях, которые описываются в последующих главах, если хотим сделать справедливую оценку. Отношения между Остером и Канарисом не были лишены трений. Причиной этому была разница в характерах. С одной стороны, осторожный, тщательно взвешивающий каждый шаг, действующий под влиянием интуиции и постоянно маскирующий свои истинные намерения Канарис. С другой - нетерпеливо рвущийся вперед, безрассудно смелый, порой просто неосторожный Остер. Но они были едины в выборе своей цели, в решительном осуждении как политики национал-социализма, так и его режима террора внутри страны, и они прекрасно дополняли друг друга. Если безрассудная смелость Остера ставила его порой в трудное положение, то Канарису в течение долгих лет удавалось всевозможными хитрыми уловками прикрывать опасную ситуацию дымовой завесой или, мужественно рискуя своей жизнью и положением, отгораживать Остера и его доверенных сотрудников от опасностей, грозящих им со стороны гестапо.

Еще одно объединяло Канариса и Остера - глубокое религиозное чувство как основа всей их деятельности. «Как с Канарисом, так и с Остером можно было постоянно вести беседы на религиозные темы, - рассказывает один сотрудник, бывший многие годы их доверенным. - Как у Канариса, так и у Остера движущими мотивами их действий были не политические, а этические соображения. Они подчинялись более высокому закону, чем уставы национал-социалистического государства, и это давало им силу, если придется принять не только физическую, но и гражданскую смерть».

Во главе первого отдела разведки много лет стоял полковник генерального штаба Пикенброк, которого доверенные называли Пикки; это был жизнерадостный, с добрым юмором человек, родившийся на Рейне. Его высокий интеллект и сухой юмор особенно расположили к нему Канариса, который безоговорочно ему доверял. С ним он объяснялся более свободно и открыто, чем с другими близкими сотрудниками. Если он вообще кому-нибудь говорил все, что было у него на сердце и что его тяготило, то этим человеком мог быть только Пикенброк. Впрочем, трудно предположить, что Канарис вообще мог бы кому-то полностью открыться. Он имел привычку, даже в кругу самых близких своих сотрудников, определенным образом распределять свое доверие и обсуждать мучающие его вопросы частями, беседуя то с одним, то с другим.

Следующее по важности третье отделение разведки возглавлял до начала войны майор Бамлер, ставший впоследствии полковником генерального штаба. Гизевиус в первом томе своей книги «До горького конца», вызвавшей много споров, дал ему очень недружелюбную характеристику. Действительно, Бамлер был восторженным почитателем национал-социалистической системы или выдавал себя за такового по некоторым причинам, что более похоже на правду, если подтвердятся сведения, что он больше не скрывает своих симпатий к коммунизму и якобы служит в советской разведке. Бамлер, отдел которого, как уже говорилось, был по службе тесно связан с СД, стремился поддерживать между обеими организациями не только корректные, но установить тесные и, как он выражался, товарищеские отношения. Этого, конечно, опасался Канарис, который стремился давать СД как можно меньше данных о делах разведки и поэтому старался помешать дружеским и товарищеским отношениям его хозяев с другим отделом. Поэтому он втихомолку старался сместить Бамлера. Тот, сам того не зная, пошел навстречу стремлениям Канариса, когда попросил в 1939 г. дать ему командование воинской частью. Его желанию начальник разведки не стал препятствовать.

На место Бамлера пришел полковник генерального штаба фон Бентивеньи, который, несмотря на свое итальянское имя, происходил из семьи прусского офицера и родился в Потсдаме. Как Пикенброк и Бамлер, он также был выходцем из «стотысячного войска»; это был человек, который в совершенстве владел своей профессией. Он был офицером до мозга костей, придавал большое значение своему внешнему виду и никогда не появлялся без монокля, в военном смысле был более правоверным, чем великодушный, и независимый как в духовном, так и в экономическом плане Пикенброк, и его личные связи с Канарисом были не столь близкими, как у Пикенброка. Однако взаимоотношения были хорошими. Бентивеньи сохранял за собой руководство третьим отделом до выхода Канариса в отставку весной 1944 г. и затем, во время перехода разведки в главное управление службы безопасности, временно исполнял обязанности заместителя начальника управления по трем отделам разведки. Один высокопоставленный руководитель службы СД позже, в Нюрнберге во время его допроса в органе государственного обвинения международного военного трибунала, показал, что, по информации гестапо, Бентивеньи, несмотря на внешне хорошие и сердечные отношения с Канарисом, в глубине души относился к нему отрицательно, «прежде всего из-за его хитрости и неискренности». В любом случае это утверждение преувеличено. Очевидно лишь то, что для Бентивеньи оппозиционная деятельность его начальника по службе, которая из-за слежки гестапо должна была вестись с использованием всевозможных методов маскировки и с применением «военных хитростей», не могла пройти незамеченной. Это приводило его в ужас, тем более, что должность обязывала его, как уже говорилось, к постоянному сотрудничеству с СД. Однако в любом случае Бенти, как его называли товарищи, ни разу не обманул доверия, которое Канарис на него возлагал.

Во главе второго отдела разведки, который мы называем именно после третьего, что соответствовало его значению, стоял до начала 1939 г. майор Гроскурт, ставший впоследствии подполковником генерального штаба. Он пользовался особым доверием у Канариса, который заботился о том, чтобы руководство этим отделом было в надежных руках; это было страховкой от нежелательных сюрпризов в проведении операций саботажа. Гроскурт, как и Остер, был офицером разведки, деятельность которого была направлена на свержение национал-социалистического режима. Личность Гроскурта в основных чертах метко обрисована Гизевиусом, так же как и роль, которую тот играл, особенно зимой 1939–1940 года, в качестве связного между заговорщиками и начальником генерального штаба Гальдером. Гроскурт являлся убежденным христианином и был близок к церкви. Генерал фон Лахоузен, которого тот сразу после его поступления на службу весной 1938 г. лично познакомил с Остером, описывает его как «одного из самых решительных и честных людей в офицерской оппозиции». Именно «Муфл» (Ворчун) - такой была кличка Гроскурта в разведке - предложил Канарису сделать тогдашнего подполковника генерального штаба фон Лахоузена своим преемником в руководстве вторым отделом разведки.

В лице Лахоузена в наше поле зрения попадает офицер, который не подходит ни к одной из трех ранее названных категорий. Он пришел из австрийской армии, служил еще в период правления габсбургской монархии в армии в Первую мировую войну, затем был направлен в вооруженные силы австрийской республики и после окончания Венского военного училища (оно соответствует тогдашней германской военной академии) поступил в генеральный штаб вооруженных сил Австрии. С 1935 г. он служил консультантом по вопросам, касающимся Чехословакии, в отделе разведки и контрразведки австрийского генерального штаба. Относительно Чехословакии с 1934 г. между австрийской службой разведки, немецкой разведкой и так называемым вторым бюро венгерского генерального штаба существовало с ведома и согласия австрийского правительства сотрудничество, заключавшееся, в основном, в обмене информацией. В первые годы обязанности связного офицера с немецкой стороны для такого обмена чисто военной информацией исполнял аккредитованный с этой целью в австрийской службе безопасности руководитель мюнхенского отдела разведки граф Маронья-Редвиц. Позже, с 1937 г., обмен информацией осуществлялся через военных атташе обеих стран. Канарис лично познакомился с Лахоузеном во время одного визита, который он нанес в 1937 г. начальнику отдела разведки и контрразведки в федеральном министерстве обороны в Вене. После включения Австрии в состав Третьего рейха в марте 1938 г. граф Маронья, который, с одной стороны, пользовался большим доверием у Канариса и был также близок ему по политическим убеждениям, а с другой стороны, в результате сотрудничества с Лахоузеном установил дружеские отношения с последним и имел ясное понятие о его деловых качествах, сразу рекомендовал его (Лахоузена) для работы в немецкой разведке. Лахоузен сначала был направлен в первый отдел разведки в качестве заместителя начальника отдела; ему было доверено заниматься странами, лежащими к востоку и к югу от Германии, в том числе Чехословакией. В начале 1939 г. он как преемник Гроскурта стал руководителем второго отдела разведки.

В результате показаний, которые сделал генерал фон Лахоузен перед международным военным трибуналом в Нюрнберге, он стал известен мировой общественности как человек из окружения Канариса. Ему и вправду удалось очень быстро завоевать доверие своего начальника, что подтверждает столь быстрое назначение на должность руководителя второго отдела. Те, кто знал Канариса, очевидно, удивлялись, что он так быстро подружился с Лахоузеном, хотя тот был ростом гораздо выше 180 см; обычно «Седой», который был ростом чуть выше 160 см, относился к людям высокого роста с инстинктивным предубеждением. «Это похититель людей», - говорил он часто, желая охарактеризовать какого-нибудь особенно высокого, статного и сильного на вид мужчину. Вероятно, Лахоузену повезло, что он не был одновременно «бравым» солдатом в старопрусском стиле. Потому что «бравых» парней Канарис еще меньше выносил, чем длинных. Привычка Лахоузена ходить немного согнутым и его манера говорить чаще тихо, чем громко и причем медленно, после тщательного обдумывания, возможно, принимались во внимание как смягчающие обстоятельства при его высоком росте. Во всяком случае, «Длинный» уже вскоре пользовался полным доверием своего шефа.

Зарубежным отделом, ставшим позднее группой, руководил офицер морского флота, капитан 1-го ранга, а затем контр-адмирал Бюркнер, которого Канарис хорошо знал со времен их совместной службы в Вильгельмсхафене. «Верный моряк и розовый оптимист», - как охарактеризовал его однажды Канарис. В этой короткой фразе, собственно, дано исчерпывающее описание их отношений. В личном плане они были хорошими и товарищескими. В служебном же Канарису многое в нем не нравилось. Отчасти это касалось сферы работы отдела «Зарубежье», которую «Бю» выполнял в тесном служебном контакте с министерством иностранных дел, а в нем с послом Риттером, к которому Канарис относился отрицательно как в личном, так и в деловом отношении, и со штабом оперативного руководства вермахта, начальник которого Йодль был типом «только солдата», который Канарис не выносил. Влияния этих людей Бюркнер часто не мог избежать. Но чаще всего Канариса раздражал неистощимый оптимизм Бюркнера, который, несмотря на все неудачи, заставлял его еще долго верить в окончательную победу.

Деятельность Бюркнера находилась за пределами разведки как таковой. Он был самым старшим по званию офицером после Канариса, участвовал не только в совещаниях «колонны», но и постоянно сопровождал Канариса на расширенные совещания («большая колонна») у начальника штаба верховного командования вермахта Кейтеля до тех пор, пока они проводились. В отсутствие Канариса он был, однако, его заместителем только в делах, касающихся непосредственно службы, но не разведки. Там его представителем становился старший из присутствующих начальников отделов разведки, то есть обычно это был Пикенброк, если он сам не сопровождал адмирала. В целом к Бюркнеру относится то, что можно вообще сказать об этом круге людей, куда можно отнести также полковника В. Йенке, много лет служившего у Канариса адъютантом, и который можно еще расширить за счет целого ряда руководителей групп и ответственных исполнителей, консультантов в отделах абвера, которые здесь не будут названы поименно: только немногие из этих людей в годы, когда Канарис был их начальником, лично участвовали в движении Сопротивления против Гитлера и режима. Но ни от кого из них в течение всего этого времени не могло ускользнуть, что Канарис враждебно относился к национал-социалистической системе. К тому же он часто слишком открыто выражал свое ожесточение на заседаниях «колонны» и просто в разговорах. Большинство из них знали также, что деятельность Остера, по меньшей мере, по отношению к Третьему рейху считалась государственной изменой. Несмотря на это, заговорщики все эти годы были уверены, что из этого круга можно было не опасаться доносов; это было доверие, которое ни разу их не подвело. Что это значит, может понимать только тот, кто сам жил сознательно в полицейском государстве Третьего рейха.

Среди людей, которые были тесно связаны с Канарисом в первые годы его деятельности на посту начальника разведки, следует упомянуть также человека, который часто упоминался в прессе Германии и за рубежом под именем барона Ино. Это имя было наверняка псевдонимом. Как его звали в действительности, так же трудно с достоверностью установить, как и его происхождение. Во всяком случае он не был немцем, и многое говорит о том, что его родиной была одна из областей, которые до 1913 г. входили в состав Оттоманской империи. Внешне он был похож на завсегдатая, которые десятками встречались перед многочисленными кафе бульвара Монпарнас в Париже. Маленький, сухопарый, жгучий брюнет, подвижный, умеющий свободно говорить на полдюжине языков, Ино был везде дома - как в Берлине, так и в Париже, Стамбуле, Афинах, Мадриде или в Рио и Буэнос-Айресе. Его знания иностранных языков были обширными - от турецкого, немецкого и французского до испанского и португальского. Ино был руководителем заокеанской фирмы в Берлине. Через эту фирму осуществлялись всевозможные деловые и финансовые транзакции для разведки. Она также использовалась, чтобы замаскированно посылать доверенных из разведки под видом коммивояжеров и торговых агентов за границу. Канарис часто с согласия Ино использовал эту возможность, чтобы переправлять через германскую границу в безопасное место людей, преследуемых нацистами. В прошлом, в двадцатые годы, Ино осуществлял крупные коммерческие сделки за границей, особенно с правительствами стран, не имевших собственной военной промышленности, которые хотели модернизировать свои вооруженные силы. Зачастую это были, пожалуй, операции, при которых левая рука не должна была знать, что делает правая. Но действительно хорошими и успешными являются только такие сделки, в которых каждая сторона получает свое и никто не чувствует себя обманутым. Ино заключил, должно быть, много хороших в этом смысле сделок, потому что во всех странах, где он работал, у него остались многочисленные друзья на влиятельных постах. Поэтому он слышал много интересного. Его информация о политических событиях в целом ряде стран оказывалась поэтому часто удивительно хорошей. Канарис, который знал его уже давно, возможно, еще с периода своей службы в «мадридском тылу», очень доверял сообщениям Ино, а также ему самому. Возможно, он знал больше подробностей о происхождении Ино, но даже если этого и не было, то этот маленький живой человек уже потому был ему симпатичен, что он был не стандартен. Канарис по природе сам был игроком и конспиратором и поэтому был особенно рад людям, которые не соответствуют шаблону, которые были не только оригинальны, но и в каком-то роде не от мира сего, однако при условии, что эти люди были умными и изобретательными; простаки его не интересовали. Со временем между Канарисом и «бароном» завязались отношения истинной дружбы. Они даже обращались друг к другу на «ты». Канарис особенно любил ходить с Ино в маленькие венские или венгерские пивные в Берлине, отведывать там фирменные блюда Юго-Восточной Европы и пить венгерское вино; часто он приглашал его и в свой дом в Шлахтензее.

Ино любил Германию, однако был решительным противником национал-социализма, особенно методов террора против инакомыслящих и евреев. Он не скрывал своих мыслей и в доме Канариса. Когда однажды один из гостей, офицер разведки, удивился такой открытой критике и попытался слегка его предостеречь, Ино с уверенным видом положил на стол свой турецкий паспорт, чтобы показать, что ему как иностранцу не смогут запретить говорить. Но в 1939 г. ему стало слишком опасно жить в Берлине. Канарис тоже советовал ему переехать из Германии в безопасное место.

При расставании - это было незадолго до начала войны - Канарис говорил, по словам Ино, с глубоким пессимизмом в отношении будущего. По словам Ино, Канарис сказал ему тогда, что Гитлер, «дилетант, мечтающий захватить весь мир», наверняка погубит Германию. Он спровоцирует войну, которая принесет гибель не только ему самому, но и Германии. Для себя Канарис уже принял решение. «Он будет, - сказал Ино, - работать во имя свержения Гитлера, хотя знает наверняка, что это скорее будет стоить ему жизни. Он убежден, что они никогда больше не увидятся».

Очевидно, настал момент коротко высказать свое мнение по поводу многочисленных попыток представить разведку как центр заговорщиков, нанесших удар ножом в спину германского вермахта, чтобы отнять у немецкого народа победу, которая - не будь этих саботажников - была бы подарена ему благодаря гениальному руководству Адольфа Гитлера. В действительности все было совершенно иначе. В разведке под руководством Канариса велась интенсивная работа, которая ничем не уступала деятельности военных разведок других держав. Если бы военное и политическое руководство отнеслось с доверием к сведениям, доставляемым разведкой, то многих несчастий, возможно, и самой войны, можно было бы тогда избежать. От Канариса до самых мелких служащих и сотрудников, работавших вне разведки внутри страны и за рубежом, сотрудники этой организации были людьми, горячо любившими свою родину и все силы отдавали, служа ей. Именно благодаря своей деятельности, которая позволяла им видеть все происходившее в мире не искаженным национал-социалистической пропагандой, многие из них очень рано осознали опасность, которой Гитлер подвергал Германию своей авантюристической политикой. Они также получали, особенно после того как война уже началась, гораздо больше сведений, чем их имел средний немец, о злодеяниях, которые совершались органами Третьего рейха в самой Германии и в оккупированных районах. Поэтому они, как и относительно немногие посвященные в министерстве иностранных дел и на некоторых других служебных постах и из круга частных лиц, были поставлены в ужасное положение, которое Ульрих фон Гассель, тоже знавший обо всем, в октябре 1939 г. метко обрисовывает в своем дневнике: «Они не могут желать победы и еще меньше хотят тяжелого поражения, они явно боятся затяжной войны и не видят никакого реального выхода». Несмотря на все эти душевные тяготы разведка обязана сообщать германскому командованию о положении за линией фронтов, о противнике, его мощи, его приготовлениях и планах - сведения, полученные под руководством Канариса, который при выполнении этой задачи часто бывает скован желанием фюрера и безоговорочно преданных ему военных из его окружения видеть вещи не такими, какие они есть, а какими они должны быть по их мнению. Этому моменту здесь будут приведены еще примеры из практики.

Совершенно естественным является то, что в этой ситуации именно в разведке у тех, кто осознавал свою личную ответственность перед нацией, должна была родиться мысль о сопротивлении. У очень многих людей рано или поздно побеждало такое чувство ответственности и в зависимости от природы человека проявлялось в пассивном или активном сопротивлении. К пассивному сопротивлению безумным или бесчеловечным приказам «сверху» были готовы, пожалуй, большинство офицеров разведки, по крайней мере, старшего возраста и более зрелые, однако только узкий круг офицеров в разной степени участвовал в действиях, направленных на свержение режима. Но то, что ими предпринималось, было не деятельностью разведки, а осуществлялось по личной инициативе, на страх и риск непосредственных участников. Таким образом, нельзя считать, что Канарис в качестве начальника разведки руководил деятельностью Сопротивления. Это было не так. Напротив, часто случалось, что он собственным вмешательством защищал того или другого из своих подчиненных от гестапо, если даже в отдельных случаях не одобрял ни целей поступка, ни методов, примененных для их достижения. Правда, нужно согласиться, что разведка была идеальной маскировкой для свержения режима, а именно: с одной стороны, благодаря особому, исключительному положению, которое долгое время давало ей иммунитет против системы контроля и слежки гестапо, с другой стороны, потому что Канарис умел сделать из своего неоднородного по составу офицерского корпуса коллектив, в котором хотя далеко не все испытывали друг к другу любовь и уважение, но где никому и в голову не приходило донести на другого или как-то иначе нанести ему удар в спину.

При этом работа под руководством Канариса была далеко не легкой. Он требовал чрезвычайно много от своих подчиненных, особенно от ответственных руководителей отделов. Он сам был одержим работой. Как многие немцы, он не умел перекладывать ответственность на других. Он брал все решения на себя, и поэтому на его плечах лежала всегда тяжесть, превышавшая все человеческие возможности. Естественно, для личной жизни у него с каждым годом оставалось все меньше времени.

Им овладело лихорадочное беспокойство. С началом войны он все чаще ездил из одного зарубежного центра разведки в другой. Чем больше становилась тяжесть работы, которую он сам на себя взвалил, тем нетерпеливее он становился. Его живой ум и врожденная способность комбинировать, еще больше развившаяся с годами, зачастую позволяли ему угадывать суть дела быстрее, чем ему ее преподносили. Пространные доклады нервировали его. На крупных заседаниях, которые проводились совместно с другими учреждениями, где он должен был участвовать, ему становилось трудно справиться со своим нетерпением. Во время докладов, которые читались с большой серьезностью, он усмехался и высказывал вполголоса иронические замечания, так что господам, которые его сопровождали, часто было очень трудно сохранять серьезность. Его подчиненным пришлось научиться преподносить ему все в самой короткой и сжатой форме. В противном случае у них не было никаких шансов поговорить с ним о своих делах. С другой стороны, то, что в результате этого иногда приходилось опускать не слишком важные детали, таило в себе определенную опасность. Если какой-то отдел входил в конфликт с другими учреждениями, что было неизбежным вследствие многократно пересекающихся компетенций в чрезвычайно сложной ведомственной ситуации в Третьем рейхе - будь то вермахт, партия, СС или гестапо, - тогда несчастный руководитель отдела должен был приготовиться выслушивать упреки Канариса: «Мне неправильно доложили!» Во время таких неудач он целиком снимал с себя всю ответственность, что, впрочем, не мешало ему с величайшей энергией и всеми силами вступиться за своего подчиненного.

Нетерпение заставляло его ненавидеть все общественные виды транспорта. Он ездил по возможности на автомобиле, на дальние расстояния - самолетом. Один из его ближайших сотрудников, рассказывая о его почти детском нетерпении, приводит в качестве типичного примера случай в одной поездке. Канарис ехал поездом из Висбадена в Берлин. Сначала он ругал поезд, который все время ехал со скоростью около 100 километров в час, называя его «эта почтовая карета». Он заставил одного из сопровождавших его офицеров пойти к машинисту локомотива и заставить его ехать быстрее. Он не успокоился, пока офицер не пошел и не вернулся, сообщив, что передал приказ. Поэтому не удивительно, что один из профессиональных военных, который долгое время занимал ответственный пост под руководством Канариса, охарактеризовал его как «одного из самых трудных начальников в его тридцатилетней военной карьере». И все же все его подчиненные пошли бы за ним в огонь и в воду.

В особенности к нему были привязаны молодые подчиненные и женщины, работавшие в учреждении; от них он хотя и не требовал также полной отдачи и неустанной работы, но обращался с ними всегда с исключительной любезностью. Также его привычка, унаследованная от службы в морском флоте, при случае обращаться к своим подчиненным на «ты», способствовала тому, что между ним и младшими сотрудниками установились отношения, как у отца с сыновьями.

В кругах разведки часто спорили о том, хорошо ли Канарис разбирался в людях. Есть немало оснований, чтобы усомниться в верности его суждений о людях. К примеру, в своей кадровой политике он находился под сильным влиянием неоправданных симпатий и антипатий. Свой вывод о человеке он делал быстро, чаще всего при первой встрече с ним. Даже если человек, внушивший ему при первом знакомстве антипатию, доказывал свои деловые качества и надежность, то это не меняло его отрицательного мнения, однако никогда не отражалось на его отношении к человеку. С другой стороны, он мог терпеть и даже поощрять в течение нескольких лет людей, которые ничего из себя не представляли, но по той или иной причине чисто по-человечески были ему симпатичны. Однако все сказанное еще не доказывает, что он плохо разбирался в людях. Потому что, с другой стороны, многое говорит о том, что он видел людей, с которыми имел дело, насквозь. Может быть, то, что он убирал из своего окружения также и дельных сотрудников, которые когда-то действовали ему на нервы, и одновременно терпел в своем окружении нескольких бездарей, потому что ему нравились их внешние данные, даже если он видел их деловую никчемность, было актом самозащиты для его итальянской чувствительной натуры. Если посмотреть на главных сотрудников, которыми он себя окружил и которых умел удерживать, то этот выбор никак не говорит о том, что Канарис не разбирался в людях. Один из тех, кто до последних дней его деятельности на посту начальника разведки был с ним тесно связан, делает замечание, которое необходимо здесь привести, потому что оно объясняет некоторые странные решения адмирала: «Он обладал, - пишет этот сотрудник, - при всем своем необычайном таланте быстро все схватывать и комбинировать еще и способностью сразу понимать, насколько подчиненный был в состоянии исполнять данные ему приказы. Если они выходили за рамки понятливости подчиненных (а это случалось довольно часто, и несмотря на это, при определенных обстоятельствах приказы должны были даваться именно так), то он сразу подстраховывал ожидаемые ошибки перекрестными приказами третьим или четвертым лицам и таким образом исправлял уже сегодня ошибки, которые были бы сделаны послезавтра».

Канарис в кругу своих сотрудников был не совсем осторожен в высказываниях о режиме. Не раз после ежедневной «колонны» Пикенброк или начальник какого-нибудь другого отдела обращал его внимание на то, что он высказывал вещи, которые не совсем годились для круга, выходящего за пределы доверенных лиц. Потому что в «колонне» участвовали также люди, которые, как, например, советник интендантства Теппен, тот или иной сотрудник имперского отдела и так далее, не имели никакого отношения к вопросам, касающимся непосредственно разведки и политическим соображениям, вытекающим из них. Канарис в ответ на такие предостережения имел обыкновение в следующей «колонне» компенсировать свои слова, сказанные в прошлый раз, обильными лояльными высказываниями. Но на войне он потом разработал новый метод, поделив свои ежедневные совещания на две части; в первой, где принимал участие более широкий круг людей, обсуждались только служебные вопросы общего характера, в то время как более секретные темы оставались для второй части, на которой присутствовали лишь начальники отделов.

И по телефону Канарис был не всегда так осторожен в своих высказываниях, как хотелось бы его сотрудникам. Примечательно, что даже такой спокойный и, определенно, не слишком робкий человек, как Пикенброк, уже в 1940 г. сказал своим товарищам: «Честно говоря, я удивляюсь, что они нашего старика все еще не трогают». Канарис, конечно, знал, что копию каждого его разговора, если он велся из дома, где находилась разведка, клали на письменный стол его врагам из имперской службы безопасности (РСХА). Один маленький инцидент из первых лет войны может пояснить его «неосторожность» как в «колонне», так и по телефону. Фрау Канарис разговаривала со своим мужем по телефону и в процессе разговора сделала несколько критических замечаний относительно каких-то мероприятий правительства, в ответ на что ее муж тут же прервал разговор. Вечером того же дня Канарис настоятельно предостерег свою жену, чтобы она вообще не затрагивала по телефону политические темы, и порекомендовал ей прежде всего воздержаться от каких-либо критических замечаний. В ответ на ее слова, что он сам часто высказывает много критических замечаний, когда говорит по телефону, Канарис сказал что-то вроде того, что, мол, о нем все и без того знают, что он не во всем согласен с действиями режима. Если бы он при случае не давал это понять в своих компрометирующих высказываниях, это только усилило бы подозрения гестапо.

Из книги Повседневная жизнь Берлина при Гитлере автора Марабини Жан

Последняя битва Канариса Урсула не знает одного: что знаменитый Канарис (с которым она никогда не встречалась лично) в настоящее время находится в заключении на Принц-Альбрехт-штрассе в Берлине - в том самом здании, где вскоре будут допрашивать ее саму. Адмирал, друг

автора Уэллс Герберт

Глава седьмая Неандертальцы - вымершие люди (ранний палеолит) 1. Наша земля 50 000 лет назад. 2. Как жил неандерталец. 3. Последние палеолитические люди. 4. Родезийский череп 1Во времена третьего ледникового периода очертания Европы были совершенно другими, не такими, как

Из книги Очерки истории цивилизации автора Уэллс Герберт

Глава восьмая Люди послеледниковой палеолитической эпохи, первые люди современного типа (поздний палеолит) 1. Появление человека современного типа. 2. География мира в эпоху палеолита. 3. Конец эпохи палеолита. 4. Почему останки обезьяночеловека не найдены в

Из книги Полный курс русской истории: в одной книге [в современном изложении] автора Ключевский Василий Осипович

Бояре, житые люди, купцы и черные люди Бояре Новгорода происходили из древней родовой аристократии, потомки которой служили еще первым князьям. То есть по происхождению новгородские бояре не отличались от боярства днепровского, но это сословие в Новгороде за века не

Из книги Канарис. Руководитель военной разведки вермахта. 1935-1945 гг. автора Абжаген Карл Хайнц

Глава 7 Ближайшие помощники Канариса Личный состав абвера вовсе не был однородным. Оглядываясь назад, можно выделить три главные категории сотрудников. Во-первых, это офицеры, получившие военную подготовку в кайзеровских сухопутных войсках или в военно-морских силах.

Из книги Декабристы. Беспредел по-русски автора Щербаков Алексей Юрьевич

Глава 4 Опасные люди Но дружбы нет и той меж нами. Все предрассудки истребя, Мы почитаем всех нулями, А единицами – себя. Мы все глядим в Наполеоны; Двуногих тварей миллионы Для нас орудие одно… А. С.

Из книги Стальная империя Круппов. История легендарной оружейной династии автора Манчестер Уильям

Глава 19 Кто все эти люди? Освобожденный от всех своих обязанностей, Густав фон Болен тихонько убрался в Австрию – весной 1944 года они с Бертой окончательно поселились в снежном покое Блюнбаха. В свой последний вечер на эссенской вилле он обедал с ней и своим преемником. Как

Из книги Раскол Империи: от Грозного-Нерона до Михаила Романова-Домициана. [Знаменитые «античные» труды Светония, Тацита и Флавия, оказывается, описывают Велик автора Носовский Глеб Владимирович

5.2. Стены Китай-города, Белого города и Земляного города в Москве описаны Флавием как три стены, окружавшие Иерусалим Вот что рассказывает Флавий о крепостных стенах Иерусалима. «ГОРОД ЗАЩИЩАЛИ ТРИ СТЕНЫ… ПЕРВАЯ из трех стен, Старая стена, была почти неприступна

Из книги Нюрнбергский процесс, сборник документов (Приложения) автора Борисов Алексей

П.44. Заметки для доклада адмирала Канариса относительно относительно распоряжения об обращении с советскими военнопленными от 15 сентября 1941 г. [Документ ЕС-338]Управление разведки и контрразведки ОКВ№9731/41 секр.Начальник заграничн. отдела Ф.-XVI, Е - 1.Доложить господину

автора Сергеев Ф. М.

«ДОМАШНЕЕ ВОЙСКО КАНАРИСА» В числе других мер, предложенных Канарисом и Лахузеном и одобренных генерал-фельдмаршалом Кейтелем, предполагалась также всемерная активизация действий «Учебного полка особого назначения „Бран-денбург-800“.В отличие от многих секретных

Из книги Тайные операции нацистской разведки 1933-1945 гг. автора Сергеев Ф. М.

КАЗНЬ АДМИРАЛА КАНАРИСА В отличие от таких гитлеровских генералов шпионажа и диверсий, как Пикенброк, Лахузен, Бентивеньи и Штольце, адмиралу Канарису не удалось пережить вторую мировую войну, а случилось это так.23 июля 1944 года Шелленбергу, находившемуся в служебном

Из книги За кулисами второй мировой войны автора Волков Федор Дмитриевич

Тайная война служб Канариса и Шелленберга Небывалую по своим масштабам тайную войну против СССР вела германская разведка. В подготовке вероломного нападения гитлеровской Германии на СССР немалая роль принадлежала адмиралу Канарису, начальнику абвера (военной разведки

Из книги Россия входит в Европу: Императрица Елизавета Петровна и война за Австрийское наследство, 1740-1750 автора Лиштенан Франсина-Доминик

Глава седьмая. ЛЮДИ «СТРОПТИВЫЕ, ПОДАВЛЕННЫЕ, СБИТЫЕ С

Из книги Если бы Гитлер не напал на ССѽ автора Кремлев Сергей

Глава 3. Меморандум Канариса В начале 1941 года Фридриху Вильгельму Канарису исполнилось пятьдесят восемь лет. Родился он в семье директора крупного металлургического завода в Дуйсбурге и с пеленок впитал в себя элитарную психологию хозяина жизни. В годы его детства