Чем дольше отстаиваешь права, тем неприятнее осадок.
Из исторического формуляра отдельного танкового батальона ОМСДОН имени Ф. Дзержинского войск НКВД СССР: "С 1.08.1937 г. по 19.02.1938 г. в специальной оперативной командировке находился отряд, сформированный из военнослужащих батальона в составе 78 человек под командованием командира 1-го дивизиона капитана т. Хорькова" .
В 1996 году автору этих строк выпал случай встретиться и побеседовать с полковником в отставке Борисом Георгиевичем Князьковым. Этот невысокий, скромный пожилой мужчина с совсем негероической внешностью оказался человеком удивительной судьбы, участником той самой "специальной оперативной командировки", которую, по нынешним меркам, можно было бы назвать не иначе как "военным вторжением на территорию сопредельного государства"
. Но в те времена были другие критерии и оценки этого события, которое под обязательством неразглашения военной тайны ее участниками, а затем и по привычке, многие десятилетия держалось в секрете.
Справка:
Предшественник танковых формирований чекистской дивизии - автобронеотряд ВЦИК имени Я. Свердлова - был создан 24 февраля 1918 года по инициативе председателя ВЦИК. Предназначение - охрана советских лидеров от врага внутреннего. Своего рода правительственный "спецназ".
После смерти Я. Свердлова в 1919 году, отряд получает его имя и убывает на фронт, где в составе 1-й Конармии С. Буденного успешно сражается с деникинцами и белополяками. Затем "свердловцы" участвуют в разгроме антоновщины, в ликвидации других антисоветских бандформирований. Итог боевой деятельности в годы Гражданской войны - 99 орденов Красного Знамени на груди бойцов отряда.
В начале 1921 года автобронеотряд имени Свердлова переподчинили ВЧК. В следующем году он влился в состав отряда ОСНАЗ, а в 1924-м, был переформирован в автобронедивизион дивизии ОСНАЗ при коллегии ОГПУ СССР.
В 30-е годы бронетанковые подразделения дивизии то находились в составе мотострелковых полков, то сводились в самостоятельный бронетанковый полк. А в сентябре 37-го, после убытия сводной танковой роты под командованием капитана И. Хорькова в секретную командировку, на базе оставшихся бронетанковых подразделений был сформирован отдельный танковый батальон ОМСДОН имени Ф. Дзержинского.
В ИЮЛЕ 1937 года командиру Отдельной мотострелковой дивизии особого назначения имени Ф. Дзержинского войск НКВД комбригу П. Торощину поступило конфиденциальное указание: с соблюдением строжайшей секретности подготовить танковое подразделение для участия в "длительных учениях в условиях горного лагеря"
. Место и время проведения "маневров" не оглашалось. Даже в Главном управлении пограничных и внутренних войск НКВД об истинной задаче танкистов-дзержинцев знали буквально единицы.
Для укомплектования подразделения требовалось отобрать лучших командиров и красноармейцев, не только отличников боевой и политической подготовки, умелых специалистов своего дела, но, что немаловажно, "преданных делу Ленина-Сталина", то есть политически благонадежных. Некоторые задавались вопросом: почему всего лишь для участия в каких-то "учениях" такой строгий отбор и необычайная конспирация? Но вслух его никто не высказывал, так как в чекистских войсках все были приучены беспрекословно выполнять приказ и лишних вопросов при этом не задавать.
Строгим критериям отбора кандидатов для участия в странных "учениях", по мнению командования, отвечал и лейтенант Борис Князьков, проходивший на тот момент службу в подмосковном Реутове в должности командира танкового взвода дивизии имени Ф. Дзержинского. Биографическая справка:
Борис Георгиевич Князьков родился в 1914 году в семье крестьянина Смоленской губернии. После окончания семилетки уехал к родственникам в Москву с целью продолжить образование. В столице увлекся игрой в футбол, был приглашен в одну из команд спортобщества "Динамо" и зачислен воспитанником автобронедивизиона ОДОН имени Ф. Дзержинского войск ОГПУ. Проявил себя не только в спорте, но и в овладении боевой техникой. В 1931 году был направлен на учебу в одну из школ погранохраны и войск ОГПУ, после успешного окончания которой возвратился в дивизию имени Ф. Дзержинского.
ФОРМИРОВАНИЕ отдельной сводной танковой роты проходило в сжатые сроки. Ее боевой состав, даже по нынешним меркам, оказался довольно внушительным: три взвода по пять легких скоростных танков БТ-7, плюс танк этой же серии для командира роты, а также взвод разведки - это еще пять танков Т-38. Всего 21 танк - весьма мощный бронированный кулак, способный нанести сокрушительный удар не только по условному противнику.
Кроме того, в состав роты были включены передвижная ремонтная мастерская, автомобильная радиостанция с экипажем и саперный взвод. Также танкистам придавалось необходимое количество грузового автотранспорта - для перевозки личного состава, имущества, горюче-смазочных материалов и боезапаса.
Бронированное подразделение возглавил командир одного из танковых дивизионов капитан Илья Хорьков.
(Танкисты-дзержинцы на учениях. Справа - командир отдельного танкового батальона ОМСДОН войск НКВД майор И. Хорьков. 1941 год)
Из газетной заметки Н. Чугунова "Три ордена": "Илья Михайлович Хорьков - один из тех рабоче-крестьянских командиров, которых вырастила и воспитала большевистская партия, кто, не щадя своих сил и жизни, зорко охраняет завоевания Октябрьской социалистической революции ".
За идеологической риторикой газетной корреспонденции скрывался человек с солидным стажем военной службы и богатым боевым опытом. В рядах РККА будущий командир-танкист с 1918 года. Он отважно сражался за советскую власть с белогвардейцами. Затем, после окончания курсов краскомов, судьба забросила его в Среднюю Азию.
Здесь комзвода Хорьков участвовал в ликвидации многочисленных басмаческих банд. За боевые подвиги был удостоен ордена Красного Знамени Бухарской Народной Советской Республики. В 1933-м еще одна высокая награда - орден Красного Знамени, на сей раз - СССР. Лихие кавалеристы, пересаживаясь с коня на танк, первыми осваивали новую грозную боевую технику. Так орденоносец Хорьков стал танкистом.
1 сентября 1937 года танковая рота погрузилась в железнодорожный эшелон на станции Реутово и с соблюдением повышенной конспирации убыла "в неизвестном направлении". В одном из приказов по этому поводу особо подчеркивалось, что "погрузка частей, перевозка по железной дороге должны производиться с соблюдением строжайшей секретности" , а личный состав предупреждался о том, что в письмах на родину запрещается указывать "действия своих частей и подразделений, а также наименования местных населенных пунктов...". Спустя несколько дней перед взором бойцов раскинулись среднеазиатские пейзажи...
ПОД "БЕЛЫМ СОЛНЦЕМ" СИНЬЦЗЯНА
ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНЫЙ эшелон оказался в Киргизии на станции Кант. Танкистам было объявлено, что они поступают в распоряжение полковника Н. Норейко, который возглавлял одну из двух особых групп войск - Нарынскую (название от места сосредоточения войск - города в Киргизии), группа уже перешла границу с Китаем и находилась в Синьцзяне. Позже участникам "учений" было объявлено, что они призваны "оказать интернациональную помощь компартии Китая в провинции Синьцзян"
.
Но на самом деле все было гораздо сложнее. Здесь столкнулись геополитические интересы трех государств - СССР, Японии и Китая. В 1927 году национальная революция в Китае завершилась поражением. Власть перешла к гоминьдану - буржуазно-националистической партии во главе с Чан-Кай-Ши. Китайские коммунисты, которым Советский Союз помогал, вынуждены были уйти в глухие районы на так называемые "революционные опорные базы".
Власть в Синьцзяне, пользуясь слабым контролем гоминьдановского правительства, в 1933 году захватил Шен-Ши-Цай, который объявил себя дубанем (правителем) огромной территории. Не желая, подчинятся официальным властям, он ориентировался на "северного соседа" и даже вынашивал идею вступления в ВКП(б). Впрочем, еще в 1933 году по линии разведорганов советское правительство было проинформировано о том, что "коммунизм Шен-Ши-Цая и его искренность сомнительны, скорее всего являются дипломатическим ходом"
. Но руководство СССР, опасаясь упрочения и в этом регионе власти гоминьдана или повторения маньчжурского сценария - создания марионеточного прояпонского государства типа Маньчжоу-го, сделало ставку на "дубаня" и продолжало оказывать ему военную помощь.
Однако большинство мусульманского населения - уйгуры и дунгане - систематически восставали против власти Шен-Ши-Цая. К примеру, в одной из разведсводок штаба Среднеазиатского военного округа особо подчеркивалось, что "положение Синьцзяна характеризуется враждебными отношениями двух военных группировок: урумчинского правительства и 36-й дунганской дивизии..."
. Это соединение, как подчеркивалось в документе, "за время своего пребывания в Хотанском округе... основательно ограбило округ поборами и налогами
", чем вызвало недовольство среди местного населения, большинство которого составляют уйгуры, и способствовало усилению уйгурского национального движения, среди руководителей которого окрепла "идея создания независимого Уйгуристана"
.
Что касается армии официального урумчинского (г. Урумчи - столица Синьцзяна) правительства, то она, по оценкам советской военной разведки, находилась в плачевном состоянии: обеспечение нищенское, казармы не оборудованы, постельные принадлежности отсутствовали, солдаты завшивлены, никакой организованной боевой подготовки не проводится.
В 1937 году вспыхнуло очередное восстание против дубаня, которое деморализованная армия подавить была не в состоянии. И Шен-Ши-Цай в очередной раз обратился за помощью к советскому правительству. Отказа, разумеется, не последовало...
"БРОНЕВОЙ УДАРНЫЙ..."
ПЕРЕД выступлением в поход через Памир танкистов переодели в "обмундирование особого заказа",
которое более походило на одежду местного населения, - одинакового покроя халаты и шапки характерной формы. Так же были одеты и армия дубаня, и формирования повстанцев. Брать с собой в поход снаряжение с советской символикой категорически запрещалось.
Командир роты капитан Хорьков получил задачу: совершить марш по маршруту Кант - Рыбачье- Нарын. Далее - по высокогорному Туругартскому перевалу пересечь границу с Китаем и выйти на сопредельную территорию - в провинцию Синьцзян.
Справка: Проблема Синьцзяна, северо-западной провинции Китая, граничившего с Россией (затем с СССР), возникла в 70-е годы ХIХ века, когда местные мусульмане - уйгуры и дунгане - под руководством Якуб-бека фактически свергли китайскую власть на огромной территории и провозгласили образование собственного государства. В этой ситуации Цинская династия вынуждена была обратиться к России с просьбой о помощи. Александр II распорядился ввести в Синьцзян части русской армии и казачьи формирования, которые помогли китайским властям подавить уйгуро-дунганское восстание.
С очередной "головной болью" Синьцзяна столкнулось уже советское правительство. После окончания Гражданской войны на территории этого района укрылись несколько тысяч белогвардейцев генерала А. Дутова и Азиатской дивизии небезызвестного барона Р. Унгерна. Здесь также находили пристанище басмачи и крестьяне среднеазиатских советских республик, бежавшие от голода и коллективизации.
В конце 1933 года, в результате конфликта между Шен-Ши-Цаем и центральным гоминьдановским правительством Китая в Синьцзян вошли две китайские дивизии, большую часть личного состава которых составляли дунгане, положение дубаня стало критическим. Русский белогвардейский полк, состоявший на службе у Шен-Ши-Цая, с трудом удерживал столицу провинции - Урумчи. Дубань, ориентировавшийся на северного соседа, запросил у СССР военной помощи. В начале 1934-го группа войск РККА и ОГПУ перешла советско-китайскую границу и участвовала в подавлении восстания дунган. После чего сюда были назначены советские военные советники, один из которых - выпускник восточного факультета Военной академии им. М.В. Фрунзе П.С. Рыбалко, будущий маршал бронетанковых войск и дважды Герой Советского Союза. Однако волнения уйгур и дунган, основанные на недовольстве официальными властями и междоусобными противоречиями, продолжались.
Помначштаба отдельного танкового батальона ОМСДОН войск НКВД старший
лейтенант Б. Князьков с боевой наградой "За Синьцзян". 1940 год
Этим умело пользовались японские милитаристы, засылавшие в Синьцзян своих тайных эмиссаров. Провинция вполне могла повторить путь Маньчжурии, где японцами было создано марионеточное государство Маньчжоу-го. Такой поворот никак не устраивал СССР.
ПЕРЕХОД через горные кряжи на танках по неустроенным дорогам, по которым можно было проехать разве что только на арбе, был крайне опасен. Тем не менее Памирские горы были преодолены успешно, без особых происшествий.
Успеху прежде всего способствовала отличная подготовка механиков-водителей боевых машин. Они смогли провести по горным тропам танки, стальные гусеницы которых на гранитных камнях скользили, словно коньки на льду. Одно неосторожное движение, и тяжелая стальная машина может легко слететь в пропасть. Немалая заслуга в успешном преодолении высокогорного перевала принадлежала комсоставу. Распорядительность, четкие и умелые действия командиров, которые были всего лишь лейтенантами (но какими!), способствовали завершению этого, без преувеличения, поднебесного танкового броска.
К примеру, заместителем командира роты был старший лейтенант М. Кущанов, а командирами взводов молодые лейтенанты: первого - Б. Князьков, второго - Н. Коляко, третьего - А. Ковалевский. Техники также носили в петлицах по два-три "кубаря". Но несмотря на невысокие звания, командиры-танкисты оказались на высоте в прямом и переносном смысле этого слова.
"...ПОД НАПОРОМ СТАЛИ И ОГНЯ"
ЭТИ СЛОВА популярной некогда песни о "трех танкистах" и "летевшей наземь вражьей стае" словно списаны с журнала боевых действий дзержинцев. Мусульманские повстанцы в страхе разбегались "под напором стали и огня" невиданных ими доселе неуязвимых "железных колесниц".
Спустившись с гор, танки сразу же включились в боевые действия. Они поддерживали конную группу полковника Норейко. Благо тактико-технические данные именно этих боевых машин позволяли это сделать. Танк БТ-7 - "быстрый танк" - колесно-гусеничный, со скоростью движения на гусеничном ходу свыше 60 километров в час, на колесном - до 90. Там, где позволяли условия - была твердая почва, траки снимались и боевые машины мчались вперед с огромной скоростью на колесах-дисках, повергая в ужас повстанцев и местное население. Вооружение почти не применялось, "железная колесница" и без того действовала деморализующе.
Повстанцы в открытый бой не вступали. Пытались оказывать сопротивление в укрепленных населенных пунктах, которые называли крепостями. Но для танков они не были препятствием. Стальные боевые машины легко пробивали деревянные ворота и рушили глинобитные стены. Противник, вооруженный допотопными винтовками, не смог оказать сколько-нибудь значительного сопротивления. А большинство и не пытались этого делать. Завидев, как танки легко врываются в их крепости, бросали оружие и, закрывая руками голову, с воплями "Шайтан-арба!" падали на землю. Оставалось только брать их в плен.
Вскоре беспрерывные марши и всепроникающая пустынная пыль стали сказываться на техническом состоянии машин. Двигаться вперед по чужой территории решили бросками - от рубежа к рубежу. Пока одну часть танков ремонтируют, другая - ведет боевые действия. Затем подтягиваются приведенные в боевое состояние танки, а у вышедших из строя меняют траки, очищают от пыли и грязи моторы. Затем все повторяется. Особенно тяжело пришлось в пустыне Такла-Макан, где встречались зыбучие пески. Князьков вспоминал об одном эпизоде. Как-то его машину обогнал автомобиль командира роты. Лейтенант остановил свой танк, чтобы уточнить боевую задачу. Гусеницы тяжелой машины стали медленно погружаться в пустынный песчаный грунт. Князьков не придал этому значения.
Несколько минут ушло на уточнение задачи. После чего танк взревел, но остался на месте, а гусеницы зарылись в песок. Попытались откапывать лопатами, но танк опускался все глубже. Решили выкопать пологий спуск, уложить на него бревна, предусмотрительно закрепленные на броне еще в начале похода, по ним выбрались наверх. Опасный участок покидали на полной скорости, чтобы вновь не увязнуть в песке.
Финалом оперативно-боевой деятельности конной группы и входившей в ее состав танковой роты было пленение крупной группировки противника у границы с Индией и захват большого каравана с награбленным имуществом (до 25 тысяч верблюдов и ишаков).
Среди трофеев находилось огромное количество ценностей - драгоценных камней, золотых и серебряных изделий. Все это было переправлено на территорию СССР на специально прилетевших с этой целью самолетах. Посадочные площадки для них спешно готовились дзержинцами - укатывали грунт траками танков и одновременно обеспечивали безопасность при погрузке и отправке самолетов...
"ЗА ОБРАЗЦОВОЕ ВЫПОЛНЕНИЕ СПЕЦИАЛЬНЫХ ЗАДАНИЙ..."
ВОЗВРАЩЕНИЕ на Родину оказалось не менее сложным. Работа танков в условиях пустыни ускорила износ механизмов и деталей. Цилиндры, поршни и кольца сильно сработались, вследствие чего резко упала мощность моторов. В гусеничных лентах движителей вышли из строя до 15 процентов траков, а соединительные пальцы приобрели форму коленчатых валиков.
Если танковые двигатели с помощью ремонтников смогли привести в рабочее состояние, то передвижение на траках там, где это нельзя было делать на колесном ходу, осуществлялось следующим образом: составлялись гусеничные ленты, которые ставились на часть машин. Они совершали марш на несколько десятков километров. Затем ленты с них снимались, грузились на автомобили и возвращались к оставшимся танкам.
И так, по этапам, достигли перевала. Спускаться по горной дороге было решено на колесном ходу, ходя это было весьма рискованно. Правда, саперные подразделения, пока танкисты находились в Синьцзяне, успели расширить и привести горную дорогу в более-менее божеский вид. Перевал прошли без происшествий. Погрузились на станции Кант в железнодорожный эшелон и прибыли в пункт постоянной дислокации - в Москву. Спустя несколько месяцев, 19 октября 1938 года, вышел Указ Президиума Верховного Совета СССР о награждении участников легендарной операции. Капитан И. Хорьков получил орден Красной Звезды, а лейтенант Б. Князьков - медаль “За боевые заслуги”. В указе не было ни слова об истинных мотивах награждения. Его текст был нейтральным: "За образцовое выполнение специальных заданий правительства по укреплению оборонной мощи Советского Союза и за выдающиеся успехи и достижения в боевой, политической и технической подготовке соединений и частей Рабоче-Крестьянской Красной Армии и войск НКВД"
. Создавалось впечатление, что действительно проходили широкомасштабные учения, а не военный рейд на территорию сопредельного государства.
Вскоре после прибытия танкистов в Москву, в сентябре 1938-го, арестовали, как "врага народа", командира дивизии комбрига П. Торощина. Его обвинили в участии "в заговорщической организации, существовавшей в войсках НКВД" и через полтора года по приговору военной коллегии Верховного суда СССР расстреляли.
Тогда же, в сентябре 38-го, Шен-Ши-Цай побывал с визитом в Москве, где все-таки получил заветный партбилет. У власти в Синьцзяне он пробыл до 1943 года. А в 1948-м, после установления во всем Китае власти коммунистов, он погиб при загадочных обстоятельствах. Что же касается проблем сепаратизма в Синьцзяне, то и поныне идея создания самостоятельного мусульманского государства здесь существует...
Судьба к участникам "танкового десанта" через Памир была благосклонна. Их не затронули сталинские репрессии, прокатившиеся по командно-начальствующему составу войск НКВД в 1938 - 1940 годах. Многие из них сражались на фронтах Великой Отечественной войны и были награждены орденами и медалями. Что касается полковника в отставке Б. Князькова, то он намного пережил всех действующих лиц синьцзянской эпопеи и ушел из жизни лишь три года назад, оставив короткие воспоминания, всего несколько страничек машинописного текста, о секретном походе советских танкистов к границам Индии...
Николай СЫСОЕВ
Составить представление о неординарной личности Железного Феликса по его некогда идеологически отретушированной и тщательно причесанной официальной биографии просто невозможно: «Родился 30 августа (11 сентября по новому стилю) 1877 года в небольшом имении Дзержиново Ошмянского уезда Виленской губернии (ныне - Минская область Республики Беларусь. - Н.С.) в семье мелкопоместного дворянина».
И все? Но вопросы начинают возникать уже при попытке выяснить происхождение его родителей. С матерью вроде бы все более или менее ясно: Хелена Дзержинская, в девичестве Янушевская, происходила из довольно знатной шляхетской семьи. Ее отец, Игнатий Семенович Янушевский, был профессором Петербургского института путей сообщения. Но в молодости участвовал в тайном студенческом обществе Виленского университета, где пропагандировались идеи «воспитания людей, способных пользоваться свободой». Однако радикальные юношеские увлечения не сказались на ученой карьере.
А с отцом, полное имя которого Эдмунд-Руфин Иосифович Дзержинский, много неясного и неопределенного. Сама Хелена Игнатьевна о знакомстве с будущим супругом рассказывала детям так: «Вашего отца привел в наш дом старый еврей-сапожник, шивший обувь для нашей семьи. Эдмунд случайно повстречался с ним на улице, когда после окончания Петербургского университета приехал в Вильно искать работу. Вакансий в гимназиях не оказалось, и Эдмунд не знал, что же делать дальше». Профессор пожалел несчастного учителя и взял его в свой дом обучать дочь математике. Вскоре скромный, но расчетливый «пан учитель» оказался профессорским зятем.
Молодая семья поселилась в старом домишке на фольварке Оземблово. Выходит, «родового имения Дзержиново» изначально или не было, или оно появилось позже стараниями историков путем переименования.
Чистопородные шляхтичи эти места никогда не считали настоящей Польшей и называли их «крессы» - окраина. Проживала здесь удивительная смесь народов - литовцы, белорусы, евреи. А национальность зависела от политической ситуации.
По семейному преданию, Феликс родился недоношенным. Беременная мать, хлопоча по дому, неловко оступилась и упала в люк погреба, потеряла сознание. В ночь начались преждевременные схватки. Разрешилась мальчиком, которого нарекли Феликсом, то есть Счастливым. Потому что выжил вопреки травме, нанесенной плоду при падении матери.
В 10-летнем возрасте Феликс поступил в престижную Первую Виленскую мужскую гимназию, но учился скверно - дважды отсидел в первом классе. Учебу бросил после седьмого класса со скандалом - обругал учителей «сволочами и мерзавцами». В свидетельстве о неоконченном образовании стояли двойки по русскому и греческому языкам, по остальным предметам - тройки и только по Закону Божьему - твердая четверка. С юношеским максимализмом считал, что учеба ему ничего не давала. Но позже признавал, что образования ему не хватало. «Гимназист Дзержинский - серость, посредственность, без каких-либо ярких способностей», - вспоминал маршал Польши Юзеф Пилсудский, учившийся в той же гимназии, но несколькими классами старше.
В юности Феликс так же фанатично, как позже и в революцию, уверовал в Бога, даже хотел стать католическим монахом.
Тайны братьев и сестёр
В биографических книгах о Феликсе Эдмундовиче Дзержинском советского периода подчеркивалось, что у него было две сестры и четыре брата. Но это не так. Не упоминалась третья сестра Ванда, годом старше Феликса. Этот трагический эпизод в биографии «рыцаря революции», некогда тщательно скрываемый как в семье Дзержинских, так и историками, произошел летом 1888-го: Феликс застрелил из охотничьего ружья свою сестру. Позже появилась версия - якобы из-за неразделенной любви. Но в ту пору Ванде исполнилось только 12 лет, а Феликсу - лишь 11, и ни о какой запретной любви не могло быть и речи. Выходит - несчастный случай…
И с братьями не все гладко. Оказывается, у Хелены Игнатьевны первым ребенком был сын Витольд, которого она родила в 19 лет - в 1867-м. Младенец скончался, не прожив и года.
Старшая сестра Феликса - Альдона, поддерживавшая его во всех революционных авантюрах, появилась на свет через два года после смерти первенца. Ее первый муж - Гедимин Булгак - вроде бы из знатного рода, а их сын Антон служил адъютантом у маршала Пилсудского. Второй раз она вышла замуж за миллионера Артура Кояловича, жила в Вене, после 1945-го обосновалась в Польше, написала несколько книг воспоминаний.
Старший брат Станислав-Кароль, будучи холостяком, проживал в Дзержинове, в 1917-м его убили то ли беглые солдаты, то ли бандиты. Еще один брат - Казимир, окончивший политехнический институт в Германии, был женат на немке. В 1943-м его расстреляли гитлеровцы как агента отрядов Армии Крайовой, действовавших в районе Ивенца.
Младший Игнатий после окончания физико-математического факультета Московского университета, как и отец, стал преподавателем, затем чиновником Министерства просвещения Польши.
А вот самый младший из братьев - Владислав - еще до революции окончил медицинский факультет Московского университета, в начале 1920-х годов стал профессором медицины и проректором Екатеринославского (ныне украинский Днепропетровск) университета. Идей революции категорически не принял, эмигрировал в Польшу, служил в Войске Польском, в 1934-м вышел в запас в чине полковника корпуса санитарных офицеров. В 1942 году его расстреляли гестаповцы под Лодзью как брата «шефа советской тайной полиции».
И наконец, третья сестра - Ядвига - вроде бы последовательно имела трех мужей: первый - богатый польский помещик Кушелевский, второй - некто Алексей Филиппов - секретный сотрудник ВЧК, третий неофициальный - некий Генрих Гедройц, как будто из жмудских князей. Но с мужьями виделась редко и скоро с ними расставалась. Работала в Наркомате путей сообщения, преподавала иностранные языки, похоронена на Новодевичьем кладбище.
Тайны Лубянки
После того как на улице Большая Лубянка, в здании бывшего страхового общества «Якорь», разместилась ВЧК во главе с Дзержинским, у москвичей слово «Лубянка» стало вызывать чувство страха и трепета.
Ныне здесь находятся хозяйственные подразделения департамента тыла российского МВД. В конце 1990-х один из сотрудников показал мне комнату на втором этаже, в которой был кабинет Дзержинского, и рассказал одну любопытную легенду. В помещении и поныне стоит огромный стальной сейф XIX века, а окна выходят на пересечение Большой Лубянки и Варсонофьевского переулка. Однажды напряженную работу «первочекиста» прервала внезапно влетевшая в форточку граната, брошенная неизвестным террористом.
Дзержинский пулей выскочил из-за стола, в два прыжка пересек кабинет и моментально скрылся в сейфе. Взору сбежавшимся на грохот взрыва чекистам предстал их начальник, живой и невредимый, в клубах пыли и дыма выходивший из надежного убежища.
По легенде именно после этого происшествия острословы-соратники прозвали своего шефа за глаза «железным». А уже потом спонтанно появившийся псевдоним биографы обосновали железной стойкостью и несгибаемостью «рыцаря революции».
Кстати, вот что говорил сам Феликс Эдмундович о своей знаменитой кавалерийской шинели до пола: «Московский комитет ввел меня в комиссию по восстановлению большевистских организаций в армии и созданию Красной гвардии. Мне приходилось часто выступать перед солдатами; вот товарищи и одели меня соответствующе. Переодели, чтобы признавали «за своего». Затем это одеяние стало привычным и явилось символом революционного аскетизма и непритязательности.
Тайны переименований
Внезапная смерть Дзержинского, последовавшая 20 июля 1926 года, повергает в глубокую скорбь бойцов и командиров Отдельной дивизии особого назначения при Коллегии ОГПУ, которую он лично формировал в 1924 году. На траурном собрании личного состава соединения единогласно принимается резолюция - ходатайствовать о присвоении имени Феликса Дзержинского дивизии ОСНАЗ. Горячее желание осназцев удовлетворяется. Уже через месяц - 19 августа 1926 года - издается приказ по ОГПУ, подписанный Вячеславом Менжинским, в котором говорится: «В целях увековечения памяти безвременно скончавшегося организатора, строителя и вождя славной армии бойцов-чекистов… т. Феликса Эдмундовича Дзержинского присвоить его имя дивизии…».
С этим именем дзержинцы участвуют в укреплении советской власти, борются с контрреволюцией, обороняют Москву от гитлеровцев в 41-м, маршируют на Параде Победы в 45-м, охраняют общественный порядок, гасят межнациональные конфликты в горячих точках 80-90-х.
Август 1991-го… Москва бурлит от стихийных митингов и демонстраций. Знаменитый памятник Дзержинскому на одноименной площади (ныне Лубянская площадь. - Н.С.) - творение замечательного советского скульптора Евгения Вучетича - сносят под свист и улюлюканье экзальтированной толпы. Однако монументальные гранитные бюсты «первочекиста», стоящие у здания Главкомата внутренних войск и на территории подчиненной дивизии, никто не трогает.
Но в феврале 1994 года в соответствии с «ветром перемен» в МВД России издается другой приказ под названием «О внесении изменений в структуру и наименования соединений, воинских частей и военно-учебных заведений внутренних войск…». В данном документе объявляется новое действительное (еще есть и условное) название соединения: вместо привычного ОМСДОН (Отдельная мотострелковая дивизия особого назначения) имени Феликса Дзержинского - Отдельная дивизия оперативного назначения внутренних войск МВД РФ. Уже без имени Железного Феликса…
«Как ни пытался враг… взять Тулу и этим открыть себе дорогу к столице, успеха он не добился. В разгроме немецких войск под Москвой Туле и ее жителям принадлежит выдающаяся роль», – пишет в мемуарах Георгий Жуков. Но мало кому известно, что «выдающуюся роль» сыграли прежде всего сотрудники госбезопасности Управления НКВД по Тульской области, рабочие-ополченцы и бойцы 69-й бригады войск НКВД, охранявшие оборонные предприятия.
Аббревиатура НКВД, с хрущевских времен подвергшаяся остракизму, и в наши дни вызывает крайнюю неприязнь у либералов всех мастей. Но именно чекисты и бойцы внутренних войск вместе с тульскими рабочими встали на пути танковых клиньев.
Под одной обложкой, пожалуй, впервые собраны документы, исторические статьи и воспоминания ветеранов, дающие широкому кругу читателей возможность узнать, кто и как спасал город от гитлеровской оккупации в первые, самые тяжелые дни его обороны. Тульские чекисты формировали истребительные отряды и батальоны, создавали разведывательно-диверсионные группы, организовывали партизанское движение на территории области. А когда гитлеровцы 30 октября 1941-го попытались захватить город прямым танковым ударом, то напоролись на жесткую оборону немногочисленных частей и подразделений под командованием полковника Александра Мельникова – военного коменданта города и командира 69-й бригады войск НКВД.
Превосходящего по силе врага остановили бойцы Тульского рабочего полка под командованием капитана госбезопасности Анатолия Горшкова, 156-го стрелкового полка НКВД и Сводного отряда милиции. Это они бесстрашно бросались под вражеские танки с гранатами и бутылками с горючей смесью. Их поддерживали огнем прямой наводкой всего несколько расчетов 732-го зенитно-артиллерийского полка.
Защитники города выстояли. 2 ноября «Красная звезда» писала: «В двенадцатом часу ночи передовые посты т. Мельникова услышали гул моторов… На бугор вышло 48 немецких танков… Мельников дал сигнал артиллеристам… На поле боя осталось большое количество сгоревших танков, убитых солдат и офицеров. Гитлеровская атака захлебнулась. Еще несколько дней воины-чекисты и ополченцы стойко сдерживали бешеные танковые броски Гудериана и полка СС «Великая Германия», пока не подоспели части Красной армии».
Стоит отметить, что руководителем книжного проекта «Победители» стал бывший начальник Управления ФСБ России по Тульской области генерал-майор в отставке Владимир Лебедев, много лет посвятивший сбору и обобщению малоизвестных материалов, фактов и воспоминаний, убедительно свидетельствующих о беспримерной стойкости туляков.
Символично, что презентация издания прошла в Тульском музее оружия. Губернатор области Герой России Алексей Дюмин исчерпывающе охарактеризовал сборник во вступительной статье: «Эта книга – знак глубокого уважения и преклонения перед подвигом земляков».
«Победители. Сборник статей и воспоминаний». Тула, «Аквариус», 2016, 436 стр., илл.
Николай Сысоев,
полковник в отставке
Донбасс к концу 30-х годов стал одним из самых промышленно развитых регионов европейской части Советского Союза. Богатая полезными ископаемыми, особенно коксующимся углем, область явилась центром тяжелого машиностроения всесоюзного значения. Здесь же было построено много предприятий оборонного значения, безопасность жизнедеятельности которых перед войной обеспечивали части 71-й бригады войск НКВД по охране особо важных предприятий промышленности. Героическая оборона Донбасса 1941–1942 годов, к сожалению, оказалась для историков в некой конъюнктурно-идеологической тени. Ведь гитлеровцам все же удалось с большими для него потерями овладеть этим важным промышленным регионом. Но есть события, о которых обязательно нужно знать, помнить и гордиться.
НИ ШАГУ НАЗАД
Свидетельствует архивный документ – поблекшая от времени запись в историческом формуляре 176-го полка войск НКВД по охране особо важных предприятий промышленности: «21.11.41 г. в Военгородке (Дебальцево) тов. Боровенский, будучи военкомом батальона, с небольшой группой бойцов в 42 чел. в течение 10 часов героически отражал атаку противника до двух батальонов и нанес чувствительный урон в живой силе и огневых средствах».
Павел Боровенский. Фото 1940 года
Кто-то из нынешних скептиков, прочитав эти строки, возможно, скажет, подумаешь там, всего-то десяток часов… Но, согласитесь, эти 10 часов под непрерывным огнем, разрывами снарядов и урагана смерти надо было выстоять! К тому же горстка бойцов все это время сдерживала до двух батальонов пехоты противника – а это не менее 1000 вооруженных до зубов, обученных и вышколенных гитлеровских солдат. Истинный и непререкаемый подвиг!
Кто же он, этот бесстрашный «тов. Боровенский»?
Мужественному военкому было всего-то около 22 лет от роду. Уроженец исконно казачьей слободки Евсуг, что на Луганщине, Павел Романович Боровенский родился в самый разгар Гражданской – в «боевом 18-м». После установления мирной жизни окончил сельскохозяйственную школу, успел поработать на конезаводе, затем по комсомольской путевке оказался в милиции. Работа сельским участковым закалила характер юноши, дала определенный жизненный и профессиональный опыт, столь необходимый для службы в войсках НКВД.
В 1938-м Павел Боровенский – красноармеец 88-го отдельного батальона войск НКВД с дислокацией в промышленном городке Рубежный. Воинская часть охраняла важные объекты – Южный завод по производству тротила и других взрывчатых веществ и Северо-Донецкую ГРЭС в Лисичанске. В 40-м Боровенский оканчивает военно-политические курсы с присвоением специального звания «младший политрук», что соответствовало лейтенанту.
На второй день войны на базе батальона разворачивается 176-й полк, вошедший в состав вновь сформированной 71-й бригады войск НКВД, принявшей под охрану все оборонные промышленные предприятия Донбасса. А младший политрук, как тогда говаривали, становится полковым «комсомольским вожаком» – секретарем бюро ВЛКСМ 176-го полка.
В ноябре-декабре 1941-го развернулись ожесточенные бои за Донбасс. Гитлеровское командование бросило сюда огромные силы – 52-ю итальянскую дивизию «Торино» и усиленную группировку войск генерала пехоты фон Шведлера, состоявшую из пяти-шести дивизий. Противнику удается овладеть Дебальцевом. Тогда в помощь войскам 12-й армии, которой поставлена задача – во что бы то ни стало выбить немцев из города, направляют практически в полном составе 71-ю бригаду войск НКВД, реорганизованную в стрелковую. Боровенский шел в бой уже в должности военкома одного из батальонов своего полка.
Воины-чекисты четыре раза штурмовали важнейший железнодорожный узел и выбили отчаянно сопротивлявшегося врага с большими для него потерями. Однако гитлеровцы, стремясь любой ценой взять реванш, неустанно бросали в бой свежие силы. На одном из направлений все их атаки останавливал губительный огонь, который велся из большого здания с толстыми кирпичными стенами бывшего военного городка.
Как оказалось, в строении, словно в неприступной цитадели, закрепилась та самая небольшая группа бойцов численностью 42 человека под командованием Павла Боровенского. Противник, невзирая на большие утраты в живой силе, продолжал, словно раненый зверь, кидаться под пули бесстрашного гарнизона. Фашистам удалось подтянуть несколько пушек и прямой наводкой открыть огонь по зданию.
Тогда Боровенский отправил на крышу пулеметчиков с целью уничтожить орудийные расчеты. Огневая дуэль продолжалась еще несколько часов. Но фашистам все-таки удалось проникнуть на первый этаж и изнутри поджечь дом с непробиваемыми стенами. Тогда бойцы-чекисты сосредоточились на втором этаже и продолжили поливать гитлеровцем градом пуль и забрасывать их гранатами. Однако силы были слишком не равны, у бесстрашного гарнизона заканчивались боеприпасы. Среди защитников появились убитые и раненые, вражеская пуля сразила комиссара. Последние его слова, обращенные к подчиненным, были: «Ни шагу назад!»
Оставшиеся в живых бойцы, получив приказ оставить полуразрушенное здание, под покровом ночи вынесли убитых и раненых и доложили своему командованию, как храбро сражался и как геройски погиб их военком.
Подвиг младшего политрука Павла Боровенского был оценен очень высоко: приказом войскам Южного фронта от 20 февраля 1942 года его посмертно удостоили высшей награды СССР – орденом Ленина!
По данным Центрального архива Министерства обороны РФ, однополчане похоронили Павла Боровенского в братской могиле на центральной площади Дебальцево…
ВМЕСТЕ… НАВЕЧНО
У этого полка удивительная и невероятная история. В его списки (факт исключительный и аналогов не имеет) навечно зачислена семейная пара – муж-комбат и жена-санинструктор, павшие смертью храбрых в ожесточенных боях за Донбасс.
В боевых порядках полка также отважно сражался с ненавистным врагом необычный пулеметный расчет: отец и сын – шахтеры. Ну а боевое знамя части после расформирования не одно десятилетие являлось главной реликвией Музея донецкой милиции.
На оборонительных рубежах Донбасса самоотверженно отражал натиск гитлеровцев еще один полк 71-й бригады войск НКВД – 175-й. Сформирован он был также на третий день войны на базе 73-го (г. Сталино) и 87-го (г. Горловка) отдельных батальонов войск НКВД. Задача – охрана (до эвакуации оборудования на восток страны) важнейших предприятий оборонного значения в городах Сталино (Донецк) – завод № 144 по снаряжению авиабомб и снарядов, Горловке – завод № 64 – производство взрывчатых веществ, Славянске – завод «Красный химик», обеспечивавший армию химпрепаратами, а также Зуевской ГРЭС. Большинство личного состава полка составляли бывшие шахтеры и рабочие местных предприятий.
И уже в октябре 1941-го полк, усиленный сотрудниками УНКВД по Запорожской, Днепропетровской, Сталинской областей, а также кавалерийским эскадроном донецкой милиции, вошел в состав действующей армии.
Когда командир 1-го батальона старший лейтенант Василий Комардин сообщил жене Зое, что убывает на фронт защищать родной Донбасс, супруга категорично заявила: «Еду с тобой!» Все уговоры эвакуироваться в тыл с женами комсостава решительно отвергались. Тогда Зою Комардину зачислили санинструктором одной из рот полка.
В ожесточенном бою с гитлеровцами 22 ноября 1941 года в районе Матвеева Кургана полк понес существенные потери. Санинструктор Комардина, вытащившая с поля боя не один десяток раненых бойцов, получила смертельное ранение осколком фашистский мины. Комбат Василий Комардин, похоронив любимую жену в поселке Цимлянка, на могиле поклялся жестоко отомстить врагу за ее смерть.
…В начале декабря 41-го полк по приказу командования перешел в решительное наступление на Дебальцево. Батальон Комардина в сражениях всегда был первым не только по номеру, но и по несгибаемому «донбасскому» духу бойцов и командиров, беспощадно громивших врага. В стремительной атаке 1 декабря батальон захватил командный пункт противника и обратил в бегство отборные подразделения дивизии СС «Викинг». Но вражеская пуля настигла отважного комбата. На последнем издыхании он напутствовал боевых товарищей словами: «Вперед… преследуйте врага… не останавливаетесь…» Только на восемь дней пережил свою любимую жену старший лейтенант Комардин – но он заставил врага дорого заплатить за ее смерть!
Приказом командира 71-й бригады войск НКВД № 220 от 26 декабря 1941 года, подписанном в донбасском поселке Чернухино (что символично), в списки 175-го полка были навечно зачислены «геройски погибшие в борьбе с немецко-фашистскими оккупантами супруги Комардины» – муж-комбат и жена-медсестра. В приказе особо подчеркивалось: «Надо помнить и никогда не забывать о воинах-героях бригады… Будем вечно чтить память славных героев!»
Лучшим пулеметным расчетом 175-го чекистского полка считались отец и сын Труши, славившиеся среди бойцов своей неутомимостью и неустрашимостью, расчет всегда посылали на самые трудные участи и знали – не подведет. 22 декабря при наступлении на поселок Октябрьский первый номер расчета Лука Семенович погиб на поле брани как герой. Его сын Николай – второй номер – дал клятву отомстить фашистам за его смерть. В полковом боевом донесении говорилось: «Николай Труш в наступлении на пос. Октябрьский из своего пулемета много скосил фашистских гадов… В конце дня получил ранения в обе ноги, но не покинул поля боя…»
Обоих бесстрашных пулеметчиков по заслугам отметили высокими боевыми наградами – орденами Красного Знамени. Но Луку Семеновича Труша – посмертно. А сын – Николай Лукич, излечившись от ран, прошел всю войну, с фронта вернулся на родной Донбасс, не одно десятилетие проработал начальником Енакиевского городского узла связи. В 1973-м к его боевым наградам добавилась еще одна – орден «Знак Почета» – за трудовые достижения!
Впоследствии геройский полк воевал с фашистами в Ростовской области, на Кубани и Северном Кавказе. А в 1943 году он заслуженно стал «Краснознаменным»! Указом Президиума Верховного Совета СССР часть наградили орденом Красного Знамени «за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленное при этом доблесть и мужество»!
После войны полк, как и раньше, еще несколько лет охранял важные государственные объекты, а в 50-е его расформировали. Боевое знамя Краснознаменного полка по справедливости передали на вечное хранение в Музей истории донецкой милиции.
А затем наступили иные времена…
Сохранилась ли братская могила героических защитников Дебальцева 1941–1942 годов после известных событий 2015-го? А по сообщениям информагентств ДНР, еще в 2014-м Музей донецкой милиции разграбили одурманенные тлетворными идеями национализма украинские милиционеры. Тем не менее в 2016-м Музей МВД Донецкой народной республики (теперь он так называется) вновь воссоздали. Однако многие прежние (советские) ценные реликвии, к сожалению, утрачены безвозвратно…
«В двенадцатом часу ночи передовые посты Мельникова услышали гул моторов. На бугор вышло 48 немецких танков. Шли они медленно, с ярко горящими фарами… Командир Мельников решил на психическую атаку танков ответить психической обороной. Началось состязание нервов… Мельников дал сигнал артиллеристам… Поле осветилось вспышками орудийных залпов. Уцелевшие фашистские машины поспешили в укрытия. На поле боя осталось большое количество сгоревших танков, убитых солдат и офицеров».
Полковник Мельников — опытный командир-чекист, начинавший военную службу еще на фронтах Первой мировой, — срочно прибыл в Тулу и 2 июля вступил в должность комбрига.
В состав 69-й бригады войск НКВД вошли один полк и три отдельных батальона, которые обеспечивали охрану оборонных предприятий в Тульской и Тамбовской областях и для открытых боевых действий не предназначались. Кроме того, с октября 1941 года по 31 января 1942 года в оперативное подчинение бригады входил 115-й полк войск НКВД по охране железных дорог (Тула, охрана Московско-Курской железной дороги и линии правительственной ВЧ-связи).
Поручик Александр Мельников. 1916 г.
Из послужного списка поручика А. К. Мельникова:
«Участвовал в австро-германской войне с мая 1915 г. по август 1917 г. Награжден пятью орденами: Св. Анны 4-й, 3-й и 2-й ст. и Св. Станислава 3-й и 2-й ст.».
Сын питерского конторщика, бывшего военного писаря-сверхсрочника, Александр Мельников сразу же после объявления войны с «германским супостатом» добровольно записался на военную службу. Затем в феврале 1915-го добился направления в Школу по ускоренной подготовке прапорщиков при Петергофском военном училище.
Уже в июле того же года Мельников в погонах прапорщика прибыл в 185-й Башкадыкларский пехотный полк на должность младшего офицера. Старейший полк сражался с кайзеровцами в районе рек Вислы и Варны, затем участвовал в наступлении на Львов. Молодой офицер в боях отличался храбростью, мужеством и бесстрашием. Через два месяца он — командир роты, а концу 1916-го — командир батальона и производится в чин поручика.
В середине 1917-го поручика Мельникова отправляют «на смену кадров» в запасной полк, а в начале 1918-го — демобилизуют «по расформировании старой армии»…
Поручик Мельников (в центре) в окопах Первой мировой.
«В боевом 18-м» Мельникову вновь довелось сразиться с германскими интервентами. На сей раз под Питером. Бывший офицер спарывает золотые погоны, добровольно вступает в Красную Армию и идет сражаться за новые идеалы и ценности. Защищая на дальних подступах город своего детства и юности, названный теперь «колыбелью революции», краском Мельников, как и прежде, храбро дерется с интервентами в районе Луги и Пскова.
В 1919-м Мельников — командир 2-го батальона 471-го пограничного полка, штаб находился в районе Рославля.
Однажды вражеский отряд под покровом ночи неожиданно ворвался в деревню, в которой находились штаб полка и батальон под командованием Мельникова. Завязался отчаянный, кровопролитный бой…
Из наградных документов комбата Мельникова:
«Командир 2-го батальона Мельников… во время ночного нападения прорвавшегося в тыл расположения наших войск противника, будучи схвачен неприятелем, не растерялся, вырвался из вражеских рук и с остатками своего батальона (около 40 штыков)… ударил во фланг и отбросил противника».
Самоотверженный поступок Мельникова был оценен по-революционному высоко и отмечен по достоинству. Приказом командующего 15-й армией от 5 мая 1920 года его наградили высшим знаком отличия Советской Республики — орденом Красного Знамени.
После окончания гражданской войны Мельников продолжил службу в войсках ОГПУ-НКВД. Его фронтовой опыт оказался востребованным и в мирное время — в начале 20-х годов началось социалистическое строительство, которое пришлось охранять от преступных посягательств недругов новой власти, не гнушавшихся ни терактами, ни диверсиями на предприятиях «социндустрии».
После окончания Высшей пограничной школы войск ОГПУ он командовал рядом полков войск НКВД по охране железных дорог на Украине. За отличия в службе отмечен наградами: в ознаменование 10-летия ВЧК-ОГПУ — именным браунингом с надписью «За беспощадную борьбу с контрреволюцией», золотыми часами — в честь 10-летия РККА и одной из значимых в те времена наград — медалью «ХХ лет РККА».
Каким-то чудом его обошли стороной «чист-ки» бывших царских офицеров и массовые репрессии комсостава 30−40-х годов. Осенью 1938-го ему было присвоено воинское звание «полковник».
Начало Великой Отечественной войны застало полковника Мельникова в Кишиневе, где он возглавлял Курсы по переподготовке младшего нач-состава войск НКВД по охране железнодорожных сооружений и принимал участие в приграничных боях. А в конце июня Мельников получает назначение в Тулу.
Из исторического формуляра 69-й бригады войск НКВД по охране особо важных предприятий промышленности:
«С включением бригады в состав действующей армии с 16 октября 1941 г. по 1 января 1942 г. частями бригады выполнялись следующие задачи: непосредственная оборона гг. Тулы, Алексина, Сталиногорска, где приняли активное участие в боевых действиях с противником; охрана и оборона промышленных объектов; охрана тыла 10-й, 26-й, 49-й, и 50-й армий…».
Еще 3 октября 1941-го Мельников получил решение военного совета 50-й армии о создании Тульского боевого участка, в котором подчеркивалось, что «бригада войск НКВД, рабочий полк и отряд милиции составляют второй эшелон ТБӻ. Но случилось так, что именно эти формирования фактически приняли на себя основной удар врага, т.к. только небольшая часть войск 50-й армии успела отойти в район Тульской области.
1941 год, Тульская область.
Предоставим слово военной хронике тревожной осени 41-го:
«14 октября издается приказ штаба обороны Тулы о создании оборонительных районов, одним из пунктов которого предписывалось «начальнику местных войск НКВД полковнику Мельникову иметь заградительные посты на выходах из города… оградив особенно оборонительные районы».
23 октября Тульский городской комитет обороны постановляет: «руководство оборонными работами вокруг города возложить на т. Мельникова». В тот же день последовало еще одно решение — «поручить Мельникову усилить уличное патрулирование и установить строжайшую проверку документов».
Спустя два дня, 25 октября, следует новое постановление — «охрану революционного порядка в городе и пригородах возложить на члена комитета обороны коменданта города т. Мельникова…».
А с утра 30 октября начались ожесточенные бои за Тулу. Комендант города полковник Мельников за несколько дней сумел организовать возведение оборонительных сооружений и выставить заслоны на самых танкоопасных направлениях.
О том, в какой сложной и напряженной обстановке приходилось Мельникову организовывать оборону Тулы и руководить действиями подчиненных и приданных частей и подразделений, свидетельствует один любопытный документ — сообщение по ВЧ из штаба обороны города в Главное управление войск
НКВД СССР по охране особо важных предприятий промышленности:
«Полковник Мельников просит подкрепления… За 17 истекших дней противник несет огромные потери на рубежах обороны, не продвигаясь ни на метр вперед. Мобилизовано на оборону города все население…
В кабинет Мельникова попал снаряд, но его в это время в кабинете не было».
Вражеский снаряд не мог застать военного коменданта в штабе, т.к. он сутками не покидал боевых позиций и лично руководил обороной города. Благодаря стойкости и мужеству воинов-чекистов, добровольцев рабочих отрядов и бойцов приданных подразделений РККА враг был остановлен и в город не допущен. Время, выигранное жест-кими и решительными действиями мужественных защитников, дало возможность войскам 50-й армии подтянуть резервы и занять круговую оборону вокруг Тулы, а затем и отбросить гитлеровцев на запад.
За мужество и героизм, проявленные бойцами и командирами 69-й бригады войск НКВД, более пятидесяти человек были награждены орденами и медалями. Полковника Мельникова Указом Президиума Верховного Совета СССР от 12 апреля 1942 года за умелую организацию героической обороны города удостоили ордена Красного Знамени.
Особый акцент в его наградном листе делался на следующем:
«В первые дни обороны, 29 октября — 2 ноября, когда танки противника почти непрерывно атаковали… и для захвата города были брошены группа Гудериана и части СС — полк «Великая Германия», город обороняли только части полковника Мельникова… 69-я бригада войск
НКВД под командованием полковника Мельникова своими боевыми делами заслужила славу геройской защитницы Тулы, под стенами которой начался разгром врага».
В апреле 1943 года 156-й полк войск НКВД, как наиболее отличившийся в сражении за город русских оружейников, наградили орденом Красного Знамени с присвоением почетного наименования «Тульский». Боевое знамя части, как одна из самых ценных реликвий, ныне хранится в Тульском государственном музее оружия.
В конце декабря 1941-го Мельникова, неожиданно для него, назначают в глубокий тыл — в Куйбышев. Это теперь известно, что из Москвы в город на Волге должно было эвакуироваться все партийное и советское руководство страны во главе со Сталиным. А тогда это являлось огромной государственной тайной. Для охраны железнодорожной магистрали Москва-Куйбышев срочно формировалась 33-я дивизия войск НКВД, командование которой доверили полковнику Мельникову.
Части особого соединения срочно брали под неусыпную охрану все важные железнодорожные сооружения от Москвы до Куйбышева — мосты, депо, водокачки, круги для разворота паровозов, а также важные объекты областного центра. Караулы и войсковые наряды постоянно сопровождали пассажирские и грузовые составы. Перед воинами-чекистами ставилась жесткая задача не только не допустить несанкционированного проникновения посторонних лиц на охраняемые объекты, но, образно говоря, чтобы даже мышь не могла проскочить в город незамеченной.
В марте 1943 года комдиву Мельникову присваивают звание генерал-майора, а окончание войны для него ознаменовывается еще тремя орденами — Ленина, Красного Знамени (третьим по счету) и Отечественной войны 1-й степени, а также медалями — «За оборону Москвы» и «За Победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941−1945 гг.»
Участник трех войн генерал-майор А. К. Мельников умер в 1968 году от тяжелой болезни — следствие боевых ранений и нелегких лет военной службы Отечеству…